Лишняя

Вроде, все идеально: у него роман с Айрин, за которой бегал три года; нейтральность с Дженни, которая теперь никогда не узнает про его прошлые планы, если из друзей, конечно же, никто не разболтается, что вряд ли возможно. Он даже избавился от занятий с химией, не вызвав при этом подозрений: продолжал учиться у Дженни после начала отношений с Айрин, а потом стал постепенно отдаляться, создавая иллюзию того, что он теряет страсть к учебе с каждой минутой со своей девушкой. И какие-то там выполненные планы тут совершенно не причем.

Он, черт бы его побрал, буквально сухим из воды вышел, прихватив с собой Айрин и не забрызгав Дженни. И, спрашивается, какого хуя?

Что ему ещё нужно? К чему была его вчерашняя переписка с Дженни в кафе? Его немигающий взгляд на ней и ее проклятом ухажере, желание пойти и врезать второму, чтобы держался подальше и не вызывал такие яркие улыбки. Те самые, которые она дарила ему когда-то, в моменты, где он нелепо шутил на ее занятиях.
Занятия, которые он вчера захотел снова начать, полностью забыв все свои усилия незаметно от них избавиться.
И получил грубый, но заслуженный отказ — Ким Дженни не та, кто молча стерпит неуважительное отношение к своему труду.

Это вызвало бы у него очередное восхищение вместе с недомоганием, как в начале их знакомства. Но сейчас вызывает лишь недомогание. Потому что помимо гордости у нее присутствовали еще и «личные» планы, скорее всего, с тем парнем.

А это уже восхищения не вызывает. Скорее, наоборот.

Тэхен раздраженно цокает от терзающих голову с утра мыслей, и так, черт возьми, злится на себя в первую очередь за то, что вообще думает обо всем этом. Снова и снова прокручивает, кадр за кадром в надежде уцепиться хоть за какое-то объяснения. Не важно, чему: ее отношению, мыслям, его поведению и желаниям.

Ему нужны лишь грёбаные объяснения хоть чему-то, что между ними происходит.

— В последний раз спрашиваю: кто выйдет к этой доске и решит эту проклятую реакцию, — Тэхен чисто рефлексивно вздрагивает, когда в сквозь его сознание проникает голос преподавателя Пака, который свой в быту спокойный тон повысил из-за тупости двадцати с чем-то студентов перед ним. Свой морщинистый лоб протирает, раздражается, потому что реально не понимает, как вообще можно не уметь решить такую простую, по его мнению, реакцию! Тем более, он в начале урока объяснил аналогичную теорию.
— Иначе я завтра организую нам увлекательный тест по этой теме, — решает он пойти на крайние меры и угрожает.

— Старик опять психанул, — чертыхается сидящий рядом с Тэхеном Чонгук, как и добрая половина студентов в кабинете. Потому что все знают, что означают тесты учителя Пака — мало того, что супер сложные, так еще и после провала чуть ли не с гипсом на руке ходишь из-за рефератов для отработки. А помочь-то некому, потому что старик мелочен настолько, что сидит после занятий, вчитываясь в почерки и тщательно их сравнивая.

И, кажется, все вспоминают этот болезненный опыт, который был хоть раз в жизни у каждого, потому что в кабинете тут же начинаются недовольные возгласы и шуршание бумаг из-за активной попытки решить.

Тэхену всегда было максимально похуй на всю учебную возню, но сейчас его внимание случайно обращается на выцарапанное мелом по доске реакцию, вокруг которой такая шумиха. Хмурится, анализируя ее, а потом голову в стороны оборачивает, поняв, что учитель Пак не преувеличивает и его однокурсники реально тугодумы, раз до сих пор ничего не решили.

Обречённо вздохнув, Тэхен поднимает руку и глухо спрашивает:

— Можно я? — и тут же ловит внимание окружающих. Однокурсники удивлённо на него таращатся, а учитель Пак выжидающе постукивает пальцами по столу, думая, что он продолжит вопрос и как всегда, наверное, захочет выйти. Или тупую долбаную шутку выкинет. Но нет. Он молча встает с места и расслабленно, немного даже устало к доске направляется, желая как можно скорее закончить этот неудачный день с кучей головной боли от мыслей про Дженни, Айрин и неуместного шума старика Пака с однокурсниками. Всё его бесит.

И особенно сильно бесит то, что он учился. На самом деле, искренне учился у Дженни, не тратил ее старания зря — сидел, слушал, да даже запомнил. И самое главное: сделал это верно, судя по удивлённому, но гораздо смягченному взгляду преподавателя Пака после его ответа на доске.

Пропади все пропадом.

***

Дженни задумчиво прокручивает локон волос на пальце и слушает болтовню Мингю. Точнее, делает вид, что слушает, ибо все ее мысли заняты сейчас Ким Тэхеном, с которым она столкнулась у порога в их особняк. Он к Айрин приехал, но по ощущениям, будто к ней, потому что таким тяжелым взглядом проводил, что у нее даже коленки дрожали и отказывались идти на свидание с этим болтливым парнем напротив.

Но она не сдалась под его непонятным напором, и вину определенно не чувствует. Разве что, перед Мингю, потому что ей совершенно не весело на одной встрече с ним.

— Слушай, — и он, видимо, тоже это осознает, в один момент не сдерживается и пальцами перед ее лицом щелкает. Она вздрагивает и только сейчас замечает, каким этот Мингю необычным бывает, когда не улыбается. Непривычным.
— Ты задумалась о вчерашнем чуваке? — такой странный вопрос мигом вселяется в ее сердце и заставляет задержать дыхание.

— О каком чуваке? — спрашивает на одном дыхании, а Мингю наконец-то снова усмехается. Но на этот раз как-то… грустно и смиренно (?)

— Тот, на которого ты весь вечер пялилась в кафе. За одиннадцатым столиком, в обнимку с брюнеткой, — Мингю не дурак и конечно же заметил, как ее спутница вчера через каждое слова бросала многозначительные взгляды в другую сторону.
— Ты ещё здоровалась с ним кивком.

— Не понимаю, о чем ты, — мгновенно оправдывается Дженни, но это выходит так жалко и хрипло. Дрожащими руками хватается за ложку и принимается громко смешивать чай с сахаром в миниатюрной чашке с эмблемой этого кафе рядом с библиотекой, куда они решили после обеда зайти.

Но из-за ее сомнений и его чрезмерной внимательности теперь вряд ли зайдут.

— Своим опровержением ты только что подтвердила мои догадки, — хмыкает Мингю, только что ставший свидетелем самого хуевого оправдания на земле.
Черт, она даже врет мило. Действительно жаль, что ей неинтересны отношения с ним и ее сердце, кажется, занято. Но Мингю ещё вчера знал этот риск и ни разу не жалеет, что все равно пригласил ее на встречу.

— Это противоречиво и нелогично, — делает она замечание, снова подняв на него острый взгляд. И через несколько секунд зрительного контакта… сдается. Вздыхает шумно.
— Неужели так заметно на него смотрела?

Паршиво. Ей так, блять, паршиво от осознания того, что любой мог заметить ее вчерашние переглядки с Тэхеном, от того, что Мингю заметил. Верные догадки построил, но все равно на встречу пригласил и не собирается уходить даже с наличием ее легкомысленного поведения.

И она тоже не собирается уходить. Что-то держит ее здесь, на душе так умиротворенно становится от его понимания, от того, что он не спешит на нее наезжать, а кажется даже… хочет поддержать?

Услышать.

Прямо как Дженни Лису.

— Рассказывай, что за дела, — не просит, а буквально приказывает Мингю, расслабленно откидывается на кресло и выжидающе смотрит на нее. Уверен, что она расскажет и не будет возмущаться наглости.

И опять правильно думает.

— Я влюблена в парня своей сестры, — выпаливает так тихо из-за кома в горле, и тут же такую свободу ощущает. Будто шар из ее переживаний наконец лопнул. Ей это нужно было. Нужно было хоть кому-то об этом рассказать, тяжело держать в себе годами, в тайне даже от близких подруг. А тут этот парень из ниоткуда, ничего не знающий о ее жизни и круге общения. Теперь Дженни понимает тот напор Лисы у лестницы.

И вправду, порою болтать по душам с малознакомыми легче, чем с близкими.

Наверное, потому что их осуждение менее больнее воспринимается? Дженни не знает. Она лишь ищет в Мингю неожиданную поддержку. И при этом такой эгоисткой себя ощущает, ведь она, по сути, сейчас была вообще-то на свидании с ним…

— Оу… ну ладно, — но Мингю не злится, нет, а искренне удивляется и проникаясь ее историей, вперёд поддается. — Давай я закажу ещё одну порцию пиццы и ты мне расскажешь в подробностях? — так по-доброму насмешливо тянет, что у Дженни с концами страх выглядеть алчной дурой перед ним уходит.

Но остаётся сомнение.

— Ну не знаю… Ты же меня на свидание пригласил.

— И? — казалось бы, он искренне не понимает ее зажатость.

— Вряд ли кому-то понравиться слушать любовные рассказы девушки на свидании, — уточняет, нахмурив брови и до крови кусает губы.
— И я никогда не любила держать рядом тех, кто мной откровенно заинтересован, — это на самом деле так. Она терпеть не могла все эти френдзоны, как параноик всматривалась на парней из своей компании в страхе увидеть в их глазах интерес. И нет, это не из-за Минхо.

А из-за Тэхена.

Потому что она сама знает этот липкий, неприятный вкус, когда сохнешь по тому, кто так близко и далеко одновременно. Кому боишься признаться не столько из-за возможного отказа, сколько из-за осознания того, что это кардинально в дальнейшем изменит твою жизнь и круг общения.

— Дженни, ты, конечно, чертовски сногсшибательная и чертовски жаль, что твое сердце уже занято, но… свет клином на тебя не сошёлся, — этот ответ удивляет и возмущает одновременно. И не успевает Дженни требовать объяснения этому наглому замечанию, как улыбка Мингю ещё шире и беззаботнее становится. — Имею в виду, я не настолько проникся романтической симпатией, чтобы это мешало мне услышать твой рассказ поинтереснее, чем любые фэнтези книги с драконами и орками в библиотеке напротив, — и чёрт, он даже успокаивает ее шуткой и примерами с книгами.

Не выдержав, Дженни наконец-то тянет уголки губ вверх и впервые за столько времени такую непринуждённость чувствует рядом с кем-то.

Чувствует настоящую себя со всеми своими чувствами к Тэхену, открывается, и, так странно… она не ненавистна самой себе. По крайней мере, не так сильно, как в моменты, когда она открывалась только мыслях в одиночку.

***

— Я гадина, — уныло произносит Лиса, смотря в белоснежный потолок спальни Чонгука.

— Почему? — пускает Чонгук смешок и оборачивается к ней, помяв под собой одеяло, в которую она укуталась совершенно нагая. Они любят лежать вот так, болтать о всяких глупостях после неконтролируемой страсти.
Это глупо и банально, да, но Чонгук любит эти минуты больше, чем секс. Потому что так он узнает о ее терзаниях, переживаниях, ее душу.

— Сегодня день рыбалки, — напоминает Лиса, отчаянно на него взглянув. — Никто из вас не пропускал день рыбалки. Но ты только что отказал Чимину, чтобы провести время со мной!

— Ты все ещё об этом? — устало протирает виски Чонгук.
— Открою секрет: я хуево ловлю рыбу. И Чимин, кстати, тоже, но ему по непонятным причинам пиздец как нравится торчать над рекой на растерзание комаров, — откидывается он обратно на кровать и притягивает к себе неугомонную блондинку, которая продолжает возмущаться.

— Да, но все равно! Чонгук, я ещё изначально сказала тебе, что не хочу становиться причиной ваших разногласий! — да, возможно, Лиса просит сложное, но настолько ли невыполнимое? Что Чонгук в конце концов теряет, если он просто не будет позволять их коротким встречам влезать в его рутину, и, не дай бог, в дружбу с Чимином?

— Каких ещё разногласий, детка? — уже раздражаться начинает Чонгук от ее упрямства и мелочности, и рывком оборачивается, склоняясь над ней сверху.
— Я даже не набиваю его морду после каждых оскорблений в твою сторону. Так что ты не имеешь право требовать от меня большего, — шепчет яростно и одновременно отчаянно в ее ухо, и отстраняется, осторожно взглянув в большие глаза.

Боится увидеть там отторжение от догадок его чувств, боится реакции на эти слова, которые немного перешли черту в их недоотношениях.

И вздыхает с облегчением, даже удивляется приятно, узрев на ее лице прежнее возмущение и… красные щеки.

От возмущения? Или смущения?

Но Чонгук все равно решает подстраховать себя и беспечно пожимает плечами, меняя тему:
— Тэхен, кстати, тоже отказался от рыбалки сегодня.

— Неужели? — искренне удивляется она, немного хриплым голосом. И ее недомогание наконец уходит далеко и надолго, вместо этого остаётся лишь облегчение и… непонятный трепет на сердце от его недавних слов.

Чтобы там она не говорила, ей приятно. На самом деле, так приятно от того, что Чонгук за нее так печется, что его так задевают эти оскорбления в ее сторону.

Любому было бы приятно такое со стороны любого. Не так ли?.. Лиса на это надеется, потому что ей совершенно не хочется раздумывать над другими причинами своих ощущений.

— Я сегодня так удивилась, когда он решил задачи преподавателя Пака. Их идиотские приколы с Дженни хотя бы не пошли даром, — она тоже меняет тему, переключается на Тэхена, вспоминая случай на занятии химии. Даже гордится Дженни, что она смогла так подтянуть этого балбеса, и очередную вину чувствует за то, что не может рассказать ей о проделках приятелей. Лисе не стоит ворошить прошлое, потому что, вроде как, все закончилось на хорошей ноте и Дженни эти приколы никаким образом не потревожили. Судя по сегодняшнему утру в универе, даже ее время и старания научить Тэхена зря не пропали.

— Да уж, — качает Чонгук головой и думает о том, какой же Ким Тэхен, всё-таки, придурок, и сам не понимающий, что хочет от жизни. Точнее, понимающий — даже слепой поймет его взгляды и отношение к Дженни — просто не действующий. Застрявший в своих сомнениях и эго.

Прямо как…

Блять, нет. Чонгук, конечно, не хочет сравнивать себя с таким эгоистичным мудаком, но что-то общее между ними определенно есть. И это неожиданное осознание так глубоко под вены заходит, что Чонгуку даже становится трудно дышать.

И появляется единственная мысль: нужно действовать. Сейчас же.

Иначе у отношений с Лисой не будет ни будущего, ни настоящего. Он лишь с печалью будет вспоминать эти времена спустя через несколько месяцев и проклинать себя за нынешнюю нерешительность.

— Давай завтра, после твоей смены, пойдем куда-то… В кино, например? — спрашивает он на порыве уверенности, твердо на Лису смотрит, вызвав у нее удивление.

— Ну… мы можем в этом доме посмотреть… — Лиса не понимает, что у него в голове, ведь они и так постоянно проводят дома вместе. К чему лишние посиделки?

— Нет, Лиса, я имею в виду встречу без цели полового акта. Типичное свидание, — последнее прояснение приводит их обоих в мандраж. Но сказанное уже не вернуть, да и не хочет он что-либо возвращать.

— С-свидание? — повторяет она подрагивающим голосом, слыша в ушах собственный стук сердца.

— Если ты хочешь забыть Чимина, то одного секса недостаточно, Лиса. Сомневаюсь, что вы с ним только этим и занимались, — после напряжённой тишины, все же сдается Чонгук и придумывает на ходу нелепое оправдание, поняв, что ещё рано и она не готова.

Ему снова придется покрываться своим гребаным другом, чтобы провести время с Лалисой Манобан.

— А, ну тогда… ладно.

***

Он ещё не уехал — первое, о чем Дженни думает, когда выходит из такси. Потому что замечает серую машину Ким Тэхена перед особняком, куда он парковался ещё три часа назад.
Господи, ну что он так долго торчит-то у них? Дженни же надеялась, что он уже уехал, даже прогулялась по городу после встречи с Мингю ради этого.

Выдохнув устало, она набирается духом и проходит к дому. От мыслей про Мингю улыбается даже, когда открывает огромную дверь ключом.

Разговор с ним и его шуточки через каждое второе предложение в попытке смягчить мучающую серьезность ей реально помогли и повеселили. И да, она поняла, что встретила сегодня свой идеальный тип парня. Тот самый тип, который первым возникает в голове, когда она думает о смешных, романтичных, и, самое главное, что было ей так необходимо всю жизнь — здоровых отношениях. И Дженни всегда так сильно ненавидела всех этих героинь фильмов, которые предпочитают лёгким отношениям тяжёлые, добровольно страдают от любви к недоступным мудакам и отшивают хороших.

Но это на самом деле не так просто, как ей казалось со стороны.

— Привет, снова, — Дженни вздрагивает, когда проходя мимо гостиной в своих мыслях, слышит этот бархатный, низкий голос. Дыхание затаивает, столкнувшись с внимательным взглядом из-под густых бровей Ким Тэхена, который расслабленно сидел на диване, как всегда, приобнимая Айрин.

— П-привет, — и Дженни сейчас так сильно хочет ударить себя за этот жалкий, дрожащий ответ.

Это не просто.
Не просто заставить свое сердце не биться так бешено при одном взгляде на него. Не просто дать шанс Мингю. Игнорировать Тэхена, держать с ним дистанцию и вести себя, как будто не влюблена в него вовсе — запросто. Но не разлюбить.

— Малышка Нини, неужели на свидании была? — усыбается Айрин, а Тэхен вперёд поддается, и, взяв со столика стакан с водой, залпом опустошает. Понимает, что шутки Айрин не далеки от истины.

И по неясным причинам так много вопросов и слов вертятся на языке. Например, кто этот парень? Как хорошо ты его знаешь? Почему, в конце концов, твои принципы позволили согласиться пойти на свидание с первым встречным? Или ты была знакома с ним задолго до вчерашнего кафе?

Но Тэхен помалкивает. Ставит стакан обратно и сверлит застывшую на проёме девушку взглядом, которая устало качает головой от слов Айрин.

— Приятного времяпровождения, — уже холодно и твердо произносит она, в себя от насмешливых слов сестры приходит и уверенностью набирается. Шагает к лестнице, на второй этаж, чтобы запереться там и обдумать, почему он, черт его дери, снова так ведёт себя. Снова смотрит так внимательно и пожирающе, немного даже раздражённо, как вчера.

Дженни устала. Так заебалась пытаться разгадать этого парня.

Что ему вообще от нее нужно?

А Тэхен и сам не понимает, что. Он не понимает, почему поменял на сегодня планы сходить на очередную тупую рыбалку с приятелями. Он не понимает, почему приехал к Айрин, завис с ней столько времени, смотря до жути сопливый ромком. И самое главное, что он не понимает — почему его целью была Дженни, когда он все это делал.

Так чертовски сильно хотел узнать, на самом ли деле у нее есть «личные дела»? Окей, допустим, узнал, когда столкнулся с ней, всю наряженную у входа. Но почему задерживался после, в особняке, то и дело бросая взгляды на дверь? Будто ожидая ее.

Надеясь, что она приедет, а не проторчит, блять, целых три часа в обществе мутного мудака.

— А ты знаешь того парня, который вчера сидел с Дженни? — вопрос слетает быстрее, чем он успевает его обдумать. Но сказанное не вернуть, поэтому ему остаётся лишь выжидающе повернуть голову к Айрин, которая буквально воздухом давится от подобного вопроса.

Кашляет немного, а потом брови выгибает. Смотрит на своего парня так, будто в душу к нему пролезть хочет. Но Тэхен, кажется, этого не замечает, погрузившись в свои мысли про знакомого Дженни.

— Понятия не имею, — пожимает Айрин плечами, и хитро щурится, когда после этих слов Тэхен еще отчаяннее вздыхает.

Раз даже Айрин его не знает, то он явно не из их круга универа. Это хуево, потому что Тэхен намеревался узнать о нем хоть немного, понять его намерения насчёт Дженни.

И Тэхен и сам не знает, какие намерения вызвали бы в нем больше ярости с недомоганием — поверхностные, или, наоборот, глубокие?

Черт. Да пусть уберет любые свои намерения куда подальше.

— А он симпатичный… — тянет Айрин игриво, внимательно в глаза Тэхена смотрит, следуя за своим планом. План убедиться, понять, правильно ли она все замечает.
— Наверное, не знает, какая Дженни конченная ботанка. Иначе бы не заинтересовался, — и Айрин понимает, замечает, как взгляд парня становится тяжелее после этих ее слов. Он вздыхает шумно, немного отстраняется от нее и челюсть сжимает.

Будто Айрин сейчас не Дженни оскорбила, а его самого.

— Я бы не хотел иметь такую сестру.

Он последний человек в мире, кто имеет право осуждать отношения Айрин и Дженни. Он, в конце-концов, использовал это в своих целях. Он снова и снова повторяет сей факт, и именно поэтому ограничивается только этой «шуткой». Усмехается, но в глазах по-прежнему черти пляшут.

— Но ты хотел иметь такую девушку. Уже три года, — напоминает ему Айрин, улыбается ослепительно и обратно приближается к нему, положив голову на крепкое плечо. Наполнив его легкие своим сладким ароматом — Дженни не любила сильные запахи духов, говоря, что у нее голова кружится.

И, кажется, у Тэхена тоже кружится. Именно сейчас.

И в мыслях, так отчётливо и безысходно всплывает непонимание того, почему он… хотел? Целых три года