Лишняя

Было бы опрометчиво с ее стороны думать, что Тэхену во время отношений с Айрин захочется изо дня в день скучно учить химию. Изначально Дженни знала такой исход, и поэтому даже как-то не расстраивается от того, что занятия в первую неделю стали редкостью, а в понедельник второй недели он и вовсе скинул ей смс-ку с просьбой дать ему прогул и пропал до пятницы. Ну как пропал… Ошивался рядом со своей девушкой.

И Дженни его не винит, нет. Подумаешь, сказал ей о важной причине отмены химии, а через час стоял у их особняка с цветами в руках, ожидая Айрин. Пускай прогуляется, развеется — в этом ничего плохого нет.
Плохо то, что она желает учить его больше, чем он желает учиться. Хотя… какое нахуй «учить»? Видеть. Она, блять, просто хочет видеть его. Даже с наличием того, что это ей боль и дискомфорт причиняет, пусть и не такие сильные, как изначально.

И сейчас, когда она открывает дверь и видит его, то снова, чёрт возьми, надеется, что он к ней пришел для репетиторства.

Но вместо записей на руках он держит пакет с банками пива, а сзади выглядывает Хосок с Чонгуком. Понятно. Он к Айрин.

— Привет, малышка, — с отвратительной улыбкой проговаривает Хосок, первым проходя в дом и растрепывает ее по волосам на пути.

— Привет, — следующим проходит Чонгук, закатив глаза наглой выходке друга, из-за которого Дженни раздражённо поправляет свои волосы.

Но раздражение из-за Хосока исчезает так же быстро, как появляется, стоит Дженни осознать, что Тэхен единственный, кто все ещё стоял у порога и сверлил ее взглядом.

— Как дела? — басистым голосом спрашивает, вынудив ее вздрогнуть от нервности.

Он полностью посвящает себя Айрин. Разговаривает с Дженни редко, не приходит на занятия, но… постоянно смотрит вот так.

Не отрываясь, тяжело, изучающе, вызывая у девушки табун мурашек по телу. Где бы она не была, чтобы не делала, Дженни в последнее время ощущает этот взгляд. Или просто внушает себе и слишком преувеличивает от нехватки взаимодействий с ним жалкие мелочи.

Ну подумаешь, взгляды бросает.

Она же сама его каждый раз глазами пожирает, как сейчас, к примеру.

— Нормально, — отвечает немного хрипло, стыдливо отведя глаза от осознания того, что долго не говорила ничего и лишь пялилась на него. Ну что поделать, если он, как всегда, чертовски привлекательный? С этой серой рубашкой с закатанными рукавами, черными джинсами и чуть выросшими, чем прежде, беспорядочными локонами.

Дженни в ответ ничего у него не спрашивает, не интересуется его делами, а судорожно вздыхает и проходит в дом первой, потому что ей тяжело. Чертовски тяжело находиться рядом с ним и видеть в нем парня своей родной сестры, а не парня своей мечты.

Тэхен закрывает дверь и тоже за ней проходит, сверля взглядом ее спину. Она почему-то в гостиную направляется, где уже сидят Хосок с Чонгуком рядом с Айрин и до сих пор живущей тут Лисой.

— Привет, — бросает он Лисе, и рядом с Айрин оседает, мелком глянув на нее и устроив руку поверх ее плеч на диване. Снова с интересом к Дженни оборачивается, не понимая, почему она на этот раз не к себе в комнату убежала, а за ними последовала.

Но, как оказывается, вовсе не за ними — она хмуро оглядывает всю их компанию, губы поджимает и на кухню направляется, и Тэхен только сейчас замечает, что она была в смешном фартуке со смайликами, испачканном в каком-то белом порошке.

— Юбилей родителей, вбила себе в голову приготовить печенье, — как будто читая немой интерес на лице своего парня, закатывает глаза Айрин, объясняет, чтобы он перестал уже так вглядываться в кухню в поисках Дженни.

Думает, что у него проснулся типичный интерес, как и Хосока с Чонгуком, впрочем, но его следующие слова вынуждают Айрин нахмуриться:

— Она же ненавидит выпекать, — будто в каком-то трансе произносит Тэхен себе под нос, вспоминает, как когда-то Дженни рассказывала, что любит готовить еду, но ненавидит выпекать что-либо из-за чрезмерной возни и своей привычки пачкаться по любому поводу. Усмехается коротко, поняв, что она не врала судя по ее нынешнему виду, и тут же замечает напряжённое молчание друзей.

Он, черт возьми, слишком много знает о Дженни для человека, который общался с ней лишь месяц, и то, фальшиво и лживо. Это ненормально. И именно поэтому Тэхен в кулак кашляет, чтобы невозмутимость сохранить, и наклоняется к Айрин, оставляя поцелуй на щеке в попытке смягчить нахмуренные черты.

— Ну как, скучала?

***

Дженни уголки губ приподнимает, с гордостью смотря на свою проделанную работу в виде двух больших тарелок с шоколадным печеньем. Полной грудью вздыхает, чувствуя вместе с маленькой радостью ещё и усталость, и только сейчас свой вид оглядывает.

— Боже, — шепчет она в ужасе замечая, что находилась в фартуке, с ног до головы покрытом мукой и какао.

Она же… не вышла в таком состоянии к Тэхену и остальным? — первым делом этот вопрос возникает в голове, отчего она хныкает досадливо. Быстро стряхивает рукой фартук и снимает его, оставаясь в майке и шортах.

Мнется на секунду, поняв, что вид слишком уж комфортный и свободный, ведь гостей она не ждала и не была предупреждена. Желает даже обратно надеть испачканный фартук, но быстро берет себя в руки и качает головой.

Она преувеличивает. И неряхой уж точно себя не выставит из-за этого.

Выдохнув шумно, кладет свой фартук на табуретку у кухонной тумбы и принимается складывать печенье в отдельную тарелку. Одну хватает и откусывает, и тут же поперхивается, когда слышит низкий голос сзади.

— Я попить, — объясняет Тэхен причину своего вторжения в «рабочую зону» Дженни и проходит на кухню. Усмехается, увидев, как Дженни застывает при виде него с печеньем в руке и пухлыми щеками.

— Да, конечно, — непонятно зачем бурчит она, тяжело сглатывая сладость во рту, и взгляд неуверенно отводит от его странной ухмылки. Но тут же не выдерживает и снова на него смотрит, кожей ощущая его внимательные глаза — он не идёт за водой. Лишь стоит недалеко от нее и пялится.

И шагать начинает в ее сторону.

Дженни понимает, как глупо выглядит со стороны, когда начинает пятиться назад с каждым его шагом. Но не понимает причину этого поведения Ким Тэхена. Он подходит к ней слишком близко, останавливается только тогда, когда ее ягодицы врезаются в тумбы сзади и внимательно в ее лицо всматривается, склоняя голову.

Дженни судорожно хватает ртом воздух и напрягается вся, когда Тэхен тянет руку к ее лицу. Не дотрагивается, но она уже ощущает жар по всему телу и слышит бешеное сердцебиение.

Господи, что он делает?

— У тебя тут мука, — проговаривает он, указав на ее щеку, забавно испачканную в белом порошке.

Чёрт. Возьми.

Дженни краснеет густо от стыда, желает провалиться в сквозь землю и начинает быстро тереть указанное место до лёгкой боли. Ощущает себя самой глупой девушкой на свете. Ну почему она всегда попадает в такие ситуации? И напрягает ее не столько испачканное лицо, сколько своя ненормальная реакция на то, что Тэхен лишь хотел указать на это. Блять, он же не заметил и не услышал ее ритм сердца в тот момент, да?..

— Спасибо, — шепчет она тихо под свой нос, не смея теперь поднять на него взгляд, отчего он хмыкает и вновь приподнимает уголки губ.

Ему кажется забавным то, что она неуклюжая в выпечке. И глаза поневоле спускаются вниз, когда он вспоминает тот самый забавный фартук со смайликами.
Но вместо смешной, и, в какой-то степени, милой картины ее внешности, он сталкивается с тем, с чем совсем не готов был столкнуться.

А точнее, с шортиками и майкой… просвечивающей.

Тэхен перестает ухмыляться, заметив ее грудь — под этой проклятой майкой явно ничего не было.

И чёрт, Ким Тэхен уже давно вышел из возраста и статуса, в котором он терял бы голову от таких вещей. И ладно, если бы Айрин так щеголяла перед ним — его реакцию можно было бы понять.

Но это не Айрин.

Это ее, младшая, блять сестра.

И он пялится на ее грудь.

— Возьми, — он не сразу слышит, что говорит Дженни уже несколько секунд. Глазами хлопает и с трудом взгляд на ее лицо поднимает, вопросительно изогнув брови.

— Что? — звучит неожиданно хрипло и тихо, с неким будоражащим басом. Всем богам молится, чтобы она не заметила, куда он только что пялился.

Но она не настолько слепа и глупа, и прекрасно все заметила. Ещё с первых мгновений ощутила, как он все ниже и ниже спускает взгляд с ее лица. Правда только… даже о причине не догадывается. Думает, что она не до конца избавилась от проклятой муки, которая забралась даже под фартук, и Тэхен сейчас лишь глумится над ее видом. Наверное, неряхой считает.

Покраснев от стыда, Дженни начинает не сильно тереть свою шею, подбородок и майку, где взгляд Тэхен особенно обжигал.

А Тэхен зарычать уже от этого готов. Дыхание задерживает, до крови нижнюю губу кусает и глазами цепляется за каждое ее движение в страхе пропустить.

Он бы взял. Взял бы, черт его дери, губами эти выпирающие, немного качающие от ее трения по каким-то причинам полушария, укусил бы, а потом извиняющие ласкал паль…

— Возьми печенье и отнеси к друзьям, если не сложно, — повторяет Дженни свою просьбу, вновь вырывая его из мыслей, о которых она никогда в жизни не догадается. Улыбается нелепо, желая поскорее пойти в баню и перестать позориться своим грязным видом, который почему-то уж слишком Тэхена задел, раз он все взгляд странный не спускает

— Конечно, — говорит, до конца даже не вникая в ее просьбу, а она уже пулей из кухни вылетает, кивнув ему на прощание и забрав сложенный на табуретке фартук.

И, как только она уходит, Тэхен матерится тихо и пальцами в волосы зарывается, стараясь отогнать наваждение.

Это было аморально. Глупо. Низко.

Наверное, это влияние отсутствия половой жизни уже несколько месяцев и напоминание того, что поцелуев Айрин ему уже мало.

Какая бы там не была причина, Тэхен немедленно это устранит, чтобы впредь он и думать не смел в таком плане о младшей сестре Айрин.

***

Лиса не была близкой Дженни, но так же не была врагом. Одним словом: Дженни было плевать на нее, как и Лисе на нее.

Айрин пустила ее в дом в трудную минуту, но Лиса не попадалась Дженни или их родителям особо на глаза: утром поздно вставала, завтракала только кофе, выпитым в спешке по дороге в универ; вечером позже всех приходила, ближе к полуночи. Дженни даже перемены в доме от гостьи за эти недели не ощутила. Ну, за исключением ежедневных букетов белых роз — любимых Лалисой — принесенные кудрявым курьером в одни и те же 16:30 и с одними и теми же банальными письмами от Чимина.

Букеты, кстати, перестали четыре дня назад приходить, так что даже эти, так сказать, «перемены» из-за присутствия Лисы исчезли, не оставив и следа.

Но вместо них появились новые. Именно в эту секунду. Дженни ресницами хлопает и замирает с испачканным фартуком в руке в коридоре, у входа в уборную.

— Погоди… — шепчет Лиса через поцелуй Чонгуку, его от себя отстраняет, и взглянув на Дженни, ойкает, натягивая юбку пониже, которая задралась под напором рук парня, крепко прижимающего ее к стенке.

Чонгук оборачивает голову, не поняв, из-за чего Лиса растерялась и отвлеклась. Брови хмурит, узрев Ким Дженни. А потом невозмутимо кашляет и отходит от блондинки. Не реагирует так бурно, как она, потому что знает, что Дженни не закричит истерично и не будет лезть в чужие отношения.

Это на самом деле так.

Дженни сейчас лишь раздумывает о том, что на ней проклятие какой-то ведьмы, из-за которой она постоянно застукивает парочки в своем особняке в таких положениях.

И причем, самые неожиданные парочки.

Ну ладно, Тэхен с Айрин были ожидаемые уже не один год у всех знакомых — Дженни лишь себя обманывала раньше и строила розовые мечты. Но Чонгук и Лиса… это пиздец. Даже для Дженни, не говоря уж про остальных.

— Я в уборную… — губы до крови кусает Дженни, краснея от неловкости ситуации. Она заметила, что в гостиной Лиса и Чонгук отсутствовали, когда только что проходила мимо, слыша очередные шуточки Хосока. Но кто же знал, что ради… этого. И почему они вообще стоят посреди коридора у входа в уборную? Слишком не терпелось?

А они прячутся вообще? Может, это сенсация только для Дженни и они давно в открытую встречаются?

Так, стоп, Дженни. Куда ты лезешь? Уж слишком ты любопытной стала к этой ненормальной компашке после проклятых уроков химии с одним из них.

И, слава богу, Чонгук с Лисой понимают все прекрасно — отходят от ее пути и не начинают распрашивать, оправдаться, да и вообще вести беседы, опуская всех троих в нелепое положение. Быстро пробежав в уборную мимо них, Дженни запирает дверь и выдыхает устало.

Решает забить на это происшествие и устремляет взгляд в зеркало.

Без макияжа — разве что, пудра в виде остатков муки на лице, торчащие волосы, нелепая майка и шорты, да ещё и этот дурацкий фартук со смайликами в руках. Да уж, видок, что надо.

Неудивительно, что Тэхен так на нее пялился недавно.

***

Лиса закусывает губу и нетерпеливо выжидает Дженни в коридоре, отправив Чонгука в гостиную. Хоть он и уверял, что ничего плохого им не будет от познаний Дженни, некий страх владел сознанием Лисы. Да и желание оправдаться тоже, чтобы ее не считали легкомысленной.

А она именно так и выглядела недавно, зажатая к стене другом своего бывшего парня. Да, Чимин и сам далеко не святой, но он хотя бы с ее подругами не мутил, что во время отношений, что во время срыва. И нет, Лиса вовсе не винит себя и уж точно не жалеет Чимина.

Она просто не хочет недопониманий, особенно, когда с Чонгуком и вовсе не встречается. Ну так, прижимается в уголках временами уже не одну неделю. Веселья ради. И лечения от чувств к Чимину.

«Лечение», кстати, протекает на отлично. Ну как на отлично… Лиса по минимуму думает о своем бывшем парнем с каждой минутой рядом с Чонгуком, ищет постоянные встречи с ним и утопает в адреналине и страсти, когда он, как недавно, ловит ее в уголке губами и умелыми руками. Она даже не раздумывала над причиной, по которой Чимин перестал присылать ей белые розы — они закончились в Сеуле, он устал, отстал, понял бесполезность или увидел их пачками в мусорном баке у особняка Айрин.

Лисе плевать. Вот совершенно.

Эти две недели с Чонгуком были самыми приятными и беззаботным для нее, не за всю жизнь, но в последние годы уж точно.

В углу наконец показывается Дженни, выходящая из ванной, которая отрывает Лису от приятных мыслей и напоминает о том, что отношения с Чонгуком у нее сейчас далеко не беззаботные.

— Постой, — проговаривает Лиса и шагает за Дженни, отчего та удивлённо на нее таращится. А потом удивление меняется на усталость и короткое раздражение.

Неужели она создаёт впечатление сплетницы, которую нужно выжидать?

Дженни же плевать на них с Чонгуком с высокой колокольни. Максимум она может подумать о них пять секунд в мыслях, не более.

— Что-то хотела? — спрашивает Дженни, заправляя волосы за ухо. Не из-за нервности, нет, просто из-за фена после душа они лохматые слишком. Хотя нервность тоже присутствует, ведь с Лисой наедине она никогда не болтала. Возможности не было, да и создаёт она впечатление немного отстраненного человека. Ну как отстраненного… У нее есть друзья поближе, чем та проклятая компашка, в которую вошла и зависала лишь в качестве девушки Чимина и уж потом подруги Айрин.

А сейчас, кажется, возлюбленной Чонгука.

— Знаешь ли, мы с Чонгуком… Никто не знает о нас и не обязан знать, потому что мы вовсе не встречаемся, — не представляет Лиса, как начинать, и нервно пальцами подол юбки перебирает, отведя взгляд в сторону.

— Я это уже поняла, — перебивает Дженни ее попытки оправдаться, потому что реально не к чему. Если раньше Дженни думала, что только она, как всегда, осталась в пещере и не знала о новой парочке из этой компании, то сейчас убедилась, что нет и они реально скрываются. В конце концов, будь все иначе, Лиса бы ее не выжидала и не пыталась сейчас намекнуть на то, чтобы она держала рот на замке.
— Не волнуйся, Лиса. Мне не интересен роспуск слухов о чьих-то там интрижках, — успокаивает Дженни ее, даже уголки губ приподнимает дружелюбно. И хочет бы уйти, думая, что до Лисы дошла глупость ее страхов и паранойи от знаний Дженни, так она снова не отпускает. Дженни за локоть хватает и свои губы кусает.

— А что ты думаешь насчёт этой интрижки? — Дженни удивлённо глаза распахивает и оглядывается в надежде увидеть кого-то помимо себя. Но нет. Она одна. И Лиса именно у нее спрашивает ее мнение про свои недоотношения.

Зачем?

Лиса и сама не знает, просто ей это было необходимо. Услышать хоть кого-то, понять, как она вообще выглядит со стороны, мутя с Чон Чонгуком.

— Я, честно, не использую его назло Чимину! Но… чёрт, так сложно, — чертыхается Лиса, от Дженни отходит и, зарывшись пальцами в свои светлые волосы, на ступеньки оседает. И Дженни только сейчас вникает, что Лиса не допрос ей устраивает с целью закрыть рот на замок, а хочет поговорить по душам. Выговориться ей, хоть они и не близки.

Точнее, не «хоть» а «потому что». Лиса вряд ли обсудила бы это со своими друзьями, с той же Айрин, к примеру.

— Эм… — не знает Дженни, куда себя деть, обдумает даже уйти поскорее, пока Лиса не заметила. Но все же, смотря на спину блондинки, которая мучается в раздумьях и сидит загнанным в угол зверьком, Дженни смягчается и вдыхает шумно. Рядом с ней оседает.

— Честно, как левый человек, для меня было неожиданностью застать вас недавно. Не знаю, может вы и были близки раньше, и ваши друзья не так сильно удивятся от этого, — пожимает Дженни плечами, привлекая к себе внимание тщательно раздумывающей о чем-то своем Лисы.

— Не были. Мы вообще не болтали больше пяти минут. Так получилось, что в последние недели мы… ну ты понимаешь.

Конечно, Дженни понимает намек. Но она не понимает, как можно спать на постоянной основе, не встречаясь при этом?
Дженни не была монашкой и не осуждала, просто она придерживалась мнения и своих взглядов о том, что именно отношения должны быть впервую очередь, а уж потом эти отношения должны выйти на новый уровень, точнее, к постели. Все постепенно.

А Чонгук с Лисой явно пункты перепутали. Даже не перепутали, а выполнили второй пункт, не раздумываясь о первом.

— В любом случае, ты теперь не близка с Чимином и вольна делать все, что захочешь, — пожимает Дженни плечами, приводя итоги к своим мыслям.

— Даже спать с его другом?

— Ну… да, — заикается Дженни, и не от неуверенности в ответе, а от смущения от откровенных бесед с по факту чужой девушкой.
— Почему ты вообще винишь себя? Разве плохо, что ты пытаешься выкинуть из сердца того, кто тебе лишь боль причиняет? — Дженни, конечно, не знает подробности, но отношения Лисы и Чимина всегда, по ее догадкам, были токсичными. Они же постоянно царапались у всех на виду, мирились и снова царапались!

— Он тебя не уважает, не любит, к другим скачет. Так почему ты должна уважать его, любить и быть верной, да думать о нем? Выкинь из головы и продолжай мутить с Чонгуком, если это тебе помогает, — Дженни, кажется, слишком уж увлеклась и погрузилась в чужие проблемы.

Или вовсе не в чужие, а до боли… знакомые.

Дженни осекается и дыхание задерживает, в один миг подумав о том, что эта ее речь то, что она сама хотела бы услышать. В свой адрес. Она не Лису отчитывает, а себя за свои грёбаные чувства к Тэхену.

Так паршиво. Ей, так, блять, паршиво и тошно от того, что показывает Лисе сильную версию себя, советы раздает, к которым сама не прислушивается.

— Ого… а ты клёвая, — удивлённо подмечает Лиса, приоткрыв рот и совсем такого не ожидав от младшей сестры Айрин. Лиса Дженни особо не знала — то ее высокомерной занудой называли, то какой-то непонятный прикол устраивали неделями с участием Тэхена, Хосока и Чимина, выставляя ее дурой, то ещё что-то. Лисе было плевать, она не была о ней ни хорошего, ни плохого мнения. И сейчас блондинка запредельно рада своему похуизму за то, что не делала о Дженни поспешных выводов исходя от слов придурковатых приятелей. Потому что ей сейчас не приходится чувствовать вину перед Дженни, которая воистину оказалась клевой и своими рассуждениями немного облегчила ее терзания.

***

Тот случай с Лисой изменил рутину Дженни не только тем, что в ее телефон появился ещё один контакт, и, вроде как, новая хороша знакомая, но и тем, что ее мысли поменялись. Не кардинально, увы, она до сих пор думает о чёртовом парне своей сестры, но поменялся угол — вместо отчаяния пришла злость, а потом умиротворение с желанием казаться лучше.

Вчера она всю ночь вертелась в кровати и размышляла о том, что, собственно, ей мешает? Что ей мешает прислушаться к своему собственному совету Лисе, сделать так, чтобы та самая ее сильная версия стала ее настоящей версией? В конце концов, она же была такой раньше. Всей душой ограждала себя от страданий и годами закапывала интерес к Тэхену из-за знаний о его образе жизни и чувств. Подумаешь, учился у нее химии несколько дней. Пьяным поцеловал. Это его образ жизни не поменяло, и чувства к Айрин, собственно, тоже. А наоборот, усилило и подкрепило отношениями.

Так какого, спрашивается, перепуга, должно поменять Дженни и сделать её жалкой мямлей? Нет, это по любому должно было повлиять на нее, но не в худшую сторону, а в лучшую. Сделать её смелее, помочь избавиться от одержимой любви, чтобы впредь не страдала.

От Тэхена нет никакого толку, лишь страдания на почве бессонницы. И Дженни должна вылечиться от этого, как Лиса.
Не такими отчаянными способами, вроде прыгания на койку к какому-то парню, или, Господи упаси, из круга друзей Тэхена, но определено как-то должна.

И решила Дженни начать с развлечений. Конечно, будучи книжным червем, ей лучше отвлечься от теразющих мыслей чтением в тихой обстановке с кофе и печеньем на подносе рядом, но не сейчас, когда она горит уверенностью и неким адреналином в предвкушении сделать свое состояние хотя бы немного лучше.
Увы, книги ей теперь не помогают, как раньше, потому что масштаб ее терзаний увеличился в разы.

Да и кофе с печеньем у нее определенно тоже будут сегодня в этой кафешке, куда она направляется по приглашению Лисы.

Ничего личного, просто Лиса написала вечером и пригласила на открытие своего места работы — несколько ребят из третьего курса в университете собрались и организовали этот стильный уголок, куда взяли Лису на работу одной из барменш. Друзья ей не отказали в трудную минуту, как и Дженни не отказала ее предложению, подумав, что это неплохой первый шаг к беззаботной жизни.

***

— Она, блять, не только себя, но и меня позорит, — шипит Чимин сквозь стиснутые зубы, испепеляя взглядом блондинку у стойки, которая ярко улыбалась и нелепо, по его мнению, раздавала напитки с едой.

Лалиса Манобан. Бывшая миллионерша и девушка самого Пак Чимина работает сейчас в каком-то молодежном кафе какой- то барменшей? Это уму непостижимо, смешно, абсурдно.

— Как она тебя, блять, позорит, если ты ей теперь никто? — не менее раздражённо его самого, спрашивает сидящий напротив Чонгук и голову выжидающе склоняет.
— И как она себя позорит? Я, конечно, знал, что ты невообразимый придурок, но брезгливость к подобным профессиям даже для тебя слишком, — Чонгук не сдерживается и не жалеет об этом, потому что кто этот Пак Чимин, мать его, такой, чтобы осуждать старания Лисы встать на ноги?

Она была так счастлива сегодня утром, собирая свой аутфит на работу, куда ее согласились принять друзья. Так рада от выпавшей ей возможности заработать на жизнь, на отдельную квартиру и обучение и перестать сидеть на шее у парней и подруг.

И, спрашивается, какого перепуга Чимин так реагирует на это? Зол, что теперь Лиса окончательно не зависит от него?

Чонгук его ударит. Клянётся, что ударит, если он продолжит в таком темпе.

— Слушай, бро, Чонгук прав. Это как-то не красиво, нормальная же у нее работа, — но к сожалению или к счастью, предстоящую драку обрывает Хосок, отчего Чимин матерится под свой нос и перестает убивать глазами Чонгука, который, как оказывается, не один в своем упреке.

— Да вы издеваетесь? — вдыхает Чимин, получив удар по локтю от Айрин тоже, как и недовольный взгляд от Тэхена.
— Окей, похуй. Мне будет глубоко похуй, если она официанткой будет зарабатывать, да хоть шлюхой.

Успокойся, Чонгук. Не стоит пачкать руки лицом этого эгоистичного придурка, слова которого Лиса, слава богу, не слышит.

Чонгук сжимает челюсть и яростно наблюдает за тем, как Чимин опустошает залпом холодную воду, и, будто чувствуя, что сейчас ему набьют рожу, встаёт с дивана и пулей вылетает из кафе, куда он в принципе и не должен был придти.

Лиса этот уход замечает и ему вслед смотрит, гадая, что его могло так разозлить. Взгляд на столик друзей переводит, находя глазами Чонгука и будто молча спрашивая его о случившемся, на что он лишь незаметно уголки губ приподнимает и кивает, мол, все нормально. Улыбнувшись ему в ответ, Лиса невзначай снова поворачивает голову к выходу, и вместо спины своего бывшего парня, уже видит новую знакомую. Звучит смешно, ведь она Дженни уже как три года знает, но они ведь реально по-настоящему только вчера познакомились, болтая по душам на лестнице.

— Дженни! — восклицает она, привлекая к себе внимание, и жестом призывает девушку к себе, к стойке.

Но Лиса не только внимание обладательницы имени привлекает, но и всех ребят за одиннадцатым столиком.

— А они время зря не теряли, — хмыкает Чонгук, заметив, что после вчерашнего эти две девушки не хильно так сговорились. Когда он, поймав Лису у выхода из ванной, набросился в нетерпении на ее манящие губы посреди коридора, он и представить не мог, что проложит путь к началу нового знакомства.

Но Чонгук не против, наоборот, даже рад.

Эта Дженни давно симпатизирует ему самому в плане характера и явно подойдёт на роль друга больше, чем любой другой находящийся за этим столом.

— Неожиданно… — комментирует Айрин, в удивлении наблюдая за тем, как ее младшая сестра к Лисе подходит с яркой улыбкой и здоровается с ней поцелуем в щеку. Хмыкает многозначительно, и отвлекается, почувствовав слабое дергание сбоку и услышав шумный вдох. На Тэхена смотрит, подловив его за подглядыванием Дженни.

Ну как подглядывание… Сидел, исподлобья скользя удивлённым и заинтересованным взглядом, рассматривая ее с ног до головы.

Не понимал, откуда она тут взялась, и подмечал, что ей чертовски подходит это мини-платье бледно-серого цвета на бретельках с алой помадой на губах.

Айрин помалкивает на это и делает большой глоток апельсинового сока, решая отвлечься, как всегда, телефоном.

— Тэхен, я тут подумал, — тянет Хосок тихо, наклоняясь к рядом сидящему другу, отрывая того от мыслей.
— Ты же преданно плану общался и общаешься с Дженни много дней? — задает он риторический вопрос, а Тэхен оборачивается уже к нему, не поняв, к чему он клонит.
— Не подскажешь ее вкусы и пару советов? Понимаешь, она так тянет меня, особенно после вчера, где щеголяла в тоненькой майке и шортиках, — говорит он, а у Тэхена эти слова неким эхом звучат в голове и вынуждают кровь кипеть в венах. Он вилку в руке ставит на стол, слишком сильно и шумно, привлекая лишний интерес, но не обращая на это внимание, к уху Хосока наклоняется.

— Скажу тебе только один раз… — тянет он грозно, почти ядом выплевывает, заставив Хосока удивлённо вздрогнуть.
— Держись. Подальше. От. Дженни, — каждое слово выделяет, что запомнил отчётливо, потому что нет, Тэхен не только ему советы по соблазнению Дженни не даст, да даже разрешение подойти.

— Жесть, Тэхен, только не говори что считаешь теперь себя братоподобным зятем, встречаясь с ее сестрой, — пытается Хосок отшутиться, хотя немного нервничает и от греха подальше отодвигается от Тэхена, которого никогда в жизни не стоит злить никому. А Тэхен сверлит его угрюмым взглядом, хмурясь ещё больше от недошутки, и будто опоминаясь от чего-то, на спинку дивана откидывается, отстав от проклятого друга.

Задумывается, посмотрев сначала на сидящую рядом Айрин, которая безразлично тыкала в свой телефон, публикуя недавние селфи в соцсети, а потом на Дженни, которая попивала коктейль, болтая о чем-то с Лисой.

Хосок прав. У него «братские» чувства к ней проснулись, и не из-за того, что с Айрин встречается, нет. Это произошло давно, с того дня, как Дженни ему открылась и рассказала про свой опыт с парнями.

Он всего лишь жалеет ее. Хочет защитить от похотливых, наглых придурков. И не разозлился бы так сильно, если бы на месте Хосока о своей симпатии к ней рассказал, к примеру, Чонгук. Даже парочку советов бы дал.

Но… если ты такой заботливый, мягкосердечный друг, то какого, спрашивается, черта, тебе по факту тошно от представлений ее с Чонгуком тоже? С любым другим — идеальный, неидеальный, без разницы.

Какого черта, в конце концов, ты сам вчера пялился на ее тоненькую майку и шортики ничуть не меньше Хосока?

И какого черта злишься ещё больше, осмыслив, что Хосок заметил и запомнил ее вчерашний прикид?

***

Дженни барабанит пальцами по стойке и выслушивается в приятную мелодия, которая звучит повсюду уже несколько минут. Как ни странно, не нервничает, не переживает, не боится в этом заведении, ощущает лишь некую лёгкость и свободу.

Ведь она решила избавиться от терзающих душу чувств. Знала, что тут будет он, поздоровались с ним недавно кивком головы, когда посмотрела в сторону его столика после некого звона посуды. Нет, она не будет трусливо бежать от него или променять любовь на ненависть.

Нет, нет и снова нет.

Она лишь будет игнорировать его существование. Относиться, как к парню своей сестры и бывшему ученику. Да, она и раньше так относилась, не выдавая своих чувств, но сейчас решила и мысленно тоже.

Целиком и полностью.

— Почему такая красивая девушка сидит одна в таком красивом заведении? — звучит бархатный голос где-то рядом, вынудив Дженни вздрогнуть и отойти от состояния некой эйфории от свободных мыслей на фоне музыки. Повернув голову, Дженни натыкается на подошедшего парня и несколько секунд залипает на его лисьи глаза и острые скулы.

— Чтобы красивый парень подошёл и сказал это ей, — пожимает Дженни плечами, отвечая на его лёгкий флирт после тщательных раздумий.

И, опять же, она не хочет прыгнуть в крайность в попытке забыть свои чувства, как Лиса, и спать с кем либо. Да даже обниматься она не намерена исключительно из личных принципов, по которым не планировала завести отношения в ближайшие годы, а Тэхен лишь подкрепил ее планы и показал, что чувства к парням, на самом деле, лишняя нервотрепка.

Но что ей мешает получать и отвечать на комплименты, дружелюбно общаясь в скучный вечер? Ни-че-го.

— Логично, — усмехается парень, оставаясь довольным от ее ответа, и к ней руку притягивает.
— Ким Мингю, — свое имя называет и выжидающе на нее смотрит.

— Ким Дженни, — она тоже представляется ему, но не так, как он думал: не пожимает его руку в ответ, лишь проговаривает с приподнятыми губами и выпивает свой коктейль со вкусом кофе.

Этот немного грубый жест его не отталкивает, а наоборот, кажется забавным и привлекательным. Да и она вся какая-то необычная — Мингю уже приличное время наблюдал за ней со стороны, восхищаясь ее красотой и яркой улыбкой, которую она дарила светловолосой барменше.

— Посчитаю, что ты побоялась удариться током от возникшей химии между нами, — убирает Мингю невозмутимо руку, которой после проводит по волосам. А Дженни давится напитком от этого и возмущённо оборачивается к нему, ведь он так ловко повернул всё в свою пользу.

И удивительно, как взгляд, мимика, интонация, да и человек в целом способен кардинально поменять впечатление от слов. Подкаты этого Мингю — клише, которое Дженни слышала от парней в университете и, чаще всего, от Хосока. И раньше Дженни от этого брезговала и желала заткнуть уши и сбежать, но сейчас продолжает сидеть. И, более того, отвечать и считать это милым.

Или дело вовсе не в Мингю, а в том, что в этот вечер Дженни решила расширить свой кругозор и стать сильной версией себя.

— Физика к току звучит уместнее, чем химия, — отвечает Дженни, нахмурив брови задумчиво, а Мингю уже не выдержав, смеется тихо.

— Умная, значит. И насколько? — спрашивает и голову склоняет, прищурив свои веселые глаза.

— Чтобы знать это, достаточно быть двоечником в четвертом классе, — беззаботно подмечает Дженни, как бы между прочим, но потом все же улыбается.
— Настолько, что моя комната превратилась в библиотеку, — Дженни не хочет говорить с ним о личном, просто она не теряет надежду на то, что парень сейчас сбежит от нее. Любой бы сбежал, получив такие колкие, занудные ответы и откровения о любви к книгам.

Но Мингю не бежит, а, кажется, огонек интереса в его глазах увеличивается с каждой секундой. А после ее признания, он и вовсе вперёд поддается, словно воодушевленный ребенок.

— Любишь читать? И что?

— Чувствую себя, как в допросе, — и это должно было бы напугать немного Дженни, напрягнуть ее, но нет, она по прежнему чувствует умиротворение и игривость. Ей нравится Мингю? Лиса что-то подложила ей в напиток?

Или Тэхен добавляет смелость доказать себе, что ей настолько плевать на него, что способна вести беседы с другими парнями в его присутствии в одном заведении?

Там, прямо справа. Сидит, приобнимая Айрин. И Дженни, будто от сказочного сна просыпаясь и в реальность возвращаясь, дыхание задерживает и смотрит наконец на Тэхена. Вздрагивает, сталкиваясь с ним взглядами.

Он неотрывно за ней наблюдал изначально, немного нахмурив брови.

Почему? Как долго?

— Криминалистика, детективы, психология, — как в бреду бурчит Дженни, на вопрос Мингю отвечает, продолжая украдкой подглядывать на парня своей сестры.

— Очень жаль, потому что я большой фанат фэнтези и юмора, — говорит Мингю расстроенным голосом, вызвав удивление от Дженни, которая явно не ожидала, что он окажется книголюбом.
— Но мы можем как-нибудь встретиться в библиотеке и найти схожий вкус в чтении, как думаешь? — оживляется парень неожиданно, находя причину для повторной встречи и радостно прикусывая нижнюю губу.

Он не намерен так просто разойтись с этой девушкой, которая слишком запала ему в мысли.

А Дженни не намерена продолжить это знакомство и дать кому-либо на что-либо надежду пока что, и именно поэтому, хочет бы уже вежливо отказаться, как приходит смс-ка в ее телефон. Она не обращает на это внимание, тянется, чтобы выключить, как глаза невольно цепляются за имя отправителя. Судорожно открывает гаджет, взяв в руки, и замирает, поняв, что ей не померещилось. Сообщение от Ким Тэхена с собственной персоной, содержащее:

«Может, завтра продолжим уроки химии?».

Дженни еле находит в себе силы поднять взор с экрана на Тэхена, который по прежнему сидел на месте. Но уже крутя телефон в руке и выжидающе смотря на нее до мурашек по коже. Айрин, тем временем, что-то ему говорит, но он совершенно ее не слушает.

«Я не смогу, занята» — не долго думая, печатает Дженни в ответ на порыве смелости. Она не знает, зачем Тэхен вдруг захотел учиться. Да и знать, на самом деле, не хочет. И совершенно уж точно не побежит снова по первому зову.

«Чем» — так быстро и нагло, даже вопросительный знак отсутствует. И Дженни совершенно не понимает, что ему ответить, ведь не занята она вовсе. Точнее… не была занята.

Но теперь она передумала и не отказалась бы принять приглашение на свидание в библиотеке. Звучит пиздецки не романтично и смешно, но хотя бы лучше, чем обучение избалованного мудака, который к ее урокам относится, как к игрушке.

«Личное» — не находит в Дженни в ответ ничего лучше, чем это. Телефон на стойку откладывает, чтобы дать Тэхену понять конец переписки. И он понимает, от этого лишь сильнее хмурится и продолжает на нее таращиться.

Что, Ким Тэхен? Удивлен, что не только ты можешь откладывать уроки по «личным» причинам? — вопрос так и вертится у Дженни на языке из-за его выражения, но она, конечно же, это ему никогда не скажет. Даже не напишет.

Слишком ревниво и упрекающе звучит для той, кто решила забить на его существование.