План

Радость моя.

Чем чаще она это говорит, тем сильнее мне кажется, что это она - моя радость, а не я её.

Не думаю, что моя голова за это время сменила статус пустой, на что-то другое, но знаю, что в ней уже достаточно всякого неприятного обо мне выяснилось. Но о Ней я всё ещё мало знаю. Она кажется мне такой хорошей. Самой лучшей, можно сказать, ведь, так или иначе, все люди хорошие.

"Откуда ты знаешь?"

Наверняка, не знаю. Но всё равно так считаю. Люди просто хорошие.

"Однако, врешь опять"

Только не снова. Даже не думайте возвращаться.

"Подууууумаешь. Очень хотееееелось. Продолжай враааать себе в одинооочестве."

Почему врать?

"Я молчуууууу."

"Я, однако, тоже"

Обиделись.

Вот и славно.

Мне не нужна их чепуха. Слишком много бреда для одной пустой головы. О чем они вообще?

Непонятно.

У меня была какая-то мысль. Какая-то мысль. Что было то? Давай по порядку. Мы разговаривали. Радость моя! Она назвала меня радостью. Помню.

Помню. Меня радостью называла мама. Да. Мама меня любила. Хотя, почему только любила. Любит ещё. Наверняка, любит. Просто реже это говорит. Мамы они вообще все такие. Необычные. Любят тебя и глупым застенчивым подростком, и глупым застенчивым взрослым, и даже глупым застенчивым очень взрослым. Только вот иногда. Когда ты прямо до смешного и грустного глупый. Прямо невозможно глупый. Тебе может начать казаться, что они тебя только маленьким застенчивым любили.

Непонятно даже почему. Не оттого ли, что они начинают говорить иначе. Или оттого, что ты начинаешь иначе себя вести.

А может кто-то просто скучает. По времени, когда мама, такая большая и умная, поднимала тебя на ноги после красивого падения с характерным звуком шлепнувшегося оладушка. Когда хвалила все те безобразные штучки-дрючки, неизвестно каким образом в этом мире возникшие, но тобою любимые. Когда тебе бывало до слез больно или обидно и только она могла тебя успокоить, все исправить и, самым загадочным образом, сделать всё снова солнечным. Вот по этим временам скучают люди?

Почему бы и не скучать. Но тогда надо и скучать по дням, когда сладкого ты точно не скоро увидишь, потому что очередная твоя гениальная идея оказывается не такой уж гениальной. Когда негодяем в перебранке бывает не противный другой ребёнок, и отвечать за это замечательное дело не ему, или, хотя бы, не ему одному. Когда, научившись говорить гадости, ты это умение демонстрируешь, а она недовольна на тебя, потому что так нельзя.

Плохо, говорить о людях плохо.

Ты, ведь, никогда точно не знаешь, какой он - тот нехороший неприятный бессовестный злобышь, коим ты его считаешь. Ты никогда точно не знаешь, о чем таком он мог думать и чего ждать или хотеть. Ты вообще, быть может, ничего не знаешь. Так почему бы ему быть плохим человеком, лишь оттого что ты так думаешь? Да не по чему.

"Люди плохими не рождаются. Они такими только кажутся. Себе или окружающим. Поэтому надо думать о них только хорошее. Все люди хорошие."

Красивая мысль.

И вот кто ещё тебя такой красивой мысли научит? Тебя то, такого глупого и несмышленого любителя обижаться и обижать.

Незачем скучать о всяком весёлом и грустном. Незачем глупости всякие думать. Надо просто любить и понимать, что тебя тоже любят. Хотя бы она. Во всем свете одна.

Уже и не такая большая, но все ещё умная и очень хорошая. Самая лучшая. Ведь все люди, так или иначе, хорошие. Как она и говорила. Её красивая мысль.

"Однако, теперь не врёт"