Лед под нами

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ, ОСТАВЬТЕ ПОЖАЛУЙСТА КОММЕНТАРИЙ И ЗВЕЗДОЧКУ. ПОДДЕРЖИТЕ БЕДНОГО

Рома Сиякин стоит один посреди пустого стадиона, сжимая в руке тот самый плюшевый брелок - жалкий, насмешливый "утешительный приз". Его пальцы впиваются в мягкую ткань, будто пытаются раздавить саму идею этого жеста.

Воздух тяжелый, пропитанный едкой смесью пота, мазевой вони и горечи поражения. Где-то вдалеке скрипят двери, работники гасят свет, будто стирая сам факт их игры - будто и не было ничего. Но он-то помнит. Каждый провал, каждый шанс, упущенный из-за глупой ошибки, из-за слабости, из-за того, что они снова не смогли.

А этот брелок... Он давит на плечи, как невидимая гиря. Рома хочет швырнуть его под лавку, растоптать коньком, забыть - но не может. Потому что это не просто игрушка. Это доказательство, что их до сих пор считают лузерами, что над ними смеются. Выкинуть сил нет, а швырнуть в какой-нибудь угол - есть.

Но Рома не сгибается. Его плечи напряжены, спина прямая. Он давит на лёд коньками, резко разгоняется, ведя шайбу по идеально гладкой поверхности. В отражении льда - его лицо. Глаза горят. Не от слёз, нет - от ярости, от упрямства, от ненависти к этому чувству бессилия.

Он не проиграл. Ещё нет.
Шайба звонко бьётся о борт, и эхо разносится по пустым трибунам. Один. Ещё один круг. Он будет кататься, пока ноги не онемеют, пока лёд не перестанет быть зеркалом. Пока не поймёт, как их сломать. Как сломать эту чёртову команду. Где этот Иван Барашкин. Этот мерзкий, талантливый, ненавистный
Барашкин. Рома видит, как тот хлопает своих по спине, как кричит что-то, и его сразу понимают, без лишних слов. Как единый механизм. Как настоящая команда Почему у них так не получается?

- Утешительный Приз - этот слово жжёт изнутри, как кислота. Кого, блять, утешать? Их команду? Их, которые снова и снова ломаются в решающий момент? Их команду которая не может действовать как они? Их, которые уже не верят в свою победу, но всё равно выходят на лёд, будто на плаху? Он винит их. Каждого. За самоуверенные сольные проходы, за глупые передачи под давлением, за то, что снова не услышали его крик - "Отдай! Сука, отдай!" - и проиграли шайбу. Они подвели. Но когда он закрывает глаза, перед ним всплывают другие моменты: их смех в раздевалке, чьи-то крепкие объятия после первой забитой шайбы сезона, горячие "Давай, Ромка, ты можешь!" сквозь звон собственного пульса в ушах. Они - его семья. И это бесит ещё больше.

Глухой кашель разрывает тишину.
- Эй, пацан! - хриплый голос дяди Олега, ночного сторожа, будит Рому от мрачных мыслей. - первый час ночи, ты тут один! Иди переодевайся, а то мне отчёт надо.

Сиякин даже не оборачивается, только глухо бурчит что-то под нос. Но дядя Олег не из тех, кого легко игнорировать - низенький, пухлый, с вечно недовольным лицом, но при этом неизменно с термосом кипятка «для замёрзших дураков».

- Всё, хватит киснуть. Пошли.-

Рома вздыхает, но подчиняется - не потому что хочет, а потому что сил спорить уже нет. Коньки скребут по полу, когда он плетётся за дядей Олегом в раздевалку. Тот ворчит по дороге.
- Молодёжь... То им холодно, то они ночами тут торчат, как привидения. Вот в наше время...

Но хоккеист уже не слушает. Он заходит в пустую раздевалку, где эхо его шагов звучит гулко, подчёркивая одиночество. Руки автоматически тянутся к застёжкам, но...
Не получается.
Броня, которая ещё несколько минут назад казалась второй кожей, оказалась такой тяжёлой. Перчатки, налокотники, щитки - всё будто налилось свинцом. Он застывает, стиснув зубы.

- Так, даю тебе 20 минут; не успеешь — останешься спать тут!
Блять.
_______

Рома выталкивает тяжелую дверь плечом, и ночь встречает его прохладным ветерком. Улица пустынна - лишь редкие машины проносятся вдалеке, их фары мелькают, как падающие звезды. Фонари горят не все: некоторые мерцают, другие вовсе погасли, оставляя темные провалы в асфальте.
Тишина. Опять. Ну, не совсем, конечно. Где-то капает вода из трубы, скрипит ржавый знак, катится бутылка, сопит бездомный.

Сиякин засовывает руку в карман - и тут же нащупывает знакомую ребристую поверхность. Есть. Он выдергивает наушники, провода запутались, как всегда, но ему плевать. Пару движений - и музыка врывается в тишину, резкая, громкая.

Take me to the place that we met,
We could even go back some more
Not a single thing to regret, babe
That you are them all yeah

Парень закидывает рюкзак на одно плечо, закусывает губу и шагает домой, в общежитие, в комнату к Хитрюку. Его кровать ведь там, в конце концов... Хотя разве можно назвать это его кроватью? На ней постоянно сидят фанатки беззубого или Тарас, да кто угодно, но не Рома Сиякин.

Шаги замедляются. Взгляд сам цепляется за освещённые прямоугольники окон - там, за стеклами, чужие жизни, чужие истории. И вот - один кадр, будто из чужого кино: Девушка в спортивных штанах и растянутом свитере кружится по кухне, смеётся, запрокинув голову. Парень ловит её за талию, что-то говорит, и она фыркает, толкая его плечом. Они  танцуют под музыку. Просто так. Рома замирает. Нет. У него были отношения, да. Но в них всегда было что-то не то. Деньги. Слава. Его имя в соцсетях. Его тело - да, вот оно, кстати, до сих пор украшено парой красных засосов, которые он так и не счёл нужным скрывать.
Но так? Так - не было.
Он резко отворачивается, натягивает капюшон и ускоряет шаг. Ладно. Хрен с ними.
___

Рома швыряет ключи на тумбу и, не снимая кроссовок, плюхается на диван лицом в подушку. Из-за угла выныривает Петя - глаза горят, рот растянут в ухмылке, в руках дымится кружка с надписью "Лучшему другу" с тремя орфографическими ошибками, но кто их считает.

- Ну что? - Петя подпрыгивает на месте, как надувной клоун. - Кто на этот раз? О, неужели та блондинка? Да это джекпот! Ну, Ромочка, не молчи, ну пожалуйста, ну моё солнышко! Ну петушок мой, ну Ро - ма!! -

Рома, не поднимая головы, глухо стонет в подушку: - Блять, просто завались. -

Но Петя неуязвим для отчаяния. Он плюхается рядом, суёт кружку под нос - оттуда пахнет чем-то между чаем и химической атакой.

- Если расскажешь... - он делает паузу для драматизма, - вот тебе моя кружка! Только что сделал! Ну, давай, кто? -

Сиякин наконец переворачивается, хватает кружку и делает глоток. Лицо мгновенно кривится. - Это что, чай или твой очередной эксперимент по уничтожению моих вкусовых рецепторов?

- С лимоном, мёдом и... ну, возможно, немного колы для креативности. Не в этом суть! - Петя тычет пальцем в его шею. - О, я вижу засосы! Значит, всё-таки блондинка? Она так слабо? В следующий раз обращайся ко мне, мой сладкий, я тебе лучше поставлю. Ярче. -

Рома закрывает глаза.
- Петя.
- Да?
- Умри. Это старые, они только начали заживать.
_________

Хитрюк разошёлся не на шутку. Он жестикулирует, перескакивает с темы на тему, то и дело хлопая Рому по плечу:

- ...ну и вот она такая: Ты кто вообще?, а я ей - Тот, кто принёс тебе кофе! И вообще крутой хоккеист - и представляешь, она... Рома? Ром, ты слушаешь? -

Рома клевает носом, едва успевая кивать. Его веки почти склеились, а слова превращаются в монотонный гул - что-то про ту рыжую из спортзала, "а вот в прошлый раз"," да ты просто не понимаешь, как это работает! " , " Ах и ох".

- ...и главное - никогда не звони первым, это закон! Запомни, Ром... - Тишина.

Петя замолкает, наконец замечая, что его собеседник видит десятый сон - голова бессильно склонилась на бок, рука всё ещё сжимает ту дурацкую кружку с «колой для креативности».

- ...ну и ладно, - вздыхает Петя, осторожно забирая кружку. - Зато я тебе завтра всё повторю.

Он набрасывает на Рому одеяло, немного криво, зато с заботой, щёлкает выключателем и шепчет уже в темноте:

- Спокойной ночи, солнышко мое вонючее.
_______________________________________
ЭТО ЗАКОНЧИЛОСЬ!!!!!!
Да ну прочитайте..