Пролог. Прошлое
20 октября 1992 год
Из ДК доносилась музыка — любимая песня Аси, Форевер Янг*. Дождь лил со всей силы, промочив девочку до нитки. Она дрожала, сжимая руки в карманах своего пальто, подаренного бабушкой. Пальто уже не грело — ткань насквозь пропиталась влагой, а ветер пронизывал до костей.
Она ждала того единственного, ради которого бросила Комсомол, предав дружину. Пионерка убегала с уроков ради Карасёва Пети, старшеклассника из одиннадцатого класса. Расстроила мать, получила осуждения в школе — от сверстников и ребят постарше. Но любовь была важнее чужого мнения, важнее правил и ожиданий.
Почему же он не приходит?
Сердце Аси сжималось от тревоги. Часы тянулись бесконечно, каждая минута казалась часом. Она вглядывалась в размытые дождём силуэты прохожих, надеясь увидеть знакомую фигуру в потрёпанной кожаной куртке.
Петя всегда заступался за Асю: разгонял злых старшеклассниц, которые зажимали её по углам, пугая и унижая. Они осуждали её за всё: за роман с Петром, за отца‑бандита, за бедность, за то, что она «не такая, как все». Их насмешки жалили, как крапива, но Ася терпела — ради Пети.
Мать таскала её за волосы, вопя о том, какая у неё ужасная дочь, «малолетняя простушка, дочь убийцы». Позор семьи! Слова резали глубже, чем пальцы, вцепившиеся в волосы, но Ася не таила обиду — лишь убегала к Пете. Там, рядом с ним, мир становился светлее, а страхи отступали.
Старший брат, Витя, шугал таких, как Карасёв. Узнав, что у младшей сестры роман с одним из «бандитов», он тут же стал контролировать её: проверял, где она бывает, с кем общается, следил за каждым шагом. Но Ася сопротивлялась — сбегала тайком, пряталась, находила лазейки, лишь бы увидеть Петю.
Все боялись одного: что Ася повторит судьбу матери. Горькую, сложную. Жизнь с бандитом не приведёт к хорошему — это знали все в округе. Но девочка упрямо гнала от себя эти мысли. «У нас будет по‑другому», — шептала она себе, глядя на Петю. В его глазах она видела то, чего не было в жизни её родителей: надежду. Как ей казалось.
Громко шмыгнув носом, Ася стала оглядываться — вдруг он стоит где‑то тут, просто не видит её из‑за пелены дождя? Она вытерла мокрые ресницы, вглядываясь в серую мглу.
Вдруг кто‑то толкнул её в спину так, что она чуть не упала с лестницы. Это была одна из подружек той, которая ненавидела Асю больше всех, ревновала к Пете, призирала и пускала слухи.
— Чё стоишь мёрзнешь? — язвительно заулыбалась она, отряхивая с рукава капли дождя. — Не придёт Карасик твой. Он с Алисой ушёл уже давно!
Слова ударили сильнее, чем толчок. Мир на мгновение потемнел, а в груди что‑то оборвалось. Ася застыла, не веря услышанному. В ушах шумел дождь, смешиваясь с эхом жестоких слов.
Не раздумывая, она забежала обратно в ДК. Тёплый свет фойе и звуки музыки, ещё недавно казавшиеся такими родными, теперь давили на неё. Ася прижалась к стене, пытаясь отдышаться и унять дрожь — не от холода, а от боли, которая разливалась по всему телу.
— Так тебе и надо, — с ядовитой усмешкой бросила девочка , которая только что разбила надежды Аси. Её глаза сверкнули триумфом, а губы растянулись в самодовольной улыбке — видно было, что она получила удовольствие от нанесённой боли.
Она резко развернулась и стремительно побежала вверх по лестнице, туда, где в полумраке зала гремела музыка и кружились в танце счастливые пары. Легкое платье развевалось за спиной, а каблучки выбивали четкий, почти победный ритм по деревянным ступеням.
Ася сидела на полу у выхода ДК, обхватив колени руками. Её тело всё ещё дрожало, но уже не от холода — душевная боль сковывала её изнутри. Слёзы продолжали течь по щекам, оставляя мокрые дорожки на её лице.
В ДК было относительно тепло, но ей казалось, что холод пробирал до костей. Она прислонилась спиной к стене, пытаясь найти хоть немного утешения в этом шуме и свете. Музыка, которая ещё недавно казалась такой родной и близкой, теперь давила на неё, напоминая о том, чего она лишилась.
Проходящие мимо люди бросали на неё сочувственные взгляды, но ей было всё равно. Весь мир сузился до этого маленького пространства у выхода. Она чувствовала себя опустошённой и разбитой.
«Надо было слушать взрослых», — эта мысль снова обожгла её сознание. Сколько раз ей говорили, что нельзя доверять парням из их компании, но она не послушала. Теперь она расплачивалась за свою наивность и слепоту.
Ася закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Она не знала, сколько времени провела так, сидя на полу. В голове крутились воспоминания о счастливых моментах с Петей, о том, как он защищал её, как обещал быть рядом. Но теперь эти воспоминания казались такими далёкими и нереальными.
Наконец, она подняла голову и посмотрела в темноту ночи. Дождь всё ещё барабанил по крыше ДК, но теперь это казалось ей просто шумом, не имеющим никакого отношения к её жизни. Ася глубоко вздохнула и, собрав последние силы, встала на ноги.
Она бежала по тёмным переулкам, под дождём,который хлестал по её лицу, словно пытаясь смыть все её переживания и боль. Каждый шаг отдавался эхом в её ушах, а капли, разбиваясь о её пальто, создавали вокруг неё симфонию воды и шума.
Шли недели, месяцы, но ничего не менялось. Петя каждый день приходил к Асе, пытаясь найти слова, которые могли бы растопить её ледяное сердце.
— Не был я с Алисой, — с болью в голосе повторял Петя, пытаясь донести до Аси правду. — Клянусь тебе,это всё пиздёж!
Его настойчивость была похожа на ритуал: он приходил снова и снова, словно надеясь, что однажды она простит и поймёт. Стоял у её подъезда, ждал возле школы, появлялся в тех местах, где, как ему казалось, она могла пройти. Но каждый раз, когда он пытался объясниться, его слова разбивались о стену недоверия.
— Ты всё равно будешь моя, ясно? — говорил он, не теряя надежды.
Ася лишь фыркала в ответ, отворачиваясь от него. Её глаза горели от слёз, но она не позволяла себе показывать слабость. Внутри неё бушевала буря противоречивых чувств: она всё ещё любила его — так сильно, что сердце сжималось при одном взгляде на него. Но память о том дне, о словах той девчонки, о собственной боли не давала ей сделать шаг навстречу.
Она отворачивалась, убегала, прятала взгляд — и каждый раз, закрывая за собой дверь, чувствовала, как что‑то рвётся внутри. Ей хотелось броситься к нему, прижаться к груди, поверить его словам... Но страх снова оказаться обманутой и обида были сильнее.
Петя не понимал, почему она не хочет дать ему шанс. Он твердил, что любит её по‑настоящему, что готов ждать сколько угодно — хоть год, хоть десять лет. Иногда он оставлял у её двери цветы или записку с одним словом: «Матрёшке». Но Ася находила их, сжимала в руках — и всё равно выбрасывала, не читая.
Шли дни, складываясь в недели, месяцы и годы. Петя продолжал приходить, надеясь на чудо, а Ася — ждать, когда боль утихнет и она сможет забыть его. Она всё ещё любила его. Слишком сильно, чтобы просто забыть. Но слишком больно, чтобы снова поверить.
*Песня «Forever Young» группы Alphaville была выпущена в 1984 году.