Эпилог
Ева тяжело вздохнула. Хотела бы она сказать докторам, что это безразлично – держать ее сестру здесь, на искусственном обеспечении, однако сделать это все равно что подписаться в собственной черствости. Однако прошло уже два года, а она все лежит недвижимая, и бесполезно делать что-либо еще: нет никакой физической реакции, никакой мозговой активности. Только ровное, спокойное, безразличное сердечное биение, проходящее сквозь электронный аппарат, бездушный и безразличный к человеческим проблемам.
Муж ждал Еву внизу, на машине, и у нее были свои проблемы, особенно теперь, накануне Нового Года. Когда ее начальница осуществила два года назад транспортировку очутившейся в коме Сони прямиком из Штатов, то дала ясно понять: денег это мероприятие стоило немалых, однако там пострадал ее сотрудник – Михаил Володарский.
Спрашивать о том, почему начальница делала это, Ева не решилась.
– Потому что так нужно для общего дела, разумеется, – отвечала она и улыбалась, кротко и вежливо. И Ева кротко и вежливо улыбалась в ответ.
Присев на стуле у койки сестры, она посмотрела в ее лицо, бледное и почти что неживое, на прежнее, румяное и красивое, совсем не похожее. И, помолчав, тихо, очень тихо сказала:
– Я знаю, что ты думаешь, будто она была неправа во всем, но жизнь – непростая штука, моя милая. Приходится выбирать между тем, что хочешь, и тем, что должно. А то, что должно, нам не всегда приятно. Поверь мне.
Она нахмурилась и опустила взгляд, глядя на свои руки, сомкнутые на коленях.
Когда та, кому она служит, выманила ее семью из дому, заставив поехать старшей дочери на помощь, Ева знала – она ни в чем не виновата. Что есть вина простого человека соразмерно воле древних богов, предоставивших ей простой выбор: то или это? Разрушить целый мир или оставить в живых? По общему пониманию, она сделала правильный выбор, но сестру винила и жалела. Без ее кошмаров ничего бы не произошло. Она в своих кошмарах была не виновата.
Посидев немного, Ева посмотрела на наручные часики. Пора было уходить, а уйдя единожды, больше не возвращаться. Вздохнув, она решила напоследок только единожды коснуться сестры – попрощаться с нею, ведь они были родными и любили друг друга, и любили сильно.
Она поднесла ладонь к руке Сони, лежавшей сбоку, на больничном одеяле. Стоило сделать это, как верхний свет слабо моргнул, а кардиомонитор дрогнул. Экран погас. Затем зажегся вновь...
Вздрогнув и убрав руку подальше, словно от ядовитого паука, хотя паучьей тени у Хейоки и Иштимы вовек не было – только соколиная – Ева быстро встала, взяла сумочку, поправила халат на плечах и вышла.
Никто не винил бы ее, даже родители, поставь перед ней вопрос, выжить ли трем людям или глобально – всему человечеству. Человек рациональный понимал, что вопрос такой не стоял вовсе.
КОНЕЦ