идеальная картинка

Утро застало их обоих в тишине. Феликс и Хенджин проснулись, но ни один не мог произнести ни слова. Их глаза пересекались, но слова застревали где-то глубоко внутри, потому что в памяти всё ещё звучали слова Минхо и Джисона: о честности, о привязанности, о любви, о том, что нужно быть рядом и говорить.

Они не знали, с чего начать. Каждый переживал внутренний шторм, воспоминания и слёзы предыдущей ночи ещё были свежи.

Они не разговаривали, парни спокойно встали с кровати и спустились вниз на первый этаж зайдя на кухню. Друзья, не подозревая о напряжении между парой, решили.

—Ребята, давайте сходим в кафе, позавтракаем там, хорошо?—предложил Айен и все с радостью согласились

Феликс и Хенджин молча кивнули, не желая сразу обсуждать свои чувства, но следовали за группой.

***

В кафе стоял привычный утренний шум: звяканье посуды, разговоры, тихая музыка. Компания заняла тот же самый большой стол у окна, где им уже однажды подавали.

Феликс сел чуть в стороне, прокручивая меню, хотя на самом деле не читал его. Хенджин оказался напротив. Друзья смеялись, переговаривались, заказывали блюда, когда к их столику подошёл официант — тот самый парень с милой улыбкой, которого они видели в прошлый раз.

На этот раз он даже не посмотрел на Феликса, его внимание полностью сместилось на Хенджина.

—Доброе утро—улыбнулся официант, слегка наклонившись к столу—Рад снова видеть вас здесь. В прошлый раз вы брали латте и чизкейк, верно?

Хенджин моргнул от неожиданности.

—Эм...да. Вы запомнили?
—Конечно—официант мягко усмехнулся—У вас хороший вкус. Хотите то же самое?

Феликс, который всё это время лениво водил пальцем по экрану телефона, резко отложил его. Он поднял взгляд, и в груди что-то неприятно кольнуло. Он уловил лёгкий оттенок во взгляде официанта.

Хенджин вежливо улыбнулся, а Феликс отвернулся к окну, но внутри него начало кипеть.

Минхо в это время рассказывал какую-то историю, Джисон смеялся до слёз, Чанбин отпускал свои обычные подколы. Но Феликс уже не слышал их. Всё, что он видел — это как официант обращался к Хенджину.

Когда официант снова подошёл, чтобы уточнить заказ, он в шутку сказал.

—Надо бы придумать для вас скидку постоянного клиента—и кивнул в сторону Хенджина

Феликс так сильно сжал вилку в руке, что костяшки побелели. Он быстро наклонился к столу и сквозь зубы процедил.

—Скидка ему не нужна

Хенджин удивлённо посмотрел на него, приподняв бровь. Но сказать ничего не успел: официант ушёл, а Феликс снова уставился в окно, сжав губы в тонкую линию.

И только Хенджин заметил, как у него дрожат пальцы на коленях.

Когда они позавтракали, друзя уже выходили из кафе, а Феликс схватил Хенджина за руку.

—стой

Хенджин остановился и посмотрел на Феликса.

—что такое?
—приятно тебе да, что хоть официант тебе улыбается? от меня ведь такого не дождешься
—Феликс на начинай, ты сам недавно флиртовал с ним, а сейчас на меня наезжаешь?
—я не флиртовал
—ты сейчас смеешься Ликс?

Феликс задохнулся от злости, он отпустил руку Хенджина пальцы дрожали.

—Знаешь что? Делай что хочешь. Но видеть, как ты позволяешь чужим вот так улыбаться тебе...блять, отвратительно

Хенджин усмехнулся, но в его голосе звенел яд.

—Ты серьёзно? Мы же расстались, Ликс. Ты был не против, ведь ты даже ни как не отреагировал на эти мои слова, просто промолчал

Феликс застыл. Слова Хенджина пронзили его так сильно, что на миг перехватило дыхание. Казалось, будто сердце резко сжали в кулаке.

—Я...—он резко отвернулся, чтобы Хенджин не видел, как у него предательски дрогнули глаза—Знаю, что мы расстались—голос сорвался, стал глухим—Но это не значит, что я перестал чувствовать

Хенджин нахмурился, его усмешка исчезла.

—Тогда чего ты хочешь, Феликс? Чтобы я сидел с каменным лицом и делал вид, что люди вокруг не существуют?
—Нет, но ты сам ревновал меня к нему недавно—почти выкрикнул Феликс, обернувшись обратно. В его глазах блестели слёзы, но голос был полон ярости—Я хочу, чтоб ты хотя бы делал вид, что тебе всё ещё хоть чуть-чуть есть дело до меня! Чтоб я не чувствовал себя ебаным пустым местом рядом с тобой!

Эти слова вырвались из него, как удар. Слишком громко, слишком честно.

Хенджин замер, словно сам получил пощечину. Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. В груди жгло — он хотел крикнуть в ответ, хотел оправдаться, хотел всё разом, но получилось лишь тихое.

—Ликс...

Феликс резко вытер глаза ладонью.

—Всё. Хватит—Он сделал шаг назад—Я больше не могу

И, не дожидаясь реакции, быстрым шагом пошёл вперёд, догоняя друзей, оставив Хенджина стоять в одиночестве.

Хенджин смотрел ему вслед, и только теперь понял, что впервые за долгое время Феликс сказал то, что на самом деле у него внутри.

***

Вечером вся компания решила собраться в ресторан: Чан настоял, что раз у них «мини-отпуск», то нужно выйти куда-то нарядными. После прогулки и долгих споров ребята разошлись по комнатам переодеваться.

В их с Хенджином комнате было тихо. Хенджин уже успел натянуть строгие чёрные брюки и белую рубашку. Он стоял у зеркала, поправляя воротник и манжеты, когда взгляд невольно скользнул в сторону.

Феликс стоял у шкафа, одетый только в тёмные штаны. Его спина блестела под мягким светом лампы — кожа гладкая, светлая, а линии мышц чётко вырисовывались при каждом движении. Он нагнулся за рубашкой, и Хенджин, сам того не желая, задержал дыхание.

—Чего уставился?—резко бросил Феликс, не оборачиваясь, но явно почувствовав взгляд

Хенджин на миг растерялся, но быстро натянул холодную маску.

—Я...просто жду, когда ты оденешься. Мы опаздываем

Феликс усмехнулся, доставая белую рубашку и тряхнув ею так, будто отгонял напряжение.

—Смешно. Ты никогда не жаловался, когда я так ходил
—Это было давно—тихо сказал Хенджин, слишком пристально разглядывая узор вен на его руках

Феликс застыл, рубашка всё ещё висела в руках. Потом он резко надел её, быстро застёгивая пуговицы, будто рубил каждое движение.

—Вот именно—буркнул он, отворачиваясь

Повисла тишина. Только звук застёгиваемых пуговиц и тяжёлое дыхание, которое оба пытались скрыть. Хенджин хотел что-то сказать — про то, что его всё ещё тянет, что он ненавидит и любит одновременно, — но сжал зубы и промолчал.

Феликс закончил, взял пиджак и прошёл к двери, не глядя на него.

—Пошли. Остальные ждут

Хенджин остался на секунду один в комнате, тяжело выдохнул и только потом последовал за ним.

***

Ресторан был полон света и шума: звон бокалов, тихая музыка на фоне, оживлённые разговоры. Компания заняла большой стол. Официанты подносили блюда, напитки, все смеялись, шутили, рассказывали истории. Атмосфера казалась лёгкой — только не для Феликса и Хенджина.

Феликс сидел рядом с Чанбином, наливал себе вино, но больше смотрел в бокал, чем пил. Хенджин сидел напротив, время от времени обмениваясь фразами с Сынмином. Их взгляды пересекались редко, и каждый раз — как нож по сердцу.

—Так!—вдруг поднялся Бан Чан, держа бокал. Его лицо светилось радостью и лёгкой хмельной дерзостью—Друзья, я хочу сказать, что этот отпуск особенный. Мы собрались все вместе впервые за долгое время. Но главное он посвящён нашим двум красавцам, Феликсу и Хенджину!

Феликс напрягся. Вино обожгло горло. Хенджин сжал кулаки под столом.

—Три года, ребята—продолжал Чан с широкой улыбкой—Это огромная цифра! Многие пары уже давно бы перегрызлись, а вы до сих пор держитесь. Вы пример для всех нас. За вас!

Все дружно подняли бокалы, кто-то выкрикнул.

—За самую красивую пару!

Бокалы звякнули, смех пронёсся по столу. Феликс улыбнулся, но губы дрожали. Хенджин заставил себя тоже изобразить лёгкую усмешку.

—И...—Чан хитро прищурился—Какой же праздник без традиции? В честь годовщины вы должны поцеловаться!

Секунда повисла, как вечность. Феликс почувствовал, как к горлу подступает ком. Его сердце бешено колотилось, ладони вспотели. Он мельком взглянул на Хенджина: тот сидел неподвижно, как статуя, но по глазам было видно — он в панике.

Друзья уже начали подбадривать.

—Давай! Ну же! Поцелуйтесь!—кричал Сынмин
—Мы ждём!—продолжил Чанбин

Феликс медленно повернулся к Хенджину. Мир будто сузился до одного момента. Он ненавидел то, что должен это делать на показ, ненавидел то, что сердце всё ещё рвётся к нему.

Хенджин, сжав зубы, подался вперёд. Внутри его всё клокотало: боль от того, что это вынуждено, горечь от их ссор, но и отчаянное желание хотя бы на миг ощутить Феликса рядом.

Их губы соприкоснулись. Коротко, напряжённо, слишком показательно. Смех и аплодисменты друзей раздались вокруг.

—Вот это да!—кричал Айен
—Какая любовь!—восхищался Чан

Феликс отстранился первым. Его лицо сохраняло улыбку для друзей, но глаза блестели болью. Он взял бокал и сделал глоток, пряча дрожь.

Хенджин отвёл взгляд в сторону, чтобы никто не заметил, как у него сжалось горло.

Смех и аплодисменты постепенно стихли, но атмосфера за столом оставалась лёгкой и весёлой. Феликс всё ещё ощущал вкус вина и горечь от поцелуя, который, казалось, прожёг его губы. Хенджин сидел с каменным лицом, делая вид, что внимательно слушает разговоры вокруг.

—Ну, вы двое—первым заговорил Айен, хитро щурясь—Расскажите уже, как вы вообще держитесь столько лет вместе? Три года это же целая вечность!
—Да—подхватил Чанбин, широко ухмыляясь—У вас наверняка есть какой-то секрет. Поделитесь с нами, а то нам тоже пригодится

Минхо и Джисон переглянулись — оба знали правду, но молчали, делая вид, что внимательно ждут ответа.

Феликс почувствовал, как у него перехватило дыхание. Все глаза уставились на них. Он заставил себя улыбнуться и, не глядя на Хенджина, сказал.

—Мы...всегда старались поддерживать друг друга

Хенджин кивнул, подхватывая.

—Да. Даже если ссоримся, всё равно знаем, что...эм...рядом есть тот, кто поймёт
—Вот именно!—радостно вмешался Чан—И это чувствуется, ребята. Сразу видно: вы идеальная пара

Феликс хотел что-то ответить, но ком застрял в горле. Он едва смог изобразить улыбку.

—А скажите—вдруг спросил Сынмин—какие у вас самые тёплые воспоминания? Что-то, что вы никогда не забудете?

Феликс замер. Он краем глаза заметил, как Хенджин тоже напрягся. В голове промелькнули воспоминания: студенческая библиотека, первый поцелуй, объятия в их новой квартире...и бесконечные ссоры, крики, слёзы.

—Наверное—медленно начал Феликс, чувствуя, как голос предательски дрогнул—когда мы впервые...путешествовали вдвоём. Это было...незабываемо

Хенджин добавил, слишком быстро.

—А для меня когда мы съехались

Оба говорили это, не глядя друг на друга.
Друзья зааплодировали, Сынмин крикнул.

—Вот так и нужно, ребята! За вас!

Они снова чокнулись бокалами.

***

Поздний вечер. Компания, слегка подвыпившая и уставшая, вернулась домой из ресторана. Все разбрелись по комнатам, смеясь и продолжая обсуждать вечер. В коридоре остались лишь Феликс и Хенджин.

Феликс молча снял обувь и направился в их комнату. Хенджин шёл следом, не произнося ни слова. Но тишина между ними была такой оглушающей, что казалось — любое движение сейчас вызовет взрыв.

Когда они зашли внутрь и закрыли дверь, Феликс резко бросил рубашку на стул и прошипел.

—Ты доволен?

Хенджин, всё это время сдерживавшийся, ответил хрипло, с сарказмом.

—А ты думал, мне было приятно это делать? Играть перед всеми в то, чего уже нет?

Феликс развернулся, его глаза полыхали.

—Тогда зачем ты подыгрывал?
—Ты блять меня сам заставил притворяться, если забыл—сорвался Хенджин, повышая голос—Потому что ты бы не выдержал, если бы я сказал им правду, ты бы сломался прямо там, перед ними. Я видел, как ты дрожал, Ликс

Феликс усмехнулся горько, почти со слезами.

—Смешно слышать это от тебя. Ты думаешь, я сломаюсь? А ты? Ты даже не можешь выдержать, когда кто-то другой смотрит на меня! Ты ревнуешь, хотя сам сказал, что всё кончено!

Хенджин шагнул ближе, его лицо было искажено злостью, но голос дрогнул.

—Потому что мне больно! Потому что я всё ещё...—он осёкся, сжал кулаки и отвернулся—Чёрт, не важно

Феликс почувствовал, как что-то сжало грудь, он подошёл ближе и толкнул Хенджина в плечо.

—И опять ты не можешь это сказать. Скажи. Договори! Или снова будешь молчать, прятаться за своим «не важно»?

Хенджин резко обернулся, их лица оказались в опасной близости. В его глазах бушевала буря.

—А ты?—прошипел он—Ты ведь тоже врёшь. Ты всё это время притворяешься, будто тебе всё равно, но сам рвёшь меня ревностью на куски

Феликс замер, дыхание сбилось. Но вместо ответа он отвернулся, закрывая глаза, будто боясь, что слёзы выдадут его.