Эпилог
Столица выдержала визит семейства Палёных. После этого столице ничего не страшно.
Мама с папой приехали одни – братья до сих пор «на какой-то службе в лесном хозяйстве», а у сестер полно заказов, некогда прохлаждаться. Потребуется много усилий, дабы объяснить Мирке и Стеньке, что теперь они вполне могут хоть столичный модный дом открыть – и наверняка не прогорят, потому что здесь, в самом центре цивилизации, классическое шитье все еще востребовано, ведь не все настолько отмороженные в плане стиля, как некоторые мои подруги. Больше всего меня удивило последующее осознание, что они будто бы и не хотят – им привычнее, спокойнее жить в глубинке и там считаться лучшими из лучших, чем броситься сломя голову покорять неизведанные территории. А мне через пару лет придется принять еще одну особенность, как до сих пор я пыталась разобраться в природе лис, ястребов и прочих рас: оказывается, далеко не все люди всерьез мечтают пройти тот же путь, как я когда-то мечтала.
Это все было так давно, что детали в памяти размылись. Я даже собственную свадьбу как в тумане пережила – так сильно по непонятной причине волновалась. Зато очень долго буду помнить знакомство отца и матери с Наратом. Вот как родители вошли в замок, как уставились на хозяина, так и замерли надолго, неизвестно чем сраженные – я тогда решила, что преувеличенной роскошью обстановки, по себе знаю, как она с непривычки обескураживает. Пришлось обнимать окаменевшие фигуры самостоятельно и дожидаться, когда любимая родня вспомнит о приветствиях. Поразительно было и то, что Нарат о них тоже забыл – и пялился на гостей, замерев в такой же позе каменного изваяния.
Я между ними поплясала, пальцами пощелкала, потом подошла и ущипнула его за руку. Нарат отмер:
– Добро пожаловать… Чувствуйте себя как… Нет, я все-таки спрошу, а то у меня ни единого предположения – что это за банки, объясните ради бесов?
А, вот что его так изумило! Я ведь даже внимания не обратила, что родители вошли с большими сумками, а в руках оба держали по трехлитровой банке мутного содержания. Ожила и мама:
– Не волнуйся, зятек, это не все! Там дед Матош сейчас повозку разгрузит, остальное притащим. Гостинцев привезли – хоть три дня свадьбу гуляй!
– Гостинцев? – непонимающе продолжил Нарат.
– А шо такое? Грибочков насолили, огурчиков, вареньица смородинового прихватила, по личному рецепту сделанного. Как ведь хорошо, когда маманька в гости заходит, ага? У вас тут где погребок, найдется местечко?
Мне стало неловко – не за ее радушную щедрость, я-то по хрустящим груздям и нежным маслятам соскучилась, а от возникшего недопонимания. Я ведь даже не подумала ей заранее объяснить, что здесь все иначе. А эйры эти треклятые к такой простой еде не привыкли – допускаю, что они соленые грибочки и едой-то не считают. И уж точно Нарат в последнюю очередь ожидал, что мои родственники посчитают своим долгом его подкармливать. Целыми повозками…
Сглаживая момент, я вновь подлетела к ней:
– Ну ма-ам, давай пока поставим вот сюда, познакомлю вас для начала!
– А чего меня знакомить? – она наконец-то отдала мне тяжелую банку и привычным жестом уперла одну руку в бок, прицениваясь: – Хорош, бес, что уж говорить. А раз любовь, то что старуха еще скажет? Живите долго и счастливо! Иди обниму, твое величество! Ишь, высокий-то какой, от девок-то, поди, отбоя не было, а нашу красотулю выбрал, да!
Я подпрыгнула на месте:
– Мама, это не принц, ошибка вышла!
Она хлопнула себя по лбу:
– То-то я думаю, что девка в лавке неправильно что-то прочла! Ты ж совсем другое рассказывала, когда домой приезжала. Иди-иди ко мне, Сат, обниму!
Я была готова провалиться сквозь каменный пол. Ведь выслала следом другое письмо, но оно, кажется, до грамотной «девки в лавке» не дошло. Поспешила поправить:
– Это не Сат, мам! Познакомься, это Нарат!
Она перевела взгляд на меня, подумала пару секунд, цокнула языком и выдала:
– Да ты тут, смотрю, полстолицы перебрать успела.
Позади раздалось почти неслышное отцовским голосом:
– Хоть чем-то в мать пошла…
Но моя дорогая родительница долго теряться не умеет, потому быстро переключилась:
– Не обессудь, ваши имена и бесы не запомнят! В общем, иди обниму, сынок, добро пожаловать в семью!
«Сынок», который был старше ее раза в четыре, сделал шаг, наклонился и даже неловко похлопал ее по спине. Даже по его затылку было понятно, что сейчас стоит и придумывает объяснение: в какой комбинацией генов и с какими погрешностями в первом поколении я являюсь яблочком именно от этой яблони. Убедилась в этом, когда он чуть повернулся ко мне, а в глазах искрилась такая ирония, которую он едва сдерживал. К счастью, сама мама неловкости не замечала:
– А ты что стоишь, хозяюшка? Давай, показывай, как вы здесь живете, держишь ли дом в чистоте!
Она прошла мимо, деловито осматриваясь – мол, ну ничего так, дочь справляется. А золоченая люстра ее ничуть не удивляет, она почти такую же у соседки через два дома видела.
Папа пожал Нарату руку, но задержался и похлопал по плечу:
– Продержись недельку, потом я попытаюсь ее домой увезти. Сорок лет женаты, а все еще содрогаюсь.
Эйр ему улыбнулся:
– Да ничего, у меня такая профессия, что психика каменная. Меня сбить с мысли могут только грибы, плавающие в воде.
– Ой, не зарекайся, пока не узнаешь мою благоверную получше… – изрек отец и поспешил за женой.
Но семейное сближение оказалось простым. Тем же вечером после пары рюмок коньячной настойки, которую родители тоже с собой прихватили, как-то сразу и заладилось. Уже поздней ночью, когда мы с папой пошли по своим комнатам, мама с эйром остались сидеть за столом, обсуждая сложные социальные проблемы. В смысле, мать рассказывала, как оно – там живется, а Нарат очень внимательно слушал и пытался осознать экономические категории, ему до сих пор неизвестные:
– Ну дык она мешок семян взаймы взяла, а урожай козы потоптали! У ее соседки ограда осела, вот они и выскочили. Вот и кто должен долг отдавать, а? О-о, там такая война началась, что мне пришлось вилами объяснять, кто из них коза!
– Так и кто в итоге отдал-то? – заинтересованно спрашивал Нарат. – Неужели у вас не прописан устав на такие случаи?
– Да всем селом скинулись и отдали, а эти двое до сих пор друг с другом не разговаривают. Я с таким облегчением из села уезжала – все-таки темные люди там бывают. Я своих-то детей всех в люди вывела, гордиться есть чем! Сейчас про Мирку расскажу, как она барыне свадебное платье вышивала, а та вдруг решила ей недоплатить…
Оставила я их с легким сердцем, видя, что ни один из них не притворяется. У Нарата любопытство ученого ко всему новому, а у маманьки – неиссякаемые силы говорить без умолку хоть до утра. Общий язык друг с другом нашли, единственное происшествие – после мирашей она особенно громко кричала. И никак невозможно было объяснить, что для охраны замка лучшей живности не придумаешь – ни одного чужого не пропустят, если в загоне их не закрыть. Вместе с Лайной, да, ее теперь в академии реже можно встретить, чем в нашем загоне. Неожиданно мама нашла поддержку в этом вопросе от Данны, которая только вернулась от подруги:
– Правильно, скажите им обоим, что эти мерзкие твари портят весь антураж! Ни одного куста целого не осталось, а на этом месте еще вчера росло дерево! Я уже даже знакомых в гости не приглашаю – нет у меня среди знакомых таких любителей экзотики. Привет, Лайна, дашь последнюю лекцию списать?
Мама долго качала головой:
– Сынок, это у тебя настолько взрослая дочь? Или у вас, эйров, детишки за пару месяцев на дрожжах поднимаются?
Знала бы она, что случайно нарушила серьезный закон, который еще недавно имел бы плачевные последствия – назвала в глаза эйра эйром. Но Нарат не стал ее поправлять, раз сам согласился с тем будущим, в котором через два-три поколения чистокровных драконов не останется вовсе. Так и зачем цепляться за устаревшие традиции?
Но на самом деле за них многие еще цеплялись – и будут продолжать это делать в обозримом будущем. Принц Адриан оказался хорошим дипломатом, но даже ему не удается всегда сглаживать острые углы. Вначале, под давлением требований и убеждений Нарата, совет эйров согласился принять требуемый закон – запретить браки чистокровных, чтобы наиболее безболезненно убрать дисбалансы, однако недовольных таким решением было предостаточно. У эйров как будто ничего и не забирали, но сам факт, что кто-то осмелился ставить им условия, вызывал огромное количество конфликтов. Политика оказалась настолько хитрым и грязным делом, что я самой себе поражалась – и как я могла думать, что подобное потяну? Голоса в совете покупались за должности, приходилось идти на уступки, угрозы и скрытые манипуляции. Но изменения стали неизбежными, когда пал последний серьезный бастион – Седат Дикран. Он умен, но привык к ощущению собственного могущества, потому переговоры с ним заняли довольно много времени. В конце концов грозный эйр принял решение: если мир изменился до неузнаваемости и этот процесс уже не остановить, тогда Дикранам и возглавлять трансформации. Именно так он сухо и оповестил сначала Нарата, а потом на совете отдал свой голос за поддержку правящей коронованной династии. Вероятно, озвученная причина и была главной, но я рассматривала и другую: драконам очень, очень тяжело выступать против своей семьи, это тоже противоречит их исконной природе, а когда и единственный сын, и брат заняли противоположную позицию, то Седату пришлось изобрести для себя дополнительные резоны и перестать сомневаться.
Я считала хорошим знаком, что он все-таки пришел на нашу свадьбу. Не выглядел радостным и не рассыпался любезностями, хотя ситуация воплотила его изначальное желание нас поженить. Супруга его вообще осматривала меня с брезгливым подозрением, словно видит впервые и не восхищалась когда-то моей внешностью. Однако само их присутствие было свидетельством того, что рано или поздно все наладится.
А вот Сата на торжестве не было. Надеюсь, не потому, что ему хватило присутствия на моей полусвадьбе с его высочеством. Нашелся вполне серьезный повод его отлучке: он при поддержке Энрая Светлого спешно собирал магов по всей стране, которые раньше и не думали о поступлении на учебу. Кажется, следующий поток на колдовской факультет, объединивший магический и драконий, станет самым массовым в истории учебного заведения. Нарат все-таки сделал свою академию флагманом общественных изменений, но к ним далеко не все оказались готовы – некоторые родовитые семьи начали забирать оттуда своих отпрысков. Ректор эту проблему проблемой не посчитал:
– Переведутся в другие места, и уже скоро поймут, что нигде уровень образования не идет в сравнение с нашим. Потому ждем возвращения большинства. И я придумал новый ход конем, потому уход не стал массовым – повысил плату для драконов.
– Что? – расхохоталась я.
– Это единственное, что помогло их гордости улечься на место, – улыбнулся Нарат. – Драконы могут продолжать считать себя особенными, ведь ни один маг не потянет три тысячи золотых за семестр обучения.
Я согласилась с разумностью, но предчувствовала новое академическое расслоение: теперь будут хвастаться не тем, что учатся на драконьем, а тем, во сколько это обошлось. Хотя пока видела только положительные сдвиги. По крайней мере, в столовой сектор волков постепенно перемещался в сторону сектора ведьм, а студентки с бытового все чаще заговаривали с ястребами – счастливый романтический пример Мии их поощрил быть более смелыми. Разумеется, я вернулась на учебу. Куда ж я, без учебы-то? Не домашним же хозяйством вдруг ни с того ни с сего начать заниматься, когда им занимаются многочисленные слуги – и каждый держится за свою работу, потому я даже окно помыть стесняюсь. Решит еще кто, что ему пора искать другое место.
Первая брачная ночь у нас случилась задолго до свадьбы – не удержались, сорвались. Я той ночью от страсти чуть не свихнулась, даже не представляла, что она может быть таковой и дарить настолько немыслимое удовольствие. Для Нарата же тот опыт был скорее мучительным: он так трогательно старался сдерживаться, так невыносимо долго мучил нас обоих, что в итоге я почти умоляла его наконец-то отпустить себя на волю. И он разрешил себе стать безумным, заражая безумием и меня – заставлял захлебываться стонами, изнывать, принимать, падать без сил, но все равно желать его снова.
Данна не была наивной, быстро догадалась, отчего мы по утрам начали выглядеть счастливыми болванами с обалдевшими глазами. И, сбегая от неловкости, некоторое время предпочитала ночевать то у Дикранов-старших, то у подруг. Хотя в большом замке мы вряд ли ей могли помешать, но ей приходилось привыкать к самим этим флюидам в воздухе, которые теперь из атмосферы никуда не исчезнут. Но после свадьбы она перестала на нас так коситься – видимо, признала наше право хвататься за руки в любой возможной ситуации и как можно ближе друг к другу находиться.
* * *
А потом что-то пошло не так, как раз на каникулах перед выпускным курсом. Я даже вначале заподозрила одного знакомого ректора в нежелании выдавать мне диплом – он ведь грозился! Хотя я уже давно училась под своим именем, потому объяснение не было исчерпывающим. Зато претензий хватало:
– Нарат! Где ты?! – я неслась по коридору замка в его кабинет, где обычно его заставала в утренние часы. – Не спрячешься!
– А я прячусь? – поинтересовался муж спокойно, не отрываясь от бумаг.
– Сейчас спрячешься! Я ведь даже еще не начала! Эй, господин ректор, я с кем разговариваю?
Такое обращение я использовала теперь редко – и всегда с ироничным подтекстом, но сейчас в голосе звучала только смесь ярости с шоком. И он ответил бездумно, мгновенно подхватывая предложенный тон:
– Дикран, кто тебе сказал, что ты можешь разговаривать со мной в таком тоне?
Я подалась к столу и дождалась, когда он наконец-то посмотрит на меня.
– Нарат, а почему, интересно, наш лекарь меня только что поздравил с беременностью, не знаешь?
Он кое-как удержался от улыбки – но она мелькнула, я заметила!
– Предполагаю, потому что ты беременна. Есть другие варианты?
Я развела руками и бессильно рухнула на стул, теперь уже больше пытаясь понятнее объяснить свои эмоции:
– Я к нему с тошнотой обратилась, а он мне в ответ – это… Это как же? Почему?
– Ты точно не знаешь, как подобное происходит? – вот после этой фразы он улыбку остановить не смог.
Я опять со злобным прищуром уставилась в черные глаза:
– Так я напомню тебе, Нарат! Нашу помолвку совет эйров когда-то одобрил только потому, что ты не допустишь моей беременности, это было одно из главных условий, на которые ты тогда и согласился. А потом что произошло? Случайно забылся от удовольствия и забыл прочитать заклинание? Или твои слова тогда ничего не значили?
Он ответил, совсем не раздражаясь от моего настроения:
– А ты грозилась, что родишь мне выводок из сорока змеюк. Я подумал, что лучше пусть твои слова что-то значат, чем мои. Переживу.
И сидит такой – до блаженства счастливый. Я испепеляла, испепеляла его взглядом, а когда не получилось, тоже почему-то улыбнулась, хотя все еще ворчала:
– Я же учебу не закончила, мне курс остался. Конечно же, я хочу детей, но собиралась подумать об этом позже.
– Закончишь учебу потом. Или устрою тебе несколько сессий прямо в нашей спальне – устроит?
Я вспыхнула, представив эти самые экзамены. Хотя учителя лучше него на самом деле не найдешь – по всем вопросам, и часть из этих вопросов так отчетливо представилась, что захотелось отложить скандал на потом, а пока потащить его в спальню и немедленно сдать хотя бы парочку зачетов. А потом пересдать – люблю иногда пересдавать зачет почти сразу после предыдущего. Чем мы собственно и занялись, у нас жизнь длинная – успеем поругаться, если захотим.
* * *
В итоге мы серьезно просчитались – родился мальчик. Хорошенький, что сил нет, беленький-беленький с огромными черными глазищами. После его рождения Седат Дикран явился лично с поздравлениями и был очень доброжелателен. А в течение следующих месяцев отношения между братьями окончательно наладились, растаял последний холодок. Я вдруг вспомнила, как Данна упоминала о старой традиции эйров, которой давно никто не придерживался. Но отчего-то легко представилось, что Седат о ней вспомнил тоже и решил вернуть отношения с младшим братом в то русло, в котором они всегда находились. А то мало ли, не захочет ли кто предъявить право сильнейшего на главенство родом, раз у него теперь тоже есть сын?
Еще через пару лет, когда я наконец-то заполучила вожделенный диплом и была принята на должность в казначействе, ошарашила вторая такая же новость. Хотя на тот раз обошлось уже без попытки поругаться. Подождут мои финансы и налоги, а пока есть вещи поинтереснее. И снова на свет появился мальчик! Черненький-черненький, немного курносый и голубоглазый, невозможно милый. А муженек мой после этого стал совсем похож на одурманенного счастьем болвана.
Тем не менее пытался меня утешить, хотя причин тому не было:
– С третьей попытки точно получится сорок девочек! А может, даже целых пятьдесят.
Но я вздохнула и, уложив голову ему на плечо, тихо ответила:
– Нет, Нарат, не получится. Природа мудрее всех нас, и ей больше не нужны Великие Змеи. И так будет до тех пор, пока мир развивается по гармоничному сценарию: если нет веса, то незачем создавать противовес. А меня хватило, чтобы уравновесить тебя, тебя же хватило, чтобы уравновесить всех остальных. Назовем малыша Адрианом? Его величеству будет приятно, и имя очень красивое.
– Ни за что. Наши сыновья потенциально могут стать сильнейшими из магов. Какое же позорище, если один из них будет носить имя этой смазливой рожи, которого я все еще терплю в твоих лучших друзьях.
Я засмеялась и поцеловала супруга, прерывая поток незначительной досады. Нарат умеет держать себя в руках, это правда, но иногда – когда он так безоблачно счастлив или взволнован – не успевает скрыть свою драконью природу.