глава 25
Иногда нужны испытания на грани возможностей, чтобы прочувствовать эти самые грани. Через несколько минут бега в кромешной темноте я все-таки догадалась себе помочь, хотя подобное раньше и в голову не приходило: применила простое заклинание, которое создает частичное обращение, направляя на собственные глаза – и надо же, видеть сразу стало проще. Побочным эффектом стал и запах близкой крови, я уже неслась по его пути, забыв о тонкой красной нити. Достигнув цели, резко остановилась перед решеткой и снова жадно втянула воздух, удостоверяясь – именно здесь находится человек, которого я ищу. Дело, вероятно, было и в том, что когда-то мы учились в одной академии, ходили по одним и тем же коридорам, и хоть не были близко знакомы, но лица иногда улавливаются краем зрения и перестают быть совсем чужими. А при обостренном обонянии то же происходит и с запахами.
Вспомнила, где и зачем нахожусь, отвлеклась от любопытных мыслей. И они тотчас перестали меня интересовать, когда я разглядела паренька – наверняка блондина, хотя мое ночное зрение высвечивало его волосы скорее синим. Он с той стороны решетки рассматривал меня тоже с изумлением. Только я подумала, что он вряд ли может видеть так же хорошо, как парень меня узнал:
– Драконова невеста? – его голос немного хрипел после долгого молчания, но для ядовитой интонации у заключенного силы остались: – Какими судьбами?
Должно быть, его глаза просто давно адаптировались к темноте, ведь он здесь находится… Сколько? Дни, недели? Я выдохнула, но сделать следующий вдох так просто не смогла – он, кажется, не был ранен или сильно избит, не был даже чрезмерно истощен, но я поразилась одной детали. На нем была надета грязная, немного порванная на плече и порядком измятая академическая форма. Одного этого факта мне хватило, чтобы все остальные с грохотом схлопнулись прямо перед глазами в одну общую картину: он получил диплом и уехал из академии, но не доехал вообще никуда – как и говорил Энрай. Он не добрался даже до постоялого двора, где сменил бы один пиджак на другой, более удобный или по-столичному модный…
Я сглотнула, но говорить попыталась как можно спокойнее – вероятно, звучало с непоколебимым равнодушием:
– А остальные где? Заклинание крови вело только сюда, потому больше в башне змей нет. Либо нет тех змей, с которыми я хоть раз в жизни встречалась.
Он, так и продолжая сидеть на полу, безразлично пожал плечами – как раз после этого жеста мое мнимое равнодушие начало в сравнении выглядеть эмоциональной бурей.
– До почетного визита Великой Праматери не дожили, – ответил он монотонно. – Большинство были казнены сразу. Остальных свели в могилу позже. Ну же, любопытная подстилка эйров, спроси, отчего же я все еще жив?
– Отчего ты все еще жив? – колеблющимся эхом повторила я.
– Потому что поставил себе такую цель, – он ответил без удовольствия, будто бы не сам это направление предложил. – Сказал, что буду сотрудничать. Что одна сотрудничающая змея даст им больше десятка тех, кто их ненавидит. Отвернулся от своих товарищей, выдал, кто из них выступал за Светлого, рассказал о наших слабых сторонах и причинах нестабильности фона – то, что знаю сам. Добровольно делился кровью и предельно честно орал о том, что чувствую боль точно так же, как любой другой на моем месте. Сложно было не орать, когда этим так настойчиво интересуются. Драконы наполовину мне поверили – потому я цел. И наполовину не поверили – потому я сижу здесь, пока еще без золоченых люстр и ковров на полу. Теперь спроси, зачем я предал собственных друзей, если все равно тем свободу не получил?
Я медленно мотнула головой:
– Лучше я спрошу твое имя. Выяснила имена последних выпускников – Мэл и Войран. Кто из них ты?
Но он сделал вид, что не расслышал, и отвечал на свои собственные вопросы:
– Нет, я не считаю это заключение чем-то лучше смерти, абсолютно сопоставимые вещи. Но я предал друзей по важной причине, и та причина уже оправдывает остальное. Мне очень нужно дожить до встречи со Светлым, ведь рано или поздно он тут появится. В этом цель остатков моей никчемной жизни – дотянуть до этого момента, прикоснуться к его локтю, – парень вдруг зажмурился, но речь не остановил, – и извиниться, что не поверил. Что назвал его буйнопомешанным. Что взвешивал бунтарские фантазии этого сумасшедшего и отличную должность, которую мне уже выписали эйры в родном городке. У меня здесь выдалось много времени, чтобы раз за разом перематывать нашу с ним короткую встречу и корить себя за смех после его фразы «Мир, в котором нет никаких ограничителей для эйров, справедливым не будет. Справедливость окрашена в такой цвет, который нравится эйрам. Не драконам вообще, а только эйрам – расе, которая давно поставила себя выше даже своей нечистокровной родни».
Я осела на пол – не от его слов, конечно, я этого тошнотворного пафоса уже успела от отца наслушаться, а от вида, от серого безразличия в радужках глаз то ли Мэла, то ли Войрана, то ли кого-то другого из змей, который увидел всю изнанку идеального лоска нашего мира собственными глазами. И сейчас, на его примере, на нее же смотрела я – оказывается, есть принципиальная разница между «видеть» и «слышать». Парню сломали жизнь не за его мысли, не за его поступки, а лишь потому, что он принадлежит к условной угрозе. Угрозу даже смешно так называть, она не идет ни в какое сравнение с тем, чем считают меня, но это хладнокровных исследователей не остановило. Я держалась за решетки и вглядывалась в его лицо в поисках каких-нибудь новых эмоций. Так и не дождалась продолжения признаний. И потому зашептала снова, бодря больше саму себя на новые свершения:
– Слушай, Мэл-Войран, я могу открыть замки́, но надо сначала найти беззнаковую зону и подойти со стороны – уже этот урок проходила, потому начинай в меня верить. Или помоги советом. Ты здесь давно, потому должен знать, с какого места замок тюремщики открывают без труда. Ау! Хоть сделай вид, что меня слышишь. И тогда передашь своему Светлому то, что хотел. Присоединишься к нему и будешь по лесам скакать, изображая борца за справедливость или оленя. Повод для радости!
Он устало приподнял руку и указал пальцем куда-то влево – возможно, тем и отвечал на мой вопрос о свободной для магии зоне. Но вдруг задумчиво продолжил вести свой полупонятный монолог:
– Это не все, что я должен ему сказать, драконова невеста. Я обязан предупредить, что он должен отступить и всем своим людям приказать то же. Бунт обречен на провал, нас всех вырежут – по одному или разом, эйрам это безразлично. Но если Светлый даст возможность нас хоть в каком-то преступлении обвинить, то эйрам даже притворяться не придется. Однако разницы нет никакой: нас слишком мало, их много, и каждый из них стократно нас сильнее. Нельзя воевать без малейшего шанса на победу. Наоборот, наш единственный шанс – бежать. Вместе с ведьмами, которые пока не в той же опале, но тоже к ней близки, если посмеют заявить, что достойны чего-то больше, чем быть вечной обслугой сильных мира сего. Нам следует селиться где-то под землей или в пустынях с мирашами. Пытаться их приручить, сделать их своими верными питомцами – спасибо тебе, что показала нам путь. И защищаться до тех пор, пока наша численность не будет хоть сколь-нибудь значимой. На это уйдет несколько поколений, знаю. Молиться всем бесам, чтобы в нашем роду родились еще девочки, или попытаться поднять голову только с помощью нашей и ведьмовской магии, но в любом случае – это наш единственный шанс выиграть беспощадную войну. Твой отец – самый светлый человек, которого помнит этот мир, но он сам до конца не представляет, на что способны эти всемогущие твари… Иногда нужно не быть героем, чтобы выиграть.
У меня голова кружилась. Я заставила себя встать и отойти на указанное место, примериться к замку – заклинание сработало идеально, зацепив железо косой дугой. Дверь со скрипом приоткрылась, и пленник все-таки тоже начал подниматься на ноги и неуверенно, слабо поплелся к выходу. Я даже не думала его жалеть – ничего, теперь его следует отсюда вывести, а уж дома или в лесах о нем позаботятся, заставят о пережитом позабыть. Он предал своих друзей, чтобы выжить. И этой цели достиг. А они все равно были обречены, поскольку эйрам безразлично их участие в заговоре. Иногда нужно не быть героем, чтобы выиграть. У меня слишком сильно кружилась голова, чтобы до конца понять смысл этой выстраданной в темноте мудрости.
Но она подождет до спокойного места – будут ли в моей жизни еще спокойные места? – а пока я, подставив соплеменнику плечо, осторожно кралась в обратном направлении, объясняя, хотя он меня и не спрашивал:
– План отступления я не очень продумала, но сейчас уже глубокая ночь – выберемся. У них здесь система охраны не рассчитана на то, что кто-то будет вламываться настолько нагло, притом обладая силой не меньше драконьей! Ну же, хоть изобрази, что рад. Разве ты не об этом мечтал?
– Нет, я мечтал о том, чтобы полапать голую невесту эйра, – отозвался он довольно слабым голосом, но уже и по вздрагивающей руке было понятно, что сил в нем не слишком много – с трудом волочит ноги.
– О, ну тогда лапай активнее! – поощряла я. – А то так и проживу всю жизнь, змеей необлапанная! Так, сейчас будут крутые ступени вверх, не сдавайся. Но можешь отдохнуть и рассказать – ты не в курсе, Дикраны во всей этой грязи тоже участвуют?
– Отца Сата я точно видел, он дважды сам присутствовал на допросах, – ответил маг после того, как отдышался. – Но про остальных не знаю. Зачем интересуешься, если ты все равно замуж или за ректора, или за Сата выскочишь?
Я отругала недовольно:
– Вот что в вас, змеях, паршиво – так это желание копаться в моей личной жизни, как в своей! А интересуюсь я с чисто практической точки зрения. Думаю, что у любого бунта появляется шанс, если склонить к нему очень сильных союзников. Например, эйров, которые против поступков других эйров.
– Глупая идея, – заметил он. – Они могут быть против, могут даже ругаться меж собой, но не пойдут войной против собственной же семьи.
– Бесы, тоже верно, – скривилась я, выругавшись. – Я все никак не могу уловить полный ход их мыслей, но ты определенно прав… Н-да уж… Нарат пока не участвовал, но и ничего не сделает против участников, кроме как разозлится, – я уловила, что перешла на рассуждения вслух, и вспомнила о попутчике: – Тебе еще нужно отдохнуть? Я бы хотела выбраться из башни, внизу будет немного безопаснее. Я научу тебя заклинанию отвлечения внимания – оно очень простое, даже бытовики его могут освоить. Ты будешь его читать, а я нас обоих сначала спущу на землю, а потом переправлю через стену – оно поможет прикрыть дымкой наш отход! Слушай, там всего два слова…
Он перебил с неожиданной усмешкой:
– Иди уже вперед, Лорка, я все-таки закончил магический факультет, потому знаю это заклинание.
Я, тоже незаметно усмехнувшись, прошла на очередной лестничный выступ, силясь не обращать внимания на то, что он после бунта первый – вообще первый из всех студентов его факультета – все-таки назвал меня по имени, а не каким-нибудь обидным словосочетанием. Окончательно устал, наверное. Или невольно забылся.
Спуск прошел успешно. Я высунулась из окна и тут же принялась обращаться, не забыв аккуратно обвить хвостом парня. Совсем несложный путь волнами вниз по каменной кладке, и мы оказались в том же месте, откуда я начинала подъем. Маг прислонился к спиной к стене, задрал голову к небу и шумно задышал ртом, хватая свежий воздух. Зря он так увлекается – после душной тюрьмы можно и опьянеть. Я же быстро натягивала одежду, хотя амулет цеплять не стала – сунула в карман. Через стену мы сможем перебраться с помощью воздушных петель, это будет намного менее заметно, чем мой гигантский облик. Но на всякий случай надо быть готовой ко всему.
Я одевалась, но внимательно слушала все, о чем он говорит едва слышным голосом:
– Вся их система построена так, чтобы от каждого дома в каждом важном деле участвовал хоть один представитель. Понимаешь идею, Лорка? Это будет означать, что вся семья автоматически уже не сможет пойти против этого дела – они очень удачно используют свою природу, чтобы сделать систему нерушимой. Вряд ли кто-то специально придумывал такой порядок вещей, он сложился эволюционно. Именно по этой причине твой отец и сделал ставку на тебя. У нас без тебя не будет ни одного сильного союзника! А без применения силы эту систему не сломать. К сожалению, Светлый и в этом был прав.
Натягивая ботинки и поправляя узкие ремешки, я тихо рассмеялась:
– То есть никому в голову не пришло, что я, хоть и потенциально сильнее одного эйра, против всех сразу не устою? Очнитесь! Ты видел, что происходило при восстании в академии? Если бы не Сат, меня бы убил Нарат. Если бы меня не убил Нарат, то добили бы остальные. Да, я наверняка могу быть очень сильной, но совершенно точно хватит трех эйров, чтобы у меня не осталось шансов!
– Это ты очнись, Лорка! – парень шагнул ко мне так близко, что я вздрогнула и развернулась к нему, удивляясь, что в глазах серое безразличие наконец-то заменялось живыми эмоциями – и пусть раздражением со злостью. – Как можно быть дочерью своего отца и такой дурой? Сат уже бросился тебя защищать! Он, эйр, защищал свое. Нарат, ударив по племяннику, сам чуть от этого не помер! То есть сам факт, что это была ты, остановил обоих присутствующих эйров. Мы говорим о том, что они связаны между собой внутри рода, но ты уже в эту связь вписалась – они оставили тебя в живых не из уважения к твоим заслугам, а потому что уже два эйра показали, что с природой ничего поделать не могут. Остальные Дикраны к тебе того же не испытывают, но будут защищать своих – а это гарантирует безопасность тебе! Именно поэтому если бы ты встала на сторону бунтовщиков, то самый сильный из родов эйров уже, как минимум, остался бы в нейтралитете. А как максимум, продолжал бы защищать тебя хотя бы от других эйров. В этом поколении у Светлого Энрая бо́льшего силового перевеса и не будет!
– Понятно, – недовольно протянула я. – Он всякий раз пытается меня поставить против драконов, но заранее знает, что самые сильные из них будут вынуждены встать туда же. Не потому что хотят, а потому что не могут сопротивляться сути. И как вы этого негодяя все дружно считаете хорошим человеком?
– Потому что он олицетворяет надежду, – легко ответил маг. – И если бы он не был готов на такие меры, тогда надежды не осталось бы вовсе.
Для спора сейчас точно было не время. Я молча указала на затемненный участок стены. Это большая удача, что нас пока не поймали, не стоит злоупотреблять расположением судьбы. Маг наводил морок – даже дракона обманет, если тот не будет специально вглядываться в это место, я же примерялась выставить воздушные петли наподобие лестницы, они помогут перепрыгнуть через вершину и оказаться на другой стороне моему попутчику.
Парень перебрался первым, но я почти и не отстала от него – спрыгнула на землю через несколько секунд и сразу же упала рядом, не в силах сдержать смех облегчения. Маг тоже раскинул руки и лежал, слегка касаясь головой моего плеча. Я одумалась первой:
– Отсюда надо убраться как можно скорее, Мэл-Войран. В безопасности отсмеемся.
– Ты права, Лорка. Но я не верил. Это оказалось намного легче, чем я предполагал! Что-то трудно…
Он замолчал, а я дала нам обоим еще несколько мгновений безотчетной радости. Кажется, нас даже не заметили, но все равно лучше вывести его из столицы и только после этого ликовать, как же все оказалось просто. Я, намереваясь повернуться и встать сначала на четвереньки, от неожиданного странного звука подскочила мгновенно. Не сразу заметила, что как раз после последней фразы парень задышал тяжело, сейчас же он уже хрипел, схватившись обеими руками за горло.
– Что с тобой? Эй! – перепуганная, я нависла над ним.
Ему каждый звук давался с большим трудом, а лицо неестественно покраснело:
– Артефакт…
Разобрав это слово, я с ужасом схватилась за его запястья, отводя. Невидимый ошейник? Что-то наподобие того, что носила я? Но я его даже нащупать не могла, только видела мясисто-красную полосу на коже, которая становилась все толще. Хлестнула сначала одним отпирающим заклинанием, потом сверху добавила все, которые помнила – расстегнула даже единственную сохранившуюся пуговицу на его пиджаке, но давление на шею не ослабила. И у меня просто не хватало знаний окончательно понять, что происходит. Я хлопала паренька по лицу, чтобы не посмел потерять сознание:
– Очнись! Нам надо вернуться за стену – кажется, это какая-то воздушная удавка! Поднимайся, говорю!
Но он, вопреки моим просьбам и здравому смыслу, резко расслабился и снова перевел взгляд на черное небо, начиная слабо улыбаться – на фоне скрипучих вдохов эта улыбка выглядела особенно жутко. И уже не говорил – шептал одними губами:
– Нет… туда не вернусь… хватит с меня…
Часть слов я буквально угадала, но видела, что он сдался – сказал то, о чем хотел, хоть и не моему отцу, выбрался из заточения, успел поверить в это и обрадоваться, и теперь ни за что – даже ценой жизни – не сделает шаг назад в ту кромешную безнадежность, в которой провел последние недели и которая превратила его глаза в серое безразличие. Потому побег и был так прост. Вряд магическую удавку надевают на всех заключенных – только на тех, кто сам может при определенных обстоятельствах сбежать. Или за кем могут прийти сильные маги. Экономия средств на охране. Однако сама мысль, что я его убила своим вмешательством, теперь убивала и меня. Забыв о том, что могу привлечь свидетелей, я ударила петлей о землю, пытаясь вздернуть себя вместе с бездыханным телом вверх. Но слишком слабые руки не слушались, я от отчаянья и надрыва орала и тянула, тянула парня вверх, а потом снова падала. От истерики мозг отказал, потому не сразу я сообразила, что только в змеином облике могу это сделать – и уже плевать, что никто прикрывать меня не будет, а рядом со столичной дорогой, возле которой мы оказались, мою огромную тушу обязательно заметят. На это плевать, потом разгребу, я отпустила обмякшие плечи и почти целых полсекунды всерьез размышляла над тем, что он не хотел возвращаться. Что если я его верну назад, то больше вариантов спасения не останется. Его последняя страшная улыбка отражала облегчение, но если я его верну к жизни, но в тюрьме, то до конца своих недолгих черных дней он будет ненавидеть меня даже больше, чем эйров.
Полсекунды оказалось слишком много, чтобы успела прийти новая мысль – уже поздно. Я вскрикнула, увидев открытые безжизненные глаза, и отшатнулась резко, упав на землю. Тут же заставила себя податься обратно и со всей силы ударить по щеке, схватить за волосы и тряхнуть, закричать в мертвое лицо, позвать двумя именами. На секунду я даже позволила прорезаться ненависти к этому бедному магу, которого я убила спасением. И который все еще улыбался оттого, что был спасен.
Меня совершенно точно обнаружили бы, но кто-то вмешался в мою судьбу – точно так же, как я вмешалась в судьбу этого человека. Меня тащили в сторону, подальше от неприятностей, а я почти теряла сознание от острых мыслей, врезающихся в мозг ножами. Я ведь даже не узнала его имени, не успела. И да, на его месте я бы тоже предпочла умереть там, на земле под звездным небом, чем вернуться в душный каменный мешок. И нет, моя вина не идет ни в какое сравнение с виной эйров. Это они с ним сделали. Со всеми нами.
«Это они его убили, не ты! – я слышала знакомый голос рядом, вторящий моим мыслям. – Ну-ка успокойся, приди в себя, Лорка! Он все равно бы умер – не сегодня, а позже, после длительных мучений и одиночества в тюрьме. Ребят, быстрее, не отставайте. Мы похороним его в лесах, чтобы он целую вечность слушал песни ведьм…»
Меня, как и бездыханное тело, куда-то волокли, я пока не разбирала пути. Подальше от места, где мне нельзя больше находиться. И да, пап, впервые в жизни я согласна с каждым твоим словом. Даже при условии, что ты знал про магическую удавку для пленников – даже при этом условии я признаю, что эйрам пора показать их место. Причинить им хотя бы сотую долю той боли, которую они так запросто причиняют всем остальным. И больше ждать нельзя, мы и так на тысячи лет опоздали.