глава 20
Провела я в хижинке довольно много времени и по большей части прислушивалась к звукам из комнаты. Но Клариссу больше не было слышно, даже стона не раздавалось. Клариссу ли? Не очередной ли способ меня обмануть и заставить быть послушнее? И я постоянно отвлекалась, ведь не только Кларисса, но и остальные были заложниками, включая моих родных – хотя те о подобном даже не подозревали.
– Вижу, тебе вообще не особенно интересно, – вдруг обратился ко мне отец, заставив оторвать взгляд от собственных пальцев и перевести на его лицо.
Наверное, его можно назвать красивым мужчиной – по меньшей мере, определенно необычным. Возраст выдают голубые глаза – слишком серьезные, внимательные, не по-старчески белесые, однако и не такие живые, какие я видела на лицах студентов магического факультета. И говорит он очень складно, будто бы учился культурному общению и наукам. Не в той ли самой академии? И на какие деньги?
Отец дождался моего взгляда и продолжил:
– Пока они существуют, ситуация не изменится, Лорка. Эйры – сильнейший из видов, у них просто нет никаких ограничителей. Как они думали раньше, – он многозначительно усмехнулся. – Конечно, никто не гарантирует, что змеи-девочки, способные принимать боевую форму Великой Прародительницы, будут рождаться снова. Дело уже не в этом, а в самой вероятности. Эйры теперь потеряли покой – им просто непривычен мир, в котором они не стоят на вершине пищевой цепи.
– Ближе к делу, – поторопила я. – О том, что ты бы их всех голыми руками уничтожил, если б мог, я уже наслышана. От меня-то что нужно? Убить для тебя всех драконов в мире и пойти завтракать?
Он от своих рассуждений не отвлекался, не реагируя ни на сарказм, ни на попытки сбить его с толку:
– Я и мои сторонники продумывали море вариантов. Само твое появление уже сильно ударило по стабильности их общества: думают, пересматривают традиции и даже – кто бы мог представить? – пытаются понять, чем их правление может показаться несправедливым. Сама ты, как доказательство своей силы, их меняешь! И это уже немало, Лорка. Это уже больше, чем кто-либо мог добиться за последние тысячи лет.
– Тогда я пойду, Энрай? Буду продолжать просто быть и менять своим существованием драконов, – предложила я.
– Но ты не бессмертна, – он просто продолжал расплетать клубок собственных рассуждений. – И когда-нибудь тебя не станет. В этом случае о тебе будут еще помнить некоторое время, но страх не существует вечно – и эйры снова ощутят себя теми, кто получает в мире все лучшее и не оглядывается, по чьим головам они прошли.
Меня этот тупиковый разговор всегда раздражал, в который раз отец бы его не заводил:
– При том эйры и есть лучшие управленцы! Им же с младенчества вбивают в головы, что они – основа порядка. Пока я тому видела только подтверждения.
– Подтверждения? – мужчина усмехнулся, но в голубых глазах эмоция не отразилась. – Во-первых, есть большая разница – быть лучшим для своей должности или просто не дать никому шанса оказаться еще лучше. А во-вторых, они поддерживают порядок – это верно, но только тот, который удобен им. К примеру, про грабителей на торговых дорогах уже несколько лет не слыхали, низкий поклон драконам, но выпускники магического факультета, которые поехали по домам в этом году, до места назначения так и не добрались. Ведь ты пыталась выяснить хотя бы это?
Я заерзала на стуле, как если бы из него полезли еловые иголки. И самоуверенность растеряла, уж очень сильно меня мучило неведение. Но как раз после его вопроса дошло самое простое объяснение:
– А не ты ли сам их похитил? Может, убил, а может, мирно договорился. Ставлю на второе – верю, что все змеи по умолчанию твои друзья. И сделал ты это специально, чтобы меня убедить! Оставшиеся студенты не в курсе аферы, потому их реакции и беспокойство выглядят естественно.
Энрай, замерев, долго смотрел мне в глаза, не моргая даже, как если бы тянул через зрачки мои мысли и пытался их переварить. Но поскольку я не собиралась радовать его никаким продолжением, заговорил сам, полностью игнорируя мое предположение:
– У нас два ключевых варианта, Лорка. Их или убили, или заточили. Первый вариант приятнее, второй – вероятнее. Есть даже версия, что тех студентов, что участвовали в академическом бунте, тоже не казнили. Обвинили, огласили казнь, но не факт, что закончили дело.
– Что, прости? – я, забывшись, подалась к нему.
– Только подозрение, никаких доказательств. Именно потому ты мне и нужна – проверить. Если ребята живы, то следует или вытащить их, или убить, закончив их страдания. – Я попыталась перебить вопросом, но отец, предугадав его, сразу начал отвечать: – Чтобы угадывать действия чистокровных, я пытаюсь думать как эйр, Лорка. Представь, что появляется какая-то угроза, о которой нет ни малейшего представления. Можно тихо вырезать всех носителей, но на это требуется время нескольких поколений. Слишком долго и сложно – это им не банкет организовать, а уничтожить целую расу, пусть и малочисленную, не вызвав серьезных подозрений в обществе. С обратной стороны, если изучить все слабые стороны и возможности этой расы, то убивать магов станет куда проще. Потому им нужны подопытные крысы для исследований. Звучит логично?
Звучало вообще нелогично, но я все равно нервно сглотнула.
– Хорошо, я попытаюсь это узнать. Все-таки живу в замке с эйром и имею некоторые связи. Незачем было брать заложников, я и сама не против разобраться.
– Нет, ты против, – надавил отец. – Узна́ешь? Спросишь прямо у женишка, у друзей? Так тебе и ответят. Нет, Лорка, этот вопрос можно решить только тараном – пробиться в башню, где содержат приговоренных. Они или там, или другие осужденные их видели.
– Вот оно что! – я засмеялась со злостью. – Ты решил снова сделать меня своей куклой, папаша? Разумеется, если я в боевой форме пойду в башню, то меня попытаются остановить. И тогда я в любом случае начну убивать драконов, навеки объявляя себя их врагом. В прошлом году у тебя то же самое не вышло, решил попытать удачи снова?
– Вот именно поэтому и были нужны заложники. – От обвинения у него на лице не дрогнул ни один мускул, что говорило о полной уверенности в правильности своих действий. – Но Клариссы и твоей семьи хватит. Семью трогать совсем не хочется, особенно когда они все более и более лояльны к нашему с тобой общему делу, а Кларисса как раз в пределах досягаемости. Я очень многое знаю о людях, дорогая дочь, и, наверное, обладаю прекрасной способностью находить общий язык с каждым – не замечала в себе подобного? И вкупе с остальным вывел такое правило: разумная просьба, приправленная угрозой, действует намного эффективнее разумной просьбы. Остальных отпущу вместе с тобой – считай жестом доброй воли.
Я недоверчиво прищурилась:
– Так и отпустишь? Даже тех, кого ты и твоя банда ненавидят?
Энрай не отводил взгляда и пояснял уверено:
– Да. Всех, включая эйров. Каждый из заносчивых ублюдков на вершине мира дождется своей очереди, незачем начинать с самых безобидных и лояльных из них. К тому же Сат и Данна сами нарушили сценарий: они обратились, чтобы спасти своих попутчиков, ни секунды не размышляли. Я хотел показать своим людям, что сейчас мы достаточно сильны и можем справиться с эйрами. Именно это я и показал, боевой дух у моих людей окреп как никогда. Но я не собираюсь показывать своим людям, что готов убивать эйровских щенков, на их же глазах проявивших заботу о простых смертных. Они верят в мою кристальную справедливость, а я слишком умен, чтобы не это не использовать, – на этих словах он растянул губы в неприятной улыбке.
Я не отвечала, снова рассматривая щербинки в столешнице. У него остается Кларисса… ее даже близкой подругой сложно назвать, а ребра при вдохе все равно кажутся тесными. Кем жертвовать: Клариссой или всеми драконами, которые встанут на моем пути? Ведь для кого-то они тоже бывшие возлюбленные, женихи, дети, братья. Я уж не упоминаю, что бывший возлюбленный и жених тоже наверняка передо мной встанут.
– Я не смогу, – проговорила задумчиво, всерьез оценивая план. – Физически не смогу, даже если очень захочу. В прошлый раз меня спас Сат, вряд ли он продолжит эту приятную традицию, если я начну убивать его сородичей.
– Верно, одна не сможешь, – согласился Энрай. – Но у тебя есть мираши, ведьмы, маги. Последние тебя ненавидят, но это до первого моего слова – если поверят, что ты на нашей стороне, то и жизнь за тебя отдадут. А это уже совсем другой ресурс, согласись. Я бы отправил с тобой вообще все собранные силы, тогда вы не просто сумеете пробиться в тюремную башню, но и разнести ее по камню. Однако не могу. Твое дело – это лишь мелочь в гигантской череде больших дел. Далеко не самое сложное. Эйров не уничтожишь, освободив нескольких пленников. Зато ребятам поможем. А если еще и удастся услышать их истории, тогда наших сторонников станет в десятки раз больше.
– Но нет никаких доказательств, что они там! Что ты вообще это не придумал!
– Никаких, – отец отличался неприятным хладнокровием. – То есть ты идешь против драконов вслепую. Возможно, что вообще ни за что. Но доказательств у меня нет. И да, я действительно все это мог придумать.
Странно, что с таким «дипломатическим» подходом он сумел убедить столько народу. Я покачала головой:
– Ты понимаешь, что просто ставишь для меня на весы жизнь Клариссы и жизнь Сата, Данны и других чистокровных? Ведь до них ты все равно доберешься, если я стану помогать. В твоей загадке нет правильного решения, Энрай.
Он вдруг сильно приглушил тон и заговорил быстрее, как если бы опасался быть подслушанным или, наоборот, недопонятым до конца:
– Вообще-то есть, Лорка. Пойти и посмотреть своими глазами, прав я или нет. Если прав, то встать со мной рядом – просто для того, чтобы больше никого не мучили только за то, что он змея или еще какой неугодный. Если соврал – вернуться и прибить меня на месте.
– Второй вариант мне импонирует, вот только расположение драконов я уже не верну. Кажется, ты придумал беспроигрышную ставку, я окажусь по эту сторону так или иначе. Если вообще соглашусь. А я не могу согласиться, просто не способна выбирать из двух зол меньшее.
Я встала и, уже не опасаясь гневного окрика, подошла к низкой двери и заглянула в узенькую спаленку. Кларисса действительно лежала на топчане – сильно бледная, но мерный сап успокаивал. У нее могут быть сломаны кости, могут быть отбиты внутренние органы, но такой спокойный сон – показатель, что все будет в порядке. Все-таки в целительстве ведьмам нет равных, а лучшие из них как раз в густых диких лесах и водятся.
На отца я не глядела. Так и стояла, рассматривая спящую Клариссу. Он на этот раз меня останавливать не стал – видимо, высказался и решил не удерживать хотя бы от этого шага. А мне было стыдно за радость, которая то вздымалась вместе со вздохом больной, то утихала от мысли, зачем именно бедняжку спасали. Но не было бы Клариссы – папаша выбрал бы другого заложника. Благо выбор по ближайшим сараям богат. Промямлила монотонно, больше себе под нос:
– Я все равно не смогу это сделать. Иначе я всем докажу, что именно то чудовище, которым меня хотели видеть.
– Дело твое, – он озадачил тем, что не стал спорить. Поднялся на ноги и нарочито вежливо указал на дверь: – Тогда добро пожаловать обратно в плен. Сегодня ночью будь внимательна, я обустрою ваш побег. Не можем ведь мы с тобой сказать, что я так запросто всех отпустил. После этого ты от клейма предательницы не отмоешься. Так что подыграй, сделай себе одолжение.
– Отпускаешь? Даже не взяв обещания? – я всерьез удивилась.
Но отец ответил лишь непонятной улыбкой, а я с каждым шагом и без его слов понимала смысл. Кому я честно расскажу, что нас вот так запросто выпустили, даже не побив напоследок? Кто после этого не начнет подозревать меня в сговоре? Изворотливый манипулятор даже в этом меня подставляет. А клянчить обещания – пустое. Их все равно не будет, он уже понял. Во всей этой мерзкой истории виделся только один положительный момент: кажется, отец все-таки не хочет убивать родную дочь. Убил бы, конечно, если бы от того что-то выиграл. Но без пользы – зачем руки марать? Я же не только его сторону не занимаю, но и драконью тоже. Потому меня пока можно по-отечески любить и беречь…
Перед тем, как нам разойтись в разные стороны, он зачем-то добавил:
– Не надейся потом вернуться сюда с драконами и отрядами оборотней, этого лагеря здесь не будет. Как драконы себя прекрасно чувствуют только на горе золота, так мы – ведьмы, змеи, простые люди – в лесах. Здесь у них против местных нет шансов.
Я так задумалась, что не заметила, как мои руки вновь связали, принося тупую боль все еще опухшим запястьям, и подталкивали в спину, чтобы живее передвигала ногами. Снова отметила про себя, что никакой жалости, никакого подчеркнутого уважения и желания завоевать доверие ко мне здесь никто не собирался проявлять. Они всего пару часов назад смогли подбить и захватить двух эйров – им больше не нужны старые легенды, чтобы начать верить в свои силы.
В сарае друзьям сказала только, что я отказалась сотрудничать с заговорщиками – именно так ведь все и было, но подробности опустились сами собой. И, понятно, никакой надежды остальным пленникам подкинуть не могла. Лишь Сат внимательно меня разглядывал, не решаясь спросить прямо о моем отце – но, по всей видимости, без труда догадался об его участии. Не зря ректор этот вопрос так долго нагнетал и вряд ли избегал его обсуждения с племянником.
Скоро обо мне забыли, поскольку в этот же сарай притащили остальных, обрадовав каждого. А что удивительного в этом воссоединении? Ведь так общий побег организовывать будет проще. В углу один из охранников оставил масляную лампу, света которой вполне хватало, чтобы хорошо ориентироваться. Я даже в этом рассмотрела подготовку к нашему освобождению. Лисы сразу друг к другу прижались, жмурясь от радости, у Данны даже слезы навернулись, когда она Сата разглядела почти невредимым. Она была одета в широченную рубаху Карина, которая доходила ей почти до коленей, а сам оборотень обескураживал своей невероятной мускулатурой. Такой вопиюще-мощный торс никак не вязался с виноватым выражением лица волка.
И возмущения Мии звучали до дрожи трогательно:
– Живая, я гляжу? Так и знала, что с тобой бед огребу, Кларисса! И куда вы вообще летели, если не в эту западню?!
– В западню и летели, – ответила я, не в силах врать и придумывать что-то более логичное. – Мия, не кричи так. Я тоже рада, что ты в порядке. Хотя вас никто с нами и не звал.
– А я сама себя везде зову! – заорала она еще громче. – Идиотизм какой-то! Эй, достопочтимый Сат, может, хоть ты в двух словах обрисуешь, на кой бес мы вообще в эту сторону полетели? Прокатиться, проветриться?! Тогда я вам всем сообщаю новость – проветрились, перелопать вас бесами! Так проветрились, что до конца дней не забудем! Но есть положительная сторона – конец наших дней уже скоро, так что на этот счет не переживайте. Разбойникам, видать, даже выкупы не нужны – поздравляю вас, трупы-новобранцы!
Хороша Мия, целостна и идеальна. Она даже переживает так, что совсем немного хочется улыбаться. Данна же так перепугалась, что пока вообще о мелочах – наподобие, какие такие дела нам ее отец поручил – думать не могла. К середине ночи даже Карин с Орином начали лениво переругиваться, но отчего-то не накаляли атмосферу до знакомой академической:
– Эй, волчий сын, ты настолько хилый, что и веревки порвать не можешь?
– А ничего, что у меня веревка в три раза толще твоей? – зарычал в ответ Карин. – Попробуй подползти и перегрызть. Хоть зубы ты отрастил, если не мышцы?
– Я бы с удовольствием, но боюсь, что ты мне эту сцену до конца жизни будешь припоминать. И не уйдем мы далеко на глазах охраны, мы ведь даже не знаем, в какую сторону бежать.
Я закрыла глаза и их не слушала. Перетянутые руки в самом деле очень ныли, от неудобной позы казалось, что скоро все суставы наизнанку вывернутся. Не заметила, как провалилась в болезненную дремоту.
Возня прервалась едва слышным шепотом Сата:
– Чувствуете? Орин, Оли, по запаху пока не ощущаете? Идет спасение!
Я тяжело вздохнула, но прикусила язык. Не сейчас же сообщать, что наше спасение тщательно спланировано. Интересно, кто нас из «беды вытащит»? Залетные охотники, купцы или кто-то из знакомых? Теперь, прислушиваясь, я в самом деле уловила какие-то шорохи с противоположной стены сарая – почти неслышимые, если их специально ухом не ловить.
– Дядя подходит слишком медленно, – добавил Сат, отчего я перевела удивленный взгляд на него. – Ему надо очень осторожно выловить все антимагические знаки и стереть их со стороны. Потому быстро не получится, но теперь просто спокойно ждем.
– Дядя? – я не могла поверить, потому повторила. – Ректор? Нарат Дикран?!
Сат усмехнулся:
– Добавь еще «отец Данны», «младший брат Седата Дикрана» и «мой жених», а то я не до конца понял, про кого ты переспрашиваешь. Должно быть, он отследил нас по своим повозкам или крови, не суть. Сейчас надо ему не помешать и не создать лишних проблем. Сидим тихо.
Я снова откинулась на стену и закрыла глаза. Сат в ощущениях вряд ли ошибся. И еще больше вряд ли, что мой отец подговорил сотрудничать именно ректора. А это означает, что прямо сейчас нас с разных сторон идут спасать разные люди… Они бы друг другу не помешали, а нам-то что? Мы сидим тихо и никому не создаем проблем.