глава 19
Головная боль иногда бывает такой, будто череп вначале раскололи на несколько частей, а потом слепили наспех обратно. Вроде все части на месте, но каждый шов ноет. Именно такую муку я испытывала, когда с трудом открыла глаза. Вокруг не было темно, но, еще не взглянув, я почти сразу я уловила чье-то дыхание неподалеку.
– Сат!
– Я, – ответил он тихо. – С Орином тоже все в порядке. Данна, кажется, в соседнем сарае – я чувствую ее присутствие. Про остальных ничего сказать не могу, нас зачем-то разделили, а у них такого фона, как у моей родни, нет.
По мне, весьма понятно, зачем нас разделили. Здесь уже есть и эйр, и змея, мы даже без еще одного чистокровного дракона способны всё разнести к бесам.
– Сат, – я сразу же эту мысль и озвучила, боясь услышать ответ, – а почему мы все еще не разнесли всё к бесам? Те же антимагические знаки?
– Они, – раздавил меня парень ответом. – Причем это заклинание довольно редкое, хоть и несложное. Твой академический бал, на котором дядя показал заинтересованным знаки, имел такой долгоиграющий эффект. Кому надо – увидел, запомнил, передал своим. Маги уступают нам в колдовстве, а мы сами им вручили оружие, как нас с ними сделать равными.
– Опять я виновата, – вздохнула, попыталась сесть и хотя бы поудобнее устроить связанные за спиной руки.
– Не ты, – Сат зачем-то решил поддержать. – Или не больше, чем я. Вспомни, чем закончился тот бал, нас уже тогда окружали враги. Они как раз и проводили испытания, наблюдая за нами со стороны.
– Но маги там нам тоже помогали! – вспомнила я.
– Или нам помогали другие студенты, которые представления об этих планах не имели, или они прекрасные актеры. Почему бы им не быть хорошими актерами, они же не волки? С другой стороны, почему бы им не расходиться во мнениях, как расходятся во мнениях даже драконы?
Он, наверное, от боли погружался в неуместную философию, но я не перебивала, каждое слово сейчас было важно, чтобы постичь ситуацию. Устроившись удобнее, я могла разглядеть и Орина, который сидел от нас подальше и просто молча слушал. Сат же находился на расстоянии шага, все еще в моем дорожном плаще и со сцепленными руками, как у меня, с заметной длинной царапиной на щеке. Жалкое зрелище для эйра, и лучше не акцентировать на этом внимание. Если уж говорить совсем прямо, то без магии даже самый чистокровный из чистокровных драконов – всего лишь худощавый парень, ничуть не сильнее остальных. Вероятно, даже слабее, поскольку у настолько статусных наследников нет никакой необходимости быть верткими, как лисы, или могучими, как волки и сельские кузнецы. Вся сила драконов – только в их именах и волшебстве. Но сейчас точно не лучший момент высмеивать их слабости.
– Сат, как много людей вокруг ты чувствуешь? И почему нас все еще не убили?
Сат тотчас принялся рассуждать вслух:
– Возможно, нас и не собирались убивать. Надеюсь на это. Но самое смешное в том, что там вокруг не змеи. В смысле, не одни только змеи. Я чувствовал, как минимум, сильный ведьмовской ковен – именно их сила позволила завязать прочнее воздушную петлю, чтобы не оставить нам в небе шансов.
– Что?! – выдохнула я.
– То! – неожиданно нервно ответил Орин хриплым голосом. – Ты все прекрасно слышала. Я тоже кое-что успел уловить – их очень много, и далеко не только магов. Это не малюсенький бунт в академии, Лорка, это начало массового восстания. И под знаменами соберутся все, кого успели обидеть старые порядки – уж будь уверена. Так почему бы и ведьмам не быть по эту сторону, если о них едва ли ноги не вытирали?
Я затаила дыхание, не зная, что возразить. Да и нужно ли возражать? Звучало логично. Если подумать еще лучше, то не только ведьм, но и всех обычных людей можно собрать такой идеей. Я про этот раскол в будущем уже Дикранам жужжала, но не предполагала, что он произойдет столь скоро, а я еще и окажусь в самой первой трещине.
– Я больше скажу, – продолжил Орин угрюмо. – Лисьи кланы окажутся там, где теплее. И моя лояльность всегда будет лежать под сомнением. Если Оли жива, то я наших похитителей с легкостью прощу за небольшие небесные прыжки. Так им и заявлю – мол, я здесь оказался не как верный слуга эйров, а как близкий друг Лорки, змеюки каких поискать и вашей родственницы, потому прошу принять с потрохами и мою рыжую персону.
– Шикарно, – выдохнул Сат. – Никого даже пытать не пришлось, чтобы устроить первое предательство.
Я только на мгновение скосила на него глаза и снова посмотрела на Орина. Во мне злости не было ни капли. Это же лисы – чего мы еще хотели? Их можно только понять и простить. Но мне нужен был еще один ответ, чтобы для начала понять:
– Орин, а как же Кларисса? Я тоже мечтаю увидеть твою сестру невредимой, но ты запросто простишь врагам смерть Клариссы?
– Зачем прощать? – устало и тихо ответил он вопросом. – Я ведь назвался твоим близким другом. Вместе затешемся им в доверие, а потом вместе припомним все долги. Ты ведь смерть Клариссы им сама не забудешь, а припоминать такие вещи за компанию веселее.
Я пока не была готова на эти темы размышлять. Оперлась на стену, уставилась в дырявый потолок. Кажется, сейчас был ранний вечер: еще довольно светло, но без палящего с зенита солнца. Лисам жить легче – они под любую ситуацию подстроятся, что угодно разыграют, но ни одной обиды не забудут. Я же просто не смогу изображать улыбочки и экивоки. Особенно сложно это представить сейчас, когда вообще непонятно, ради какой цели враги направили столько ресурсов для нашей поимки. Хотя, если уж говорить откровенно, один подозреваемый так и вертелся в голове – к сожалению, именно его появления наши похитители и ждали, не объясняя ничего нам и не задавая ни одного вопроса.
– Тащите ее сюда, – я услышала распоряжение снаружи. А кого «ее» – стало понятно через секунду.
Меня не били и не мучили, но и не церемонились. Просто помогли подняться в четыре руки и повели к выходу из сарая. Сат попытался о чем-то спросить у мужчин, но те сделали вид, что его вовсе не существует. Мне даже руки развязали сразу, едва мы вышли на свежий воздух. Белые длинные волосы, мелькнувшие впереди, подтвердили догадку. Но отец меня не дожидался – он вошел в невысокий домик, который за деревьями сразу и не разглядишь. Похоже на охотничью хижину или часть ведьмовского поселения, где заговорщики обустроили штаб-квартиру.
– Не буду изображать, что счастлива тебя видеть, папаша! – я вложила в интонацию весь яд, на который была способна. Ярость помогала мне чувствовать себя сильнее: не до слез и страхов, когда ты так смело можешь хамить самому главному преступнику королевства. – Что-то долго ты на разговор настраивался, пока я в сарае сидела. Растерялся, небось, от радостной встречи с родней?
– Проходи, Лорка, – отец отступил внутрь хижины, давая мне проход. – Долго, потому что меня здесь не было – я только что прилетел на повозке, когда мне о вас сообщили. Улов оказался чуть больше, чем мы рассчитывали, ну да ладно.
Я осмотрелась и, потирая ноющие запястья, прошла к полуразваленному стулу. Помещение нельзя было назвать просторным – что-то наподобие крохотной кухоньки, от которой через приземистые двери отходят еще меньшие комнатки. Уж очень антураж похож на наш старый сельский дом – еще беднее и меньше, еще сильнее пропах ламповым маслом, но от сходства глаза заслезились. Про себя я отметила два чрезвычайно важных подтверждения. Моего появления на этом пути ждали – просто не предполагали, что я с такой толпой в путешествие отправлюсь, то есть студенты в академии передают заговорщикам все нужные сведения. Заодно стало окончательно понятно, что отец – действительно организатор всей этой заварухи, а не рядовой участник. Ему сообщают, вызывают, он принимает самые важные решения. Не то чтобы новость была совсем неожиданной, но уж больно не хотелось примиряться с миром, где родной по крови человек стоит по другую сторону от всего, что я научилась любить и ценить.
Об этом я переспрашивать уже не стала, хватало других интересных тем:
– Похоже, ты смог сбить с толку не только магов, но и ведьм? Тебе с таким даром убеждения надо в совете эйров место председателя выделить! Ой, ты же не эйр, постоянно путаю. Просто замашки те же и твердая уверенность в своей правоте.
Отец не рассмеялся, а с задумчивой улыбкой покачал головой, вылавливая только первый вопрос:
– Почему только ведьм, Лорка? На моей стороне уже представители почти всех рас, – он сделал короткую паузу и закончил фразу немыслимым: – Включая драконов.
– Что? – я нервно усмехнулась, уверенная, что он снова лжет – природа такая, немного змеиная, но вовсе не великая.
Но отец не смутился и повторил:
– Включая драконов. А иначе откуда у нас взялись бы такие средства? Кто-то воюет за идею, кто-то за деньги – как раз драконово серебро в любой войне не бывает лишним.
Может, он сумасшедший? Я от этой мысли даже тон резко сбавила:
– Да что ты несешь? Драконы участвуют в восстании против драконов? Можно ли выдумать бред бредовее?
– Очнись, дочь. Среди драконов раскол тоже давно намечен. Не любой из них сидит на вершине мира, а только эйр. Ты ведь не такая необразованная, как лесная ведьма, тебе можно не объяснять, что наверху не все так гладко, как выглядит из лесной нищеты? Потому будь уверена, в этой прогнившей системе нетрудно найти сотни тысяч пострадавших… просто каждому надо подать того врага, который ему понятнее.
У меня перехватило дыхание, а возражать расхотелось. Ведь и самой мне тоже подобное приходило в голову: когда я жила в селе, то все драконы мне казались баснословно богатыми властителями мира, сейчас-то я знаю наверняка, что стоит Сату отдать приказ – и остальные драконы поскачут преданными слугами исполнять. Потому что эйры стоят выше всех, даже выше законных королей. Отец хитер и неприятен в своих подходах, но в самой сути рассуждений он бесконечно прав.
– Ладно, я поняла, – говорила теперь медленнее, соображая, какие еще вопросы стоит задать в первую очередь, пока на них дают развернутые ответы. – Ты считаешь систему правления несправедливой и готов бороться за ее уничтожение, я это еще в прошлом году слышала. И тогда же ответила, что с твоими мерами согласиться не могу. Не стану я убивать тех, кто сам зла не совершает – только за то, что они эйры. И буду защищать своих друзей и близких, даже если часть из них называются эйрами. Ты мыслишь непонятной мне идеей, а я человек простой – для меня кто нападает, тот и неправ. Даром что Великая Змея. Так и зачем я тебе понадобилась, Великий Бес?
На оскорбление он успел лишь осклабиться, но не ответить – нас прервали. Молодой парнишка, низко склонившись в дверном проеме, чтобы головой не удариться, позвал:
– Светлый! Пленников-то поить? Там лисица вся изнылась, что вот-вот душу духам отдаст.
– Дайте необходимое, главное – не упустите, – распорядился отец. – К тому же Оли всегда была сторонницей моей дочери, неразумно ее мучить.
Оли жива – то-то Орин обрадуется, но я расхохоталась от другого:
– Светлый?! Это имя тебе, полагаю, за цвет волос выписали? Благо что не Святой, в самом деле!
– Меня зовут Энрай, дочь, – зачем-то представился он. – Но простым людям проще так – Светлый и Светлый, зато сразу издали понятно, что речь идет обо мне.
Мне не был ясен его чуть приглушенный тон на этих словах – отец признавался в этой мелочи то ли с гордостью, то ли с горечью. Однако можно было отметить, что само обращение не смущает ни его, ни его людей, а подобное, как минимум, означает глубокое уважение. Ну не будет каждый маг или полуграмотная ведьма называть кого-то «Светлым», если он у них никак со светом в уме не перемешивается. У меня волосы того же оттенка, но в академии никому и в голову не пришло выписать мне подобную кличку. Неприятно резануло в груди – хитрый старый манипулятор успел провести очень многих людей и расположить их к себе… Не просто так ректор хотел его поймать – с самого начала чувствовал в нем угрозу.
– Вернемся к тому, чего ты хочешь, – поторопила я, чтобы унять это неприятное дребезжание в груди, возникшее от недопонимания.
Отец сплел пальцы и уложил кулаки на край щербатой столешницы. На них и смотрел, как если бы только теперь решил подумать, о чем же со мной стоит поговорить. Я не хотела торопить, но становилось все сильнее не по себе. Ничем хорошим эта встреча не закончится, как не заканчивались наши встречи хорошим раньше. И скорее всего, когда он завершит свой рассказ, я очень пожалею о том, что вообще стала его слушать. Ну да, будто бы у меня есть выбор – слушать или нет…
Тихий стон в одной из смежных спаленок заставил меня вскочить на ноги.
– Кто там?
– Сядь, Лорка, – попросил он тихо. – И больной нужен покой, не буди ее раньше времени.
– Кто там?! – закричала я еще громче.
– Кларисса Реокка, конечно. Нет нужды ее связывать и держать в сарае под охраной – в таком состоянии и так не убежит.
Я от счастья задохнулась:
– Она жива?!
– Сядь, Лорка, – настойчиво повторил он. – Жива, но сильно ударилась. Мои люди не ожидали, что с тобой будет столько людей, а обычную девчонку, дочку купца, то есть нашего брата, убивать никто не хотел. Ведьмы успели ее возле земли вихрем закрутить, потому Кларисса только сильно о воздух ударилась. Отлежится под их чарами – и пойдет на поправку.
У меня ладонь сама к сердцу прижалась, так оно норовило из груди выскочить. Ведь я уже смирилась, еще не успела оплакать, не вплела потерю целиком в мысли, но смирилась, и такая славная неожиданность!
– Здорово как! – прозвучало самой настоящей неприкрытой благодарностью. – Можно я ее увижу? Будить не буду, гляну просто, а то до конца поверить сложно! Кикиморы, как же я счастлива…
– Будет можно! – перебил он, повысив тон. – Но после, когда ты сядешь и выслушаешь все, что мне от тебя нужно. Сделаешь как надо – увидишь свою Клариссу. Не сделаешь – что ж, я против убийства простых девчонок, но в этом перевороте она стала бы далеко не последней жертвой.
Шантаж прозвучал неожиданно, он и откинул меня обратно на стул. И голос начал подводить:
– Понятно, для чего ее спасали… И зачем столько сил пустили, чтобы перехватить всех моих попутчиков. Чем больше аргументов – тем я сговорчивее. А семья как же? Живы хоть?
– Живы, конечно, – он посмотрел на меня серьезными и отчего-то очень уставшими глазами. – И прекрасно себя чувствуют, Лорка. Сначала я сделал им большой подарок в виде дома и новой жизни, потом отправил к ним магов, якобы твоих друзей, чтобы мозги им прочистили. Попросил от них взамен на услугу небольшой службы. Твои братья оказались слишком честными и прямолинейными, чтобы отказаться отработать долг. Но я поступил мудрее: не принудил их служить, а подробно объяснял, почему воевать на этой стороне для простого люда – храброе и важное решение. Не поверишь, но твои братья уже в наших рядах – не в этих лесах, лагеря и свои люди везде нужны. Твои сестры не такие отважные, но и они созреют – сколько ж можно пальцы иглами колоть и едва на краюху хлеба зарабатывать? Ни ученья им, ни хорошей работы, хотя умелицы каких поискать. Мать твоя вообще рискует когда-нибудь стать отважным генералом, такой боевой у нее характер. Я закинул туда ровно столько сетей, чтобы все мыслями оказались вовлеченными. И да, они даже не усомнились, что и ты в столице за то же дело борешься, несложно ведь себе представить по твоему характеру, испугаешься ли ты рисков, когда речь идет о правде.
Я верила, потому что и их характеры знала хорошо. Тех, кто в жизни ничего слаще черного хлеба не видел, легко перенастроить, если назвать имя врага и принести доказательства, что я уже выбрала сторону. Еще проще это сделать тому, кто уже им показал другую жизнь, в отличие от тех же эйров, которые ни ради них, ни ради всех деревень в округе палец о палец не ударили. Прошептала едва подрагивающим голосом:
– В точности это и предсказывал ректор… И все равно не успели предотвратить, потому что я доверилась ему слишком поздно. – Я с трудом сглотнула, медленно закрыла и открыла глаза, потом выпрямилась. Сцепила пальцы, сложила на столе, повторяя его позу, и произнесла громко и холодно: – Итак, Энрай Светлый, говори, что тебе от меня нужно. И я начну думать, стоит ли эта жертва жизни моих родных и друзей.
– Не драматизируй, Лорка!
– Говори! – рявкнула я. – И, быть может, ты свое получишь. Но когда-нибудь Великая Змея тебе покажет, как умеет ненавидеть.