глава 11
Следующий день прошел немного в тумане. На саркастичные замечания ректора я отвечала тем, что винила его: дескать, все от кровопотери и вышло из-под контроля. Данна тоже несколько раз пыталась прорваться в мою комнату и обвинить в эгоизме – как так вышло, что я веселилась, пока она мирно спала? Потом эйра оценила зеленый оттенок моего лица и признала, что я очень правильно поступила, не пригласив ее. Разумеется, я поступила правильно! А то вечеринка закончилась бы еще раньше, поскольку ректор искал бы заодно еще и любимую дочь, то есть раздражался бы в два раза быстрее. Коротко говоря, выходные прошли – и даже с некоторым сладко-горьким осадком для всех участников.
Ректор обратился ко мне, когда повозка сорвалась от замка в небо, выруливая в сторону далеких башенок академии:
– Я услышал тебя позавчера. И согласен с тем, что иногда тебе нужно повеселиться. Теперь это и твой замок тоже, потому можешь приглашать своих друзей. Разумеется, получится только в рамках приличия, а не как вы устроили. Но хоть что-то.
– Отличная идея! – подхватила Данна. – Мы без труда можем принять сотню гостей! Ты что предпочитаешь, дорогая, фуршет или застолье? Наконец-то мне дадут проявить организаторские способности!
Как будто до моего появления в замке отец ей запрещал делать то же самое – обрадовалась-то как возможности что-то организовать. Я же подняла глаза и устало ответила:
– Какая сотня гостей? Вы всех моих друзей поименно знаете. Разве что ведьм золотыми люстрами повеселить?
Данна слегка нахмурилась, но ректор кивнул:
– Весели, если так нужно. Повторяю – это теперь и твой дом тоже. Привыкай. Или хотя бы делай вид, что привыкаешь, как делаю я.
– Покорно благодарю, – я шутливо склонила перед ним голову и снова обратилась к его дочери: – Но, Данна, расслабься, у меня все равно не найдется сотни друзей, чтобы устроить то… лучше не рассказывай, что ты собиралась устроить. Не представляю, как в одной комнате соединить лис, ведьм и Мию с ее ястребом. Единственный третейский судья в силу некоторых причин будет отсутствовать.
– Это Сат, что ли? – догадалась эйра. – Да, я слышала историю, как он ловко Мию затыкал.
– А кто ж еще? Мне его имя произносить запрещено, потому спасибо, что сама вставила. Но будем честны – он лучше всех умеет расставить всех по своим местам, и никто не обижается. Кто ж на эйра рискнет обижаться? Может, хоть портрет Сата на стенку повесим – для острастки? Иль тоже не положено?
Мне показалось, что ирония прозвучала непринужденно, я как-то смогла правильно отреагировать на предложение ректора, чтобы его принять, но не доводить до напряженной благодарности за заботу. Вот только Нарат неожиданно прикрикнул:
– Прекрати! Мне надоело тебя одергивать.
Я растерянно уточнила:
– Что прекратить? Нет, вы действительно думаете, что я даже имя Сата называть не должна? Он ваш родственник, лучший друг Данны, знакомый всех моих знакомых, это требование просто нелепо!
– Я не о том!
– Тогда что я делаю не так? – спросила тише.
Ректор наклонился немного ко мне, посмотрел хмуро и отчеканил – сухо, уже без нервов, но твердо:
– Продолжаешь верить.
– Да я не… – прозвучало жалким оправданием, и потому я прибавила решительности, хотя все еще недостаточно: – Уже не.
Мужчина перебил, заканчивая свою мысль:
– И не начинаешь думать. Были бы вы вместе вечно, если бы вас друг у друга не отняли? Или в данный момент ты доводила бы Сата, вместо меня, выискивая недостатки своего положения? Все, что ты умеешь, – сопротивляться обстоятельствам. А сами обстоятельства важной роли не играют. Так начинай уже думать, Кларисса.
Я тот разговор завершила демонстративной позой, знаменующей, что как раз в этот момент я думать и начала.
По неприятному стечению обстоятельств, на последней лекции я уселась у окна, и как раз там после начала занятия стала свидетельницей зрелища во дворе. Сата я узнала сразу, еще со спины, но перед ним я рассмотрела нескольких увлеченных змей. Он показывал студентам, как чертить гигантскую воздушную петлю, и у некоторых магов с десятой попытки получилось повторить. Но даже те, кто не имел в заклинании успеха, смеялись и о чем-то наперебой спрашивали эйра. Сат тоже в ответ смеялся… и, конечно, показывал снова и снова.
Я вообще забыла о присутствии преподавателя и где нахожусь. Просто наблюдала за этой странной сценой со стороны: не так уж просто застать дракона в ситуации, когда он не знает о том, что за ним наблюдают. Слишком много окон с этой стороны здания, достаточно скучающих на последнем занятии студентов, чтобы мне остаться неузнанной среди свидетелей. И именно потому я просто не могла оторвать взгляда – особенно когда Сат расхохотался, запрокинув голову, а один из магов безуспешно попытался зацепить петлей его самого. На что эйр, не прерывая веселья, резко ответил тем же – уже удачно. Снесенный с ног маг источал такой восторг, который даже с большого расстояния был ощутим. Они уже соревновались в умении! – еще пока далеко не на равных, но это был грандиозный шаг во всей истории учебной подготовки магов. И никто там, внизу на площадке, не был несчастен: без всякой натяжки я могла сказать, что змеи дружно обожают нового ассистента их кафедры, а сам он получает все больше и больше удовольствия от почти случайно выбранной профессии. Об этом же знает и ректор – думаю, он и сам иногда ощущает, как сильно племянник похож на него характером.
Я же думала о другом: о том, что полюбила Сата как раз за этот характер. За то, что он из всего своего народа был лучшим представителем. Но ведь долго чувствам сопротивлялась, была готова отказаться при любых трудностях, а теперь ощущаю, будто от меня кусок отрезали. Меня вдруг будто по затылку ударило осознание, навеянное утренним разговором с ректором… Ведь раньше я на Сата довольно часто злилась, далеко не все в нем меня устраивало. А если припомнить его первое чувство собственности, так вообще мороз по коже! Но это стерлось – потому что его у меня отняли. Недосягаемое всегда выглядит более ценным. А все сомнения позабылись слишком быстро – ведь вон он, первый дракон, который посвящает свой труд магам, а не только своим, как всегда было заведено. Легче легкого представить, что именно с ним я провела бы остаток жизни, сколько ни отпиши мне вечность. Но ведь раньше сомнения были – были! – и настолько основательные, что я раз за разом ему отказывала. Где же они сейчас? Ау! Лорке нужны сейчас как раз те сомнения, которые Лорку Лоркой и делали!
– Кларисса, ты в облаках витаешь или записываешь лекцию?!
– Записываю лекцию, господин Хокран! – отчеканила я, за полсекунды оторвавшись от окна, подхватив самопишущее перо и уперев его в тетрадь. Получилось неправильным концом, но это не преподавательское дело – придираться, каким концом студенты тщательно записывают лекции.
– Завтра на семинаре с тебя и начну опрос!
– Буду с нетерпением ждать, господин Хокран!
Так, у кого бы теперь лекцию переписать? Хорошо, что у меня как раз в этой группе почти родственница учится.
– Данна, – я настигла ее перед входом в библиотеку. – У меня к тебе важное дело!
– Конспект одолжить? – Данна, видимо, была прекрасно осведомлена обо всех моих проблемах. – Потому что ты все занятие пялилась на то, как Сат с магическим факультетом занимается? Я дам, а отцу сообщать не буду. Но скажу еще кое-что – может, меня услышишь. Кларисса, я никогда не была о тебе слишком высокого мнения, но уважение проявляла всегда. И ты это знаешь.
Я от неожиданности даже отступила:
– А это ты к чему?
– К тому, что если ты работала, то делала лучше всех. Если училась, то за уши невозможно было оттащить от пособий. Ты была невоспитанной дикаркой, но, по крайней мере, тебя точно нельзя было назвать влюбленной в дракона дурехой, каких тут половина и у кого все мозги предметом обожания забиты. Они сюда не учиться пришли, а томно вздыхать. Кто бы мог подумать, что именно ты пополнишь их ряды?
Я вскинула брови, неловко усмехнулась, потому что меня конкретно уже замучило, что все вокруг пытаются меня перевоспитать! А с этим я и без посторонней помощи со временем справлюсь, когда начну сопротивляться чему-то новому.
– Разгорелась-то, разгорячилась, драконица, – я покачала головой. – Вообще-то, я к тебе по другому вопросу – по поводу твоего предложения закатить вечеринку, а у меня столько друзей не найдется. Но что если мы устроим праздник прямо в академии? Настроение надо людям поднять, особенно после того, что здесь случилось. Многие чувствуют угнетение, а маги – еще большую изоляцию, чем прежде. Удивляюсь, почему это никому раньше в голову не пришло! Требуется что-нибудь простое, уж точно не роскошнее выпускного бала, который в конце каждого года для факультетов проводят!
Данна вытаращилась на меня круглыми черными глазами:
– В голову никому не пришло, потому что кроме выпускных балов здесь никаких балов не предусмотрено! Папе делать больше нечего?
– Папа твой сам сегодня два раза повторил, что мой дом – его дом! – напомнила я. – И не притворяйся, что тебе самой не хочется побыть организатором.
– Дом, а не академия! – засмеялась Данна. – Но звучит заманчиво. Я бы что-нибудь придумала. Что-нибудь поинтереснее, чем встреча в замке с тремя ведьмами, как ты грозилась. Попробую с отцом договориться.
– Нет-нет, – остановила я. – Разделение труда! Ты – в организаторы, а я – в переговорщики. Есть у меня легкое чувство, что ректор каким-то образом хочет найти со мной общий язык, навстречу идет, пытается помочь или образумить. Вот на этом чувстве я и сыграю.
– То есть ты будешь манипулировать моим любимым папой? – еще шире распахнула глаза Данна.
– Именно! – обрадовала я. – То есть можешь не сомневаться – я свою часть сделки выполню! А ты начинай продумывать банкет!
– Банкет?! – очнулась Данна от приятного составления списков. – А кто будет его оплачивать? Моя семья или академия?! Боюсь, в этом пункте мы и прогорим…
Я заголосила, чтобы драконица не успела закончить мысль:
– О, Кирсанна! Подожди, сестренка! Ты в курсе, что сама Данна Дикран устраивает вечеринку прямо в академии? Принарядимся?
Я полетела вслед за улыбчивой иллюзией – она мне в ответ послушно кивала, а Данна за спиной тоскливо ворчала, как будто вовсе не собиралась организовывать какой-нибудь бал.
Господин ректор выслушал меня, не отвлекаясь от подписей бумажек, но стопка перед ним не уменьшалась. Наконец-то он соизволил отреагировать:
– У меня к вам с Данной только один вопрос – мне-то с какой стати всё это сдалось?
– Ну как же, господин ректор! – я быстро вдохнула и решила пойти немного другим путем: – Я сегодня видела, как во дворе Сат со змеями занимался. Знаете, что он делает?
– Помогает тебе свести меня в могилу? – ректор с тем же самым выражением лица потянулся за следующей бумажкой для подписи.
– Не только! – обнадежила я. – Он стирает границы! То есть делает то, что давным-давно следовало бы сделать! И наша с вами задача – ему в этом помочь. Помните, мы с вами когда-то говорили о том, что эта академия – лакмусовая бумажка всего общества?
– Неправда. Ты говорила, а я притворялся, что слушаю. Я так обычно с тобой и поступаю.
– Ну, тогда ничего страшного, если я продолжу? Бунт магов в прошлом году организовал не мой отец. В смысле, он, конечно, подтолкнул, зажег фитиль, как говорится. Но у него ничего бы не вышло без самого фитиля. Так подготовьте почву, чтобы подобные революции происходили в других местах, а не в вашей академии. Не в том месте, где каждый – от ведьмы до эйра – чувствовал бы к себе уважение! Вот когда вы в последний раз устраивали праздник сразу для всех, а не для каждого факультета отдельно?
– По понятным причинам никогда, – у ректора в ход пошла следующая бумажка.
– Видите, в этом и есть проблема! Дракон никогда не сядет за один стол с ведьмой, потому что они такого не видели. Так почему бы не показать, что никто от подобного не падет замертво? Почему бы самым недовольным не продемонстрировать, что, по крайней мере, в этих стенах правила могут измениться?
– Звучит интересно, – неожиданно одобрил ректор. – Но закончится дракой.
Я очень обрадовалась, что он не стал сопротивляться, а принял как раз самое выгодное для всех предложение. На последнюю реплику лишь отмахнулась:
– Я вас умоляю, тут почти каждый обед заканчивается дракой. Сомневаюсь, что это еще кого-то пугает. В общем, спасибо вам большое, господин ректор! Я всегда знала, что ради мира в академии вы способны на все! Пойду обрадую Данну, а то она очень переживает, кто угощенья оплачивать будет.
– Угощенья?!
Но я уже вылетела и на бегу успела объяснить его испуганной помощнице:
– У нас такие страстные отношения, сама привыкнуть не могу! Что после свадьбы будет – представить страшно.
Она для приличия покивала, но характер своего начальника знала поболе моего, потому – как мне хотелось представлять – даже посочувствовала. А я была собой довольна. И совсем не потому, что кто-то может сообщить Сату, что и я не сижу на месте. Нет, мне вовсе нет дела до того, будет ли он мной гордиться. У меня теперь другой союзник – который гордиться не станет, зато на становится все более склонен к мирным переговорам.