I
Ну почему их стычка не могла произойти в другое время? В другой день или другую неделю? Почему именно в тот самый момент, когда у Изуны началась течка?
Учиха Изуна-единственный омега-мужчина в своем клане, или же:«Ты позор нашего клана! ПОЗОР!»
Эти слова клеймом застыли в сердце юного Учихи и повторялись каждый день до самой отцовской смерти. И они сейчас так глубоко в сердце и так прочно засели в голове, что и катаной их не вывести. Сколько крови не лей, он не отчистится.
Течка застала омегу во время потруля и паралельно, во время стычки с вражеским кланом и грёбанным Тобирамой Сенджу.
— Так ты сражаться будешь? Или может ты струлил?
Странно, этот Сенджу сейчас злее, чем обычно. Ну, он всегда зол при виде Учих, но всегда держал свои чувства под замком.
Для Учихи это уже тревожный звоночек, ведь в гневе он страшен не по наслышке. Вдруг, до носа Изуны дошёл запах мужчины. Так пахнет нии-сан после усердных тренировок. Но Мадара пахнет по другому, по доброму. Его запах нежней, успокаивающий.
Изуна всегда тянулся к ниму, когда искал успокоение. А Сенджу...
Он пахнет враждебностью. Тлеющими в адском пламени домами. Мятежностью. Дождем во время похорон. Не так, как Мадара.
Разница между ними в чатыре года.
Изуна завидовал, когда узнал, что чёртов Сенджу стал альфой. А ведь ему так хотелось поиздеваться над ним, если тот окажется бетой.
Похоже судьба решила сыграть с ним в злую шутку, раз решила иак его наказать.
А в этот самый момент, разъярённый альфа ищет себе то, на чём можно оторваться и спустить весь свой гнев. И под его руками сейчас он, Учиха Изуна. Пятнадцатилетний парнишка и его извечный враг.
— Не сегодня, белобрысое нечто!-крикнул парень, и по деревьям умчался прочь. А его подченённые разбежались кто куда, расценив действие Изу как приказ об отступление.
— И куда же ты собрался?-дьявольская улыбка врага не предвещала ничего хорошего.
Изуна прыгает с ветки на ветку, вверх и вниз, на право и на лево, лишь бы альфа его не поймал. Использовать шаринган он не сможет, эмоции и ломота во всем теле сейчас не контролируема.
— Вот и ты!
У него была всего секунда, чтобы заметить выскачившего перед ним Тобираму, секунда, чтобы достать сюрикены и прицелиться в белобрысого.
И какого же было удивление Изуны, когда вместо крови, он увидел летящий вниз древестный сруб, с которого и торчали его сюрикены.
— Я здесь...
Учиха успел только распахнуть широко глаза, перед тем, как самому полететь вниз. Больно ударяясь об ветки и приземлившись лицом на землю.
Тобирама же мягко приземлился на своих двух подальше от омеги, ожидая атаку.
— Поднимайся, маленький Учиха, бой ещё не...
Сенджу останавился. Просто так, без причинно, никто не приказывал, у него никакого повода для этого.
— Запах!
«-О нет!!!»-думал Изуна, пытаясь подняться, но его прижимают ногой к земле.
— Ты пахнешь!
Сенджу, будто телепортировавшись, оказался рядом и прижал дрожащее тело ногой к земле.
Изуну он тут же перевернул и бессовестно прижал спиной к земле всем телом. Он хочет что-нибудь крикнуть, однако кончик холодного носа прижатый к его шее, заставляет молчать.
— Засахаренная вишня.
Тобирама с самого утра не мог собраться. Работа шла под откос, подченённые задолбали со своими вопросами, Хаширама одним своим видом раздрожал.
Он думал, что это долгое отсутствие миссии, редкие стычки с врагами, мания действий. Лишь потом он понял, это гон. Долбанный весейний зов придаться блуду и осквернять тела. И Изуна впервые за столько лет казался спасительным кругом. Ведь сражаясь с ним, он вкладывается на полную, до победного конца.
Такой силой владеет этот малец.
А сейчас...
Он под ним и он пахнет женщиной.
Сладкой, вкусно пахнущей женщиной, он пахнет нежностью.
Неизвестным для ниндзя запахом. Сладость, нежность, страх...
В чёрных глазах Изуны он видит своё отрожение. Страх в этих глазах, похожие на ночь.
— То...Тобирама...
Даже голос охрип, уже не такой, каким был прежде.
Наверное, он ударил слишком сильно и повредил хребет.
Оружие лежало на земле, рядом с владельце, но кажется бесконечно далеким.
Сенджу навис сверху, прижав соперника спиной к земле за запястья.
— Отпусти!
— Чтобы какой-нибудь другой альфа тобой овладел? Нет уж!
Альфа впивается в чужие губы, чем вызывает шок у омеги.
Тот блокирует вход в свою полость, тесно сжав зубы, лишь бы не размякнуть.
Что-то тёплое поселилось внизу живота, от чего омега выгибает спину, касаясь грудью доспехов врага.
— Изуна, ты...-отрывается от сладких губ альфа, облизываясь, — Ты омега!
— Пусти...Прошу...Или я не сдержусь...
К глазам уже поступили слёзы, дыхание спирает, а тело дрожит. Как его отпустить? Такого омегу вообще нельзя выпускть!
Тобираму до этого момента сильно раздражало, что на Учиху засматривались все. Все без исключения, и каждый взгляд-это нож в сторону младшего Сенджу. Особенно, когда Изу бросал взаимные взгляды.
Тора связывает руки накрепко, приковывая их к земле, за древесную кору. Затем, спускается к поясу, срывая его с талий врага.
— Нет! Что ты... Ах!
Мозолистые палецы Тобирамы схватили его за разгоряченную плоть. Омега начал извиваться под ним, как выловленная рыба. Если в рыбу вонзить острый нож, она перестанет двигаться, а если в Изуну, то он сам в кого угодно вонзит нож.
— Отпусти!
Опа! Кажется сейчас Учиха придёт в себя и использует против него свой шаринган. Но Тобирама не был бы Тобирамой, если бы не предусмотрел это. Он использует снятый пояс, убирает бурдюки с оружием и ядом, надевает ему на глаза.
«А это отличный способ!»-думает.
— Скатина! Прекрати это всё!-требует Изу, пытаясь использовать ноги и выбить альфе одно место.
— Изуна,-наклонившись к уху омеги, шепнул альфа, от чего последний замер, затаив дыхание, — Сегодня я тебя не убью, ни я тебя, ни ты меня. Сегодня я хочу сделать тебе приятно, просто позволь мне это и мы оба получим удовольствие.
Эта ночь-финал в жизни ещё совсем юного Учихи. Ему конец. Враг только что дал понять, что он проиграл, так и не обножив меч.
Зато Тобирама полностью обоножил нижнюю часть тело младшего, закидывая его тонкие ноги себе на плечи. Идеально чистое тело, лишь несколько шрамов на белой коже и это совсем не портит тело омеги, а делает его более мужественным.
Сенджу по себе знает, что шрамы-показатель. Показатель того, как ты стараешься и из кожи вон лезешь, чтобы стать сильнее и выжить.
Зубные рубцы впиваютсч в нежную кожу бёдер, что вырывает из сладких уст мимолетный вскрик, который омега останавливает кусая собственные губы. Укусы и краткие линий языком продолжаются сверху вниз. Всё ниже, к самому сокровенному.
Тобирама чувствует, как готов съесть своеге врага. Его кожу будто мёдом облили, а запах, умопомрочительный запах вишни в сахаре. Ему он очень подходит, к его чёрным, отдающие синим оттенком волосам, его белой и сладкой коже, его алым губам. Его засахаренная вишня.
Изуна почувствовал, как запах, исходящий от мужчины, стал мягче. И совсем не как у Мадары. Это запах январского костра в сосновом лесу, травяная поляна после дождя, запах катарсиса. Успокоения после длительных мучении. Под поясом, в глазах напоминающих ночь, перестали гореть огнем опасного шарингана.
Одежда задирается выше, Изуна чувствует, как его полностью обножают, а на животе всё тот же горячий язык, словно метящий свою территорию. Голова будто сама закидывается назад, обножая шею для этого нарушителя.
Тобирама приостанавливается, чтобы избавиться от доспехов и шерсти па плечах.
Сегодня он не Сенджу, а обычный человек, которым движит желание овладеть. Он хочет одним не поседливым и страптивым, но прекрасным омегой. Изуна уже не сопротивляется, а лишь изредко вскрикивает, когда альфа сильно кусает.
Не прошло и минуты, как Тобирама взял маленькое хозяиство омеги себе в рот. Это заставило Изуну ошалеть, пропуская заряды электричества, и метаться всем телом из стороны в сторону.
— Сенджу...-скулит омега, чувствуя горячую полость, будто всем телом.
Голова уже в который раз опрокидывается назад, закапываясь в землю. Чёрт бы тебя побрал Сенджу!
Альфа доводит омегу до пика и дает ему излиться себе в пасть.
«Вкусный»-даже не брезгает альфа, ввтерая испачканный рот.
Изуна, весь дрожащий от разрядки, лежит и пытается закрыть себя одеждой.
— Тебе так идёт больше,-сказал Тобирама, откидывая учиховское юката подальше.
— Отпусти...-шепчет Изу, не прекращая попытки отползти от Сенджу.
— Нет.
Чётко и ясно ответил, после которого Тора одевается, отвязывает стёртые руки, и поднимает течного омегу на руки. Уходит в известную только ему сторону.
Омега, что уже на грани между реальностью и небылью, царапает бережно несящего его альфу за доспехи.
— Я обязательно отправлю тебя обратно, можешь не беспокоиться об этом. Но сначало, я хорошенько тебя оттрахаю.