Под Кожей

Какого чёрта?! Какого, блять, чёрта эта тварь смогла отправить ей сообщение? На телефон, в котором номер привязан только к моему контакту и к контакту Рика! Меня распирает ярость, та самая, которая сидела долгое время в глубине моего разума, та, которую я выпускал только при разделке самых мерзких ублюдков Лондона. Я не понимаю пока откуда идут корни, не понимаю кто именно за этим стоит. Отец Эммы или Лука? А вдруг это вообще кто-то посторонний, о ком мы ещё не знаем...? Твою мать!!!

Мой кулак врезается в стену кабинета с громким звуком, кажется, что даже мебель затряслась. Кайл привлёк своих людей, они стараются найти любые утечки, улики, люблю зацепку, которая приведет нас к разгадке. Но пока ничего. Три грёбаных недели, ничего... Рик тоже старается помочь, но с каждым днем я замечаю перемены в его поведении. Стал более мрачным, раздражительным, как вымученный цирковой медведь. Особенно когда он приходит ко мне и пересекается с ней. Его будто воротит от одного её присутствия, я не понимаю в чем дело. Я уже совсем ничего не понимаю. Чёрт! Я даже себя не могу понять! Каждый день я вижу её, чувствую её запах, ощущаю её мимолетные прикосновения, когда она готовит для меня. Мои слова, которые я сказал ей в тот вечер... Они вышли сами по себе, будто кто-то другой говорил за меня. Но я не жалею, потому что это все было правдой. Чистой правдой. Но сказано далеко не всё.

Меня трясёт от того, как я хочу её. Как жажду её. Я дал себе обещание - не трогать. Нельзя. Только не её. Я не могу сделать ей больно. Хотя, возможно, уже сделал, поселив её в своем логове. Её слова, что она хочет идти по этому пути со мной, вызвали во мне что-то первобытное, собственническое, словно я получил то, что так давно ждал. Я чувствовал себя утопающим, которому протянули руку. И у меня будто слетел спусковой крючок. Что-то в мозгу переклинило, и я теперь не могу не представлять, как мы строим вместе свое будущее, как я заявляю на неё права каждую ночь. Господи, мой член уже не выдерживает такого напряжения. Попытки его сбросить всегда ведут в душ, где я могу наконец окунуться в мечты наедине с собой и мыслями о ней. Ни одна дрочка теперь не проходит без её имени на губах. Я никогда не сдерживался в сексуальном плане, но и никогда не брал никого насильно. Клуб Кайла мне в этом помогал, там любая норовит сама насадиться по самые яйца. Но сейчас, я не вижу никого кроме неё. Все остальные стали мне отвратительны, неинтересны, серы. Она словно запретный плод, который так сладостно и соблазнительно призывает его вкусить. Но нельзя. Это разрушит всё.

Я мотаюсь по кабинету, как зверь, загнанный в клетку. Борюсь с мыслью начать крушить всё на своем пути. Эмма спит в своей комнате, но мне это не приносит покоя. Вдруг что-то случится? Если они смогли проникнуть в телефон, значит, они могут и дом вычислить. Если уже этого не сделали. Я должен быть рядом с ней. Всегда. Но сначала нужно успокоиться, чтобы не напугать.

Я замираю, прислушиваясь к тишине дома. Она была звенящей, натянутой, как струна перед разрывом. Мои пальцы снова сжались в кулаки, но на этот раз я вогнал их в карманы, чувствуя, как кожа протестует против этой неестественной сдержанности. Дыши. Дыши, черт возьми. Для снайпера это должно быть проще простого.

Но здесь не было мишени. Здесь была она. Её безопасность была хрупкой, неосязаемой вещью, которую нельзя было защитить очередью из пистолета. Это была игра в тени, в коды, в подлые, скрытые угрозы. И я ненавидел это. Ненавидел чувствовать себя беспомощным.

Шаги сами понесли меня по темному коридору к её комнате. Дверь была приоткрыта, как я и велел. Всегда. На случай, если ей приснится кошмар. На случай, если... если понадоблюсь я.

Я остановился в проеме, не пересекая порога. Это была её территория. Единственный островок, который я пытался дать ей в этом море моего хаоса. В свете ночника, падавшем из окна, она казалась нереальной. Закуталась в одеяло по самый подбородок, темные волосы растрепались по подушке. Грудь поднималась и опускалась в ровном, медленном ритме.

Яркая, жгучая волна чего-то безымянного ударила мне в грудь, сдавила горло. Не просто желание. Нечто гораздо более страшное. Потребность. Острая, животная потребность подойти, прикоснуться, убедиться, что она дышит, что она теплая, что она - здесь. Моя.

Я прислонился лбом к косяку двери, стиснув зубы до боли. Каждая клетка моего тела кричала, чтобы я переступил этот чертов порог. Чтобы я сел на пол у её кровати, как страж. Чтобы я... обнял её. Просто обнял, вдохнул её запах сонной вишни и на минуту притворился, что мир может быть другим. Что я могу быть другим.

Но я был Крисом Блэком. И моё прикосновение оставляло следы. Не синяки, как у того ублюдка Келла. Гораздо более глубокие, неизгладимые шрамы. Я был болезнью, а не лекарством.

Ты уже сделал ей больно, поселив её в своем логове.

Мысль пронзила меня, как лезвие. Да. Я украл у неё остатки нормальной жизни. Запер в золотой клетке, которая пахла моими демонами. И теперь жаждал её так, как голодный волк жаждет тепла, не понимая, что своим присутствием он его только отпугнет.

С глухим стоном я оттолкнулся от двери и бесшумно двинулся прочь, вниз, в свой кабинет. Не спать. Не мог. В голове гудело. Рик. Его странное поведение. Откуда-то из подсознания выползла червоточина подозрения, холодная и скользкая. Нет. Не он. Не может быть.

Я уселся за компьютер, запустил темные, знакомые программы, начал рыть глубже. Не там, где копали люди Кайла. А там, где лежали наши с Риком старые, забытые следы. Общие аккаунты. Запасные каналы связи. Слишком очевидные, чтобы их проверять. Идеальное укрытие на виду.

Именно там я нашёл это. След. Крошечную, почти невидимую аномалию в логах. Доступ к одному из наших зашифрованных «почтовых ящиков». Совершенный, почти безупречный. Но не безупречный для того, кто знал все наши с Риком пароли, все привычки, все слепые зоны.

Ледяная пустота разлилась по венам, выжигая остатки ярости. Хуже гнева было это. Это спокойное, беззвучное падение в бездну безысходности.

Я оторвал глаза от экрана. В темном окне отражалось моё лицо - бледное, с пустыми глазами, как у того мальчика из колонии, который только что понял, что надеяться больше не на кого.

Он знал. Рик знал о сообщении. Может, не отправлял сам. Но знал. И молчал. Или может... это подстава. Чёрт! Моя рука ударилась о стол и по костяшкам прокатились искры боли.

Пока я сидел там, в гробовой тишине, глядя в отражение своего крушения, сзади раздался тихий шорох.

- Крис? - её голос, сонный, хриплый от сна, прозвучал прямо за моей спиной. - Что случилось? Я услышала... звук.

Она стояла в дверях, вся в тенях, закутанная в моё же одеяло. И в её голосе не было страха. Была тревога. Обо мне.

В этот момент всё внутри меня - и боль от возможного предательства, и ярость на неведомого врага, и запретное, гложущее желание - сколлапсировало в одну-единственную, кристально ясную мысль.

Враги были везде. Даже в зеркале. Даже в дружбе, длившейся всю жизнь.

Но она была здесь. И она смотрела на меня не как на монстра. А как на человека, которому больно.

И этого... этого уже было достаточно, чтобы снова встать в строй. Чтобы найти того, кто посмел влезть в нашу жизнь. Чтобы разорвать его на части.

Медленно, будто сквозь толщу воды, я повернулся к ней.

- Всё в порядке, котёнок, - мой голос прозвучал чужим, низким и усталым. - Просто... плохой сон. Иди спать.

Но она не ушла. Она сделала шаг внутрь, и свет от монитора упал на её лицо, выхватив из темноты серьёзные, полные немого вопроса глаза.

- Ты лжёшь, - просто сказала она. Не как обвинение. Как констатацию факта. - Я вижу.

И я понял, что игра в одни ворота закончилась. Она больше не просто пассивная жертва в моей войне. Она стала её частью. Добровольно. Со всем своим страхом, своей болью и своей чудовищно не вовремя проявившейся чуткостью.

И черт возьми, от этой мысли что-то сжалось у меня в груди - не от страха, а от гордости. Отчего-то дикой, первобытной гордости.

Враги снаружи. Возможный предатель внутри. И она, посреди всего этого ада.

«Хорошо, - подумал я, глядя в её зеленые, не отводящие взгляд глаза. - Если это война, то так тому и быть. Но теперь у неё два генерала. И один из них уже готов сжечь весь мир, чтобы другой - остался в живых и не разучился так смотреть».

Она осторожно, словно прощупывая атмосферу подошла ближе. Её глаза опустились на диван, и я сразу подвинулся, давая ей сесть. В ноздри ударил её божественный запах, который стал для меня наваждением. Так и хотелось зарыться носом в её волосы, прижать к себе и никогда не отпускать. Никогда. Её зеленые, как самый прекрасный лес глазки смотрели то в монитор, то на меня. Она явно пыталась понять, что происходит. Я вздохнул и провел рукой по волосам, сейчас не нужно её нагружать моими, пока необоснованными доводами, она и так наверняка устала от всего этого дерьма.

- Ничего такого, просто пытаюсь за что-то зацепиться, - усталость сквозит в моем голосе, сколько бы я не пытался её скрыть. - А ты чего не спишь? Ещё ночь.

Эмма немного напряглась, её изящные пальчики сжали края одеяла, словно мой вопрос ей что-то напомнил. Её голос вышел тихим, грустным шепотом.

- Кошмар приснился...

Ну конечно. Честно, я надеялся, что смена обстановки избавит ее от кошмаров, хотя бы на время. Но даже в этом я ей не помог, а возможно, сделал только хуже. Хочется избавить её от кошмаров, от всех, которые только могут быть. Не важно в голове они или наяву, я хочу уничтожить их все.

- Снова тот самый? - аккуратно спрашиваю я.

Мои слова вызывают у неё недоумение.

- Откуда ты знаешь?...

- Ты бормочешь во сне одно и тоже. Лина. Кровь. Я уже несколько раз стал свидетелем момента, когда он тебе снился, - отвечаю я, переходя на вкладку даркнета в ноутбуке.

Эмма вздыхает и шмыгает носом, сильнее кутаясь в одеяло.

- Он снится мне постоянно, редко удается нормально поспать, - обреченно шепчет она, не отрывая глаз от экрана.

Моё сердце слегка сжимается. Сейчас она выглядит такой хрупкой и ранимой, словно ёж, который, наконец, убрал свои колючки. Так хочется прижать её к себе... чтобы она спала рядом со мной, в моей спальне, в моих объятиях. Я подавил этот порыв, как подавлял всё нежелательное в себе годами. Не сейчас. Не так.

Вместо этого я закрыл ноутбук. Его свет погас, оставив нас в тусклом свете настольной лампы. Тишина сгустилась, но была уже не пугающей, а... интимной.

- Расскажи, - сказал я, и голос прозвучал неожиданно мягко. Я не смотрел на неё, уставившись в темноту за окном. Так легче было говорить. - Не как следователю. Не как психологу. Расскажи, что видишь. Может... станет легче.

Она замерла. Я чувствовал её взгляд на своем профиле, изучающий, недоверчивый.

- Зачем? - выдохнула она.

- Потому что я не хочу, чтобы тебе снились кошмары, - ответил я честно, и эта честность обожгла меня изнутри. - И потому что... я тоже видел много дерьма... и многое я видел наяву. Иногда помогает... выговориться. Даже если слушает не тот, кто должен.

Молчание длилось вечность. Потом я услышал, как одеяло зашуршало. Она подтянула ноги к груди, обхватив их руками, и тихо начала говорить.

- Там всегда дождь... - её голос был безжизненным, будто весь её свет выкачали в один момент. - И запах... мокрого асфальта и мусора. Я сижу... маленькая, между баками. Вижу, как он... как он...

Она сломалась. Рыдание вырвалось из её горла, тихое, сдавленное, от которого у меня свело желудок. Я не повернулся. Не посмотрел. Позволил ей плакать в темноте, не смущаясь под моим взглядом.

- Я не могу пошевелиться, - прошептала она сквозь слезы. - Я хочу кричать, бежать, ударить его... но я просто сижу. Как мешок с костями. И смотрю. Как будто я не там. Как будто это кино. Лина вся в крови... она просит уйти, но я не могу. А потом... потом он смотрит на меня. И говорит...

Она замолчала, тело содрогнулось.

- Что он говорит, Эмма? - спросил я так же тихо, будто боялся спугнуть её призрака.

- «Ты убийца, котёнок», - она выдавила эти слова, и они повисли в воздухе, леденящие и отвратительные. - А потом... в последнее время... он снимает капюшон. И это... это ты.

Последние слова она выпалила на одном дыхании, словно боялась, что передумает.

И вот оно. Признание, которого я подсознательно ждал и которого боялся больше всего. Её мозг, её травма сшили воедино два самых страшных образа в её жизни. Убийцу сестры и меня.

Я медленно повернулся к ней. Её лицо было залито слезами, глаза - огромные, полные боли и... ожидания. Она ждала, что я рассержусь. Зарычу. Назову её сумасшедшей.

Я ничего не сказал. Просто смотрел. Позволяя ей видеть в моих глазах всё, что я никогда не показывал никому: понимание. Глубокое до костей, понимание того, каково это - когда твои демоны обретают знакомое лицо.

- Я не убивал твою сестру, Эмма, - сказал я наконец, и каждое слово было выверено, как снайперский выстрел. - Но я понимаю, почему твой мозг сделал это. Почему он свел нас вместе в этом кошмаре.

Она смотрела на меня, всхлипывая, пытаясь понять.

- Мы оба - тени, - продолжил я, и голос мой стал глубже, хриплее. - Мы оба пришли из темноты. Мы оба знаем, каково это - быть парализованным страхом. Видеть, как умирает тот, кого ты должен был защитить, и не мочь пошевелить пальцем. Наши демоны... они одного поля ягоды. Твоему мозгу просто было проще надеть моё лицо на твоего старого монстра. Потому что теперь я здесь. Потому что я реальный.

Я наклонился чуть ближе, но не дотрагиваясь до неё.

- И я даю тебе слово, Эмма Грей. Ни один кошмар, ни один призрак из твоего прошлого не причинит тебе вреда, пока я жив. Даже если этому призраку придется носить моё лицо. Я буду стоять между тобой и им. Каждую ночь.

Она смотрела на меня, слезы медленно высыхали на её щеках. В её глазах бушевала буря - недоверие, надежда, страх, и что-то ещё... что-то похожее на начало облегчения.

- Ты празднуешь Рождество? - внезапно прошептала она.

Я вздохнул, откидываясь на спинку дивана.

- Нет. Не люблю этот праздник.

Стоит ли мне говорить, что я никогда его и не праздновал? В детстве Рождество проходило, как обычный будний день. Пьяный отец, рыдающая мать. И моя комната, в которой был лишь старый матрас и порванные игрушки.

Эмма словно уловила мои мысли и коснулась моей руки, от чего по моему телу пролетел электрический разряд.

- Я тоже, но... - она запнулась, будто обдумывала последующие слова. - Может отпразднуем его вместе? - в её глазах появилась надежда, но меня это предложение повергло в немое удивление.

Конечно. Конечно, я, черт возьми, хочу отметить с ней Рождество. Я хочу быть с ней в любых ситуациях, и в горе, и в радости. Но... я не хочу, чтобы мой дом стал для неё вечной тюрьмой, в которой ей придется отмечать возможно единственный праздник. Мои слова срываются с губ быстрее, чем я успеваю подумать.

- Хочешь я отвезу тебя к блондинке?

Её глаза расширяются от удивления и недоверия. После стольких недель обитания здесь, в моем логове, монстр наконец разрешает выйти на волю? Удивительно. Вина начинает просыпаться глубоко в груди, когда я осознаю, что буквально заточил её, не давая права выбора.

- Правда? Ты не шутишь? - всё ещё не веря, шепчет она.

Я кивнул, но не смог взглянуть на неё.

- Да, но я буду с тобой. Это очень опасно, ты должна это понять, но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя пленницей. - Слова выходили из моего горла с трудом. Я боялся этого, боялся, что она окажется в опасности, но желание дать ей то, чего она так сильно желает, пересилило меня.

Внезапно она обняла меня. Её теплые, нежные руки обхватили мои плечи и хрупкое тело прижалось к моему. В моем мозгу что-то заклинило. Тело напряглось так, словно в любой момент треснут мышцы. Её сладкий запах ударил в ноздри с такой силой, что мне показалось, что от него я могу потерять сознание. Это невероятное чувство. Настолько невероятное, что мне захотелось зарычать от удовольствия. Сдавить её в своих объятиях до хруста костей и не отпускать. Никогда. Ни за что. Наконец почувствовать вкус её манящих губ, которые уже снятся мне во снах. Моя одержимость ей становится сильнее с каждым чертовым мгновением. Её изящный носик коснулся моей шеи, теплое дыхание обжигало кожу. И, черт возьми, мой член был готов взорваться от возникшего в нём напряжения. Стало даже больно, чертовский больно от того, как он упирался и сдавливал ткань джинсов. Я в полном дерьме.

Моя рука легла ей на спину и осторожно погладила её между лопаток. Я не хочу, чтобы это закончилось, не хочу спугнуть её. Но, к сожалению, всё рано или поздно заканчивается, и она отстраняется. Её глаза слабо блестят в свете настольной лампы, но на губах светится самая нежная, самая невероятная улыбка, которую я когда-либо видел. Я не хочу, чтобы она пропадала. Я хочу, чтобы эта улыбка озаряла её лицо постоянно, стирая все следы слез и кошмаров в её голове. Это будет моим стимулом, сделать её счастливой, даже если в её счастье не будет меня.

- Спасибо... - шепчет она, слегка шмыгая носом. - Только... Лис нужно будет подготовить к встрече с тобой, - в её голосе промелькнуло беспокойство, которое вызвало у меня хриплый смешок.

- Завтра позвонишь ей и скажешь, что на Рождество приедешь к ней и познакомишь с парнем, которого встретила в Эдинбурге.

- Ей же... нельзя ничего знать о происходящем..?

- Пока нет, нам не нужны лишние уши. Мы уже обсуждали это с тобой, котёнок.

Она вдохнула и зажала между пальцев переносицу. Видно, как она устала, ещё чуть-чуть и она уснет.

- Ты прав... - выдыхает она, откидывая голову на спинку дивана, а я сдерживаюсь, лишь бы не убрать волосы с её нежной щеки.

- Обсудим это завтра, тебе нужно отдохнуть.

Я повернул голову и встретился с её взглядом. Впервые за всю эту безумную ночь уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки. Нежной. Опасной.

- Иди спать, котёнок. Рассвет ещё не скоро. И на этот раз... спи спокойно. Я на посту.

Она заколебалась, словно не хотела уходить. Её пальцы сильнее сжали одеяло, а глаза приняли умоляющее, смущенное выражение.

- А... м...можно... я побуду с тобой?... - тихонько прошептала она, и мои губы невольно расплылись в мягкой улыбке.

- Конечно.

Я подвинулся, давая ей больше пространства, а она заёрзала, устраиваясь поудобнее. Я старался не смотреть на неё, пытался сосредоточиться на экране, но её присутствие сводило меня с ума. Чувствую себя медведем, перед которым поставили банку мёда и запретили её трогать. Изображения и объявления на этом скрытом уголке интернета, который наполнен самыми незаконными, грязными, извращенными чертами человечества, наполнены предложениями о продаже наркотиков, органов, людей, секс рабынь. Наём киллеров тоже чаще всего происходит здесь, именно поэтому я пытаюсь найти хоть что-то, что может быть здесь связано с Энигмой. Но дыхание Эммы, которое стало божественным звуком в этой гробовой тишине стало выравниваться и становиться более глубоким, что означало, что она засыпает. Какое-то время я продолжал прочёсывать все уголки даркнета, в надежде на любую зацепку, пока голова Эммы не упала мне на плечо. Я застыл, боясь пошевелиться. Стоит мне её уложить обратно или вовсе отнести в постель? Что-то внутри меня начало обливаться неимоверной нежностью, и я решил, что позволю себе насладиться её молчаливым, сонным присутствием. Аккуратно откинувшись назад, я слегка поправляю её положение и прикрываю глаза. Впервые за долгое время я чувствую нотку удовлетворения и спокойствия. Потому что она здесь. Она рядом. В безопасности. И мне больше ничего не нужно, только она. Моя голова мягко опускается ей на макушку, а нос вдыхает вишневый аромат её волос. Он как наркотик, который пьянит и заставляет мою голову кружиться в бесконечной эйфории.

Я не замечаю, как проходит час, но этот час был самым лучшим в моем жизни. Моя шея начала затекать из-за неудобного положения, и я решаю, что Эмму нужно отнести в спальню. Не хочу, чтобы она ощущала даже малейший дискомфорт. Слегка поерзав, я начинаю менять свое положение, чтобы подхватить её на руки. Но внезапно, рука Эммы ложится мне на талию, а с губ срывается отчаянный стон, словно она боится, что я уйду. В груди что-то болезненно сжалось, но губы снова растянулись в нежной улыбке. Я нужен ей. Мои губы невесомо касаются её уха, стараясь её не разбудить.

- Я никуда не уйду, котёнок. Всё хорошо. Просто отнесу тебя в постель, - шепчу я и просовываю руку ей под колени.

От этих слов она успокаивается, словно слышит меня сквозь дымку, возможно, наконец, спокойного сна. Я легко подхватываю её на руки, чувствуя, насколько она хрупкая в моих объятиях. Её голова опускается мне на грудь, и я направляюсь в спальню, которую я освободил специально для неё. Опустив её на мягкие простыни, я укрываю её одеялом и задерживаюсь взглядом на прекрасных чертах лица. Ни одна девушка для меня не была настолько совершенна, как Эмма. Моя рука мягко убирает волосы с её щеки. Не могу удержаться, это выше моих сил. Рука аккуратно обхватывает её щеку и поглаживает нежную кожу большим пальцем. Она неосознанно потянулась к моему прикосновению, как настоящий котёнок, который жаждет ласки. Не помню, когда я так много улыбался за такое короткое время. С ней я чувствую себя совсем по-другому. Не убийцей, не безжалостным палачом, не монстром. С ней я чувствую себя простым человеком, который хочет сохранить единственный свет, так внезапно подброшенный судьбой.

Мне нужно уйти, не мучать себя ещё сильнее, нужно продолжить расследование. С этими мыслями я отстраняюсь и иду к двери, но внезапно меня останавливает тихий, умоляющий шепот.

- Не уходи...

Я моментально поворачиваюсь к ней, она слабо ёрзает на кровати. Мои мысли мечутся и пытаются принять решение. Да какое к черту решение, я обещал быть с ней. Она сама меня зовёт.

В несколько шагов пересекаю комнату и сажусь на край кровати.

- Я здесь. Я никуда не уйду, - шепчу я, ласково касаясь её руки, чтобы она почувствовала, что я здесь.

Она ещё не проснулась, её разум находится в полусне, поэтому даже в таком состоянии она осознает мои слова и расслабляется. Повернувшись на бок, она сильнее кутается в одеяло и берет мою руку в свою, прижимая её к своей груди. Пару секунд я сижу, и пытаюсь осознать её действия. Это вызвано слабым состоянием или это то, о чем я думаю? С моих губ срывается сокрушительный вздох, потому что я поверю во всё, но только не в возникшие в ней чувства. Это не возможно, как бы это грустно не звучало.

Устроившись поудобнее рядом с ней, я мягко поглаживаю костяшки её пальцев и смотрю в потолок. В моей голове прокручиваются события прошедших месяцев, и мне всё тяжелее дается понять, как выбраться из всего этого дерьма. Не было ни одного дела, которое я не мог бы решить, но это... Впервые в моём сломанном сознании начинают играть сомнения. Страх просыпается во мне чаще, чем когда либо. Запахи чувств начинают притупляться, я больше не слышу их так остро, как раньше. Раньше я был хищником, который умеет охотиться, который чувствует добычу на расстоянии, но сейчас... мои способности начинают притупляться. Это пугает. Но больше меня пугает то, что из-за этого мне будет сложнее её защищать.

Мои веки начинают постепенно тяжелеть, сон начинает овладевать моим телом и я поддаюсь ему без сопротивления, всё ещё слыша тихое дыхание моего котёнка и спокойное биение её сердца.

________________________

Сегодня я весь на нервах, потому что в эту минуту мы с котёнком едем к её любимой блондинке на Рождественский ужин. Ну, ещё и на Рождественскую ярмарку заскочим, потому что её подружка просто неугомонна и уговаривала её пойти туда больше получаса. Мне не нравилась эта идея, мне в принципе всё это не нравится, но я понимаю, что Эмме это нужно. Нам обоим было бы неплохо отвлечься от всего того, что на нас навалилось, и отметить Рождество не такой уж плохой вариант. Но у меня всё равно плохое предчувствие.

Она мечтательно смотрит в окно, её глаза впервые за долгое время полны спокойствия и предвкушения. Успокаивающая музыка заполняет салон, перебивая собой звуки двигателя. Лондон превратился в снежное королевство, всё вокруг замёл снег, а улицы украшены в разные праздничные штуки. Все ждут заветную ночь, в которую люди собираются семьями и едят кучу разной еды. Никогда этого не понимал, а может, просто завидовал. У меня же такого никогда не было.

Прошла ровно неделя с той ночи, как она обняла меня. Впервые обняла. Должен сказать, что похоже мы начали сближаться, и это меня чертовски радует. Моему удивлению не было предела, когда я проснулся и обнаружил, что лежу в постели и укрыт одеялом, хотя точно помню, что засыпал сидя, держа её за руку. Оказывается, она встала раньше и уложила меня в более удобное положение. Ещё и завтрак приготовила. Идеальная девушка. Настолько идеальная, что я всё больше начинаю себя чувствовать глупым, влюбленным подростком. Совсем с катушек слетел, ну правда. Не упущу и тот момент, что мне пришлось экстренно бежать в ванну, когда я увидел её в облегающей майке у плиты. Эта чёртова майка так шикарно облегала её фигуру. Её тонкая талия, идеальная грудь, которую так и хочется ощутить в своих руках. Всё это заставляло мой член твердеть и пульсировать сильнее с каждым мгновением. Она убивает меня. Убивает все мои принципы и обостряет животные инстинкты, которые ох как тяжело сдерживать. Но похоже, она этого не понимает.

Мы обговорили с ней все детали предстоящего вечера. Блондинке она меня представит, как своего парня, которого она встретила в отъезде. Байку нашего знакомства мы тоже продумали, всё должно пройти по маслу. Единственное, что меня напрягает больше всего - это парень Алис, как его там... Джереми. По словам Эммы, он скользкий и заносчивый тип. Чувствую, что вечер будет веселым.

- Волнуешься? - тихо спрашиваю я, крепче сжимая руль.

Её взгляд отрывается от сверкающих витрин и мягко ложится на меня. Уголки её губ приподнимаются в едва заметной улыбке, но она не выглядит обеспокоенной. Наоборот.

- Немного, - признаётся она, и её палец начинает беззвучно выбивать ритм на тёплом кожаном сиденье. - Но больше из-за того, что придётся врать Лис. Я не люблю это делать. Особенно ей.

Голос её звучит виновато, и во мне что-то сжимается. Она готова впустить меня в свою жизнь, пусть и под вымышленным предлогом, и её главная забота - не собственная безопасность, а чувства подруги. Эта её черта, эта невероятная, иррациональная верность, сводит меня с ума и восхищает одновременно.

- Не врать, - поправляю я, сворачивая на знакомую улицу. - Просто... не договаривать. Ей же лучше. Чем меньше она знает, тем дальше она от всего этого дерьма.

Она кивает, но я вижу, как её плечи всё ещё напряжены. Я хочу положить на них руку. Сжать. Убедить, что всё будет хорошо. Но мои пальцы лишь сильнее впиваются в руль.

- А ты? - вдруг спрашивает она, поворачиваясь ко мне. В её зелёных глазах мелькает искра тревоги. - Ты же ненавидишь всё это. Толпы, светские беседы, притворство.

Я усмехаюсь, сухо, беззвучно.

- Я ненавижу многое, котёнок. Но потерпеть пару часов ради тебя... - Я делаю паузу, выбирая слова. Что-то честное, но не слишком откровенное. - Это не самая сложная миссия в моей жизни.

Она улыбается, и это похоже на луч солнца, пробившийся сквозь лондонскую мглу. От этого в груди становится тепло и... чертовски неуютно. Потому что эта теплота - слабость. А слабость в моём мире ведёт к могиле.

- Просто будь собой, - неожиданно говорит она. - Только... чуть менее опасным. Не надо сверлить Джереми взглядом, даже если он будет вести себя как последний мудак. Лис будет расстроена.

«Будь собой». Ироничный совет для человека, который десятилетиями примерял и сбрасывал личности, как перчатки. Но в её устах это звучит не как приказ, а как разрешение. Как будто она говорит: «Мне не страшно. Даже от тебя самого».

- Постараюсь, - хрипло обещаю я, и это слово кажется чужым на моём языке.

Мы подъезжаем к дому. Окна горят тёплым светом, на двери висит венок с красными ягодами. Картина идеального, безопасного праздника. Всё, чего у нас никогда не было и никогда не будет.

Я глушу двигатель. Тишина в салоне становится оглушительной. Она смотрит на дом, потом на меня. В её взгляде - вопрос и тихая просьба о поддержке.

Я протягиваю руку через консоль. Не чтобы взять её ладонь. Чтобы аккуратно, одним движением большого пальца, стереть след от туши под её глазом. Кожа под подушечкой пальца невероятно мягкая.

- Готово, - говорю я, и голос звучит неожиданно низко. - Ты идеальна.

Она замирает, её глаза широко раскрыты, губы чуть приоткрыты. Она переводит взгляд с моей руки на моё лицо, и я вижу, как по её щекам разливается румянец. Этот простой жест, эта мнимая забота о её внешности, ранит её броню куда сильнее, чем любая моя угроза.

Она глубоко вдыхает, собираясь с духом.

- Поехали? - её голос чуть дрожит.

Я киваю, выхожу из машины и обхожу её, чтобы открыть ей дверь. Старомодный жест. Бессмысленный с тактической точки зрения. Но сейчас... сейчас он кажется единственно правильным.

Подаю ей руку, чтобы помочь выйти. Она принимает её, и её пальцы холодные, но уверенные. Она не отпускает мою руку, когда мы идём к двери. Наш контакт скрыт складками её тёплого пальто, но он есть. Тонкая, живая нить между нами в этом театральном представлении.

Перед тем как нажать на звонок, она на секунду задерживает взгляд на мне. В её глазах - не страх, а решимость. И что-то ещё... что-то, от чего мое сердце делает тяжёлый, непривычный удар где-то в районе горла.

«Будь собой», - вспоминаю я её слова.

Я делаю едва заметный кивок.

Всегда, котёнок. Даже когда играю роль.

Дверь распахивается, и нас встречает взрыв тепла, света и голоса Алис:

- ЭММА! - оглушительный визг, и блондинка буквально выпрыгивает в проем, обрушивая на мою спутницу в объятия. - Боже, как же я соскучилась! Ты не звонила, не писала, я уже думала, тебя похитили!

Эмма смеется, этот звук такой же легкий и чистый, как хруст свежего снега.

- Прости, Лис, было... много дел. - Она отстраняется и жестом представляет меня. - Это Крис. Крис, моя лучшая подруга - Алис.

Я киваю, стараясь придать своему лицу максимально нейтральное, не угрожающее выражение. «Приятно познакомиться».

Алис замирает, её широкие голубые глаза с интересом и легким испугом пробегают по мне с ног до головы. Она видит высокого, широкоплечего мужчину в простой, но дорогой черной водолазке и темных брюках, с лицом, которое сложно назвать мягким.

- О... Привет, Крис. Заходите, проходите! - Она отступает, пропуская нас внутрь. - Джереми! Гости пришли!

В гостиной, у камина, стоит тот самый Джереми. Высокий, ухоженный, в пафосном свитере. Он оценивающе смотрит на меня, и в его взгляде сразу читается соперничество. Мужчина, привыкший быть альфой в своей стае, почуял другого хищника. Боже, по нему сразу понятно, что он ещё тот ублюдок. Эмма как всегда права.

- Крис, да? - протягивает он руку для формального, сильного рукопожатия. Я принимаю его, контролируя силу, но позволяю ему почувствовать жесткость своих ладоней. Его глаза чуть сужаются. - Эмма о тебе ничего не рассказывала. Чем занимаешься?

Классический вопрос. Тест на статус.

- Частная безопасность, - отвечаю я ровно, отпуская его руку. - Консультации, охрана объектов.

- А, телохранитель, - произносит Джереми с легкой, едва уловимой снисходительностью в голосе. - Интересно. А клиенты опасные попадаются?

Ох, как же хочется свернуть этому придурку шею. Я чувствую, как Эмма напрягается рядом. Моя рука сама ложится ей на поясницу, легким, но однозначным жестом.

- Бывает, - говорю я, глядя ему прямо в глаза. Взгляд спокоен, пуст и тяжел, как свинец. - Но я умею с ними договариваться.

Наступает короткая, неловкая пауза. Джереми что-то понял. Или почувствовал. Он отводит взгляд первым.

- Ну, раз уж ты специалист по безопасности, можешь оценить нашу сигнализацию, - бросает он уже менее уверенно и направляется к столу с выпивкой. - Эм, вино? Крис, виски?

Могу только пробить тебе череп, щенок. Хочется ответить мне, но, к сожалению, не сегодня.

Вечер продолжается. Ужин. Дурацкие тосты. Дурацкие шутки Джереми и бесконечный выпендреж по поводу его финансов. Он ещё не знает, с кем разговаривает. Алис тараторит без умолку, а я сижу, наблюдаю. Рука моя то и дело находит поясницу Эммы или её руку под столом - это островок реальности в этом море фальшивого веселья и празднования. Она отвечает на прикосновения легким наклоном головы, улыбкой, украдкой брошенным взглядом. Наш тихий диалог на языке взглядов и касаний.

И всё это время мой внутренний радар работает на полную. Я сканирую окна, прикидываю укрытия, оцениваю углы обзора. Каждый громкий хлопок на улице заставляет мышцы спины непроизвольно напрягаться. Это невыносимо. Но когда я вижу, как она смеется над какой-то глупостью Алис, как её глаза сияют в свете гирлянд, - понимаю, что терплю. Ради этого.

Джереми не дает мне покоя. Что-то мне подсказывает, что на нем всего лишь маска безмозглого мажора. То, как он бросает многозначительные взгляды в мою сторону, как тщательно пытается узнать о наших отношениях, меня чертовски напрягает. Возможно, во мне уже играет паранойя, но что-то в этом щенке не чисто. С него нельзя спускать глаз.

После ужина мы пошли на ярмарку. Давка, огни, сладкая вата, крики детей. Ад. Абсолютный ад для человека моей профессии. Я иду за ней, как её тень, постоянно держа в поле зрения окружение. Моя рука никогда не отпускает её дальше, чем на полметра. Джереми что-то ехидное говорит о «гиперопеке». Алис умиляется. Эмма просто берет мою руку и вплетает свои пальцы между моих, прижимая нашу сцепку к своей груди.

- Всё хорошо, - шепчет она мне, поднявшись на цыпочки, чтобы говорить прямо в ухо. Её дыхание щекочет кожу. - Я с тобой. Мы в безопасности.

И черт возьми, она права. Потому что я здесь. И пока я дышу, ни одна сволочь не посмеет к ней подойти.

Мы стоим у перил, смотрим на ледяной каток, пьем глинтвейн из бумажных стаканчиков. Она прижимается ко мне боком, делясь теплом. На щеках у неё румянец от мороза и вина.

- Спасибо, - тихо говорит она, глядя не на меня, а на огни вдалеке. - За то, что согласился на всё это. Я знаю, тебе тяжело.

Я не отвечаю. Просто наклоняюсь и касаюсь губами её виска. Быстро, почти незаметно. Её ресницы трепещут. Это было необдуманно, словно моё тело решило всё за меня. Я забоялся, что она испугается, отстранится и уйдет. Но этого не произошло. Она застыла на мгновение, её щеки залил яркий румянец, который выглядел очень очаровательно. Её взгляд метнулся ко мне и в свете рождественских фонарей, с розовыми щеками и кончиком носа, снежинками на ресницах, она выглядела, как ангел. Ангел, который спустился ко мне с небес, чтобы спасти мою душу. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, я наблюдал, как её губы растянулись в смущенной улыбке. Боже, как же хочется её поцеловать. Почувствовать вкус её сладких губ, ощутить привкус рождественского глинтвейна, зарыться пальцами в её волосы и прижать к себе. Мои глаза то и дело смотрят на ее губы, не могу отвести взгляд. Наваждение становится всё сильнее и, кажется, я вот-вот поддамся ему, но этот момент прерывает голос Алис.

- Эй! Ребята! Пойдёмте на каток!

Эмма отрывает от меня взгляд, но мой так и прикован к ней. Пусть всё идёт к черту, я хочу смотреть только на неё.

- Ты умеешь кататься на коньках? - спрашивает она, делая глоток глинтвейна.

- Я умею всё, котёнок, - усмехаюсь я, и мой ответ звучит многозначительно.

Она смеется.

- Вот и проверим, пошли!

Она берёт меня за руку и ведет к катку, где уже стоят Алис и Джереми. Этот щенок снова прожигает меня взглядом, который не предвещает ничего хорошего. Боже, помоги мне сдержаться и не выбить ему зубы при всех.

- Я уж думал, что вы решили занять туалетную кабинку, - бросает Джереми и усмехается.

Его посыл ясен, все его сразу поняли. Эмма краснеет от смущения, её пальцы сильнее сжали мою руку. Алис толкает его локтем и шипит. Но мой гнев уже начал безвозвратно разрастаться. Какого, блять, чёрта это чмо открывает свой рот? Моя челюсть сжимается, а в голове начинают звенеть опасные звоночки.

- Что ты сказал? - мой голос становится похож на угрожающее рычание.

- Ничего, тебе показалось, - отмахивается тот, и я уже представляю, как вешаю его на его же кишках.

- Джереми! Что на тебя нашло!? - шипит Алис.

Эмма вздыхает, её настроение явно упало.

- Кстати о туалетах, пойду займу одну из кабинок, - устало и в тоже время раздраженно говорит она, бросая взгляд на Джереми, который отвечает на это усмешкой.

Я уже разворачиваюсь, чтобы пойти с ней, но она внезапно меня останавливает.

- Крис, я сама, - она устало мне улыбается. - Купи пока билеты с ребятами и... постарайся не убить этого придурка. Я быстро.

- Но...

- Крис. Всё хорошо, я туда и обратно. Честно.

Её успокаивающая улыбка и прикосновение руки к моему плечу, заставляют меня сдаться. Как бы я не хотел пойти с ней, я понимаю, что в женском туалете мне не место. Чувствую себя нанькой-наседкой.

- Хорошо, только быстро.

Она кивнула и развернулась, удаляясь из виду. Моё сердце начало биться быстрее, осознавая, что она ушла. Она скоро вернется. Всё хорошо.

Подойдя к кассе, я оплачиваю два билета и чувствую вибрацию в кармане куртки. Сообщение от Рика.

«Движение. Будь начеку.»

Я попросил его быть со мной на связи и проследить за ярмаркой через камеры, которые он взломал. У меня до сих пор сомнения на счёт него, но он единственный вариант, который сможет помочь мне в сегодняшний вечер.

Лёд прокатывается по спине. Предчувствие не обмануло. Вечер окончен.

Я моментально срываюсь с места и бегу к уличным туалетным кабинкам в надежде, что сценарии, проносившиеся в моей голове обманчивы. Я стучу кулаками в каждую из них, но ни в одной нет Эммы. Где она?! Меня начинает охватывать страх - острый, леденящий душу, пронизывающий каждую клеточку моего тела. Телефон снова начинает вибрировать, и я сразу поднимаю трубку.

- Крис! Она в чёрном мерседесе, в том, который тебя таранил! Быстрее!!! - взволнованно говорит Рик.

ЧЁРТ! ЧЁРТ! ЧЁРТ!

Расталкивая людей, я бегу со всех ног к машине. Нельзя было её оставлять. Нельзя! Крис, ты идиот!

- Следи за ним! Не смей выпускать из виду, Рик! Ты меня понял?! - почти кричу я в трубку, уже запрыгивая в свою тачку.

- Понял. Они сворачивают в сторону Лондонского Тауэра.

Моя нога впечатывается в педаль газа и я вылетаю на на дорогу, не обращая внимания на сигналы водителей. Успеть. Спасти. Давай, Блэк, ты не можешь так её подвести! Ты не можешь потерять её тогда, когда наконец смог обрести смысл жизни! ДАВАЙ, СУКА, ДАВАЙ!!!

Мои глаза застилает красная пелена, сейчас я готов убить любого, кто появится у меня на пути. Я вырву глотки ублюдкам, которые посмели её тронуть. Посмели тронуть моё.

- Где они?! - рычу я, делая крутой поворот.

- Они пропали, Крис. Я не вижу их.

От этих слов моё сердце замирает. Я перестаю слышать окружающие меня звуки, адреналин хлынул по моим венам с удвоенной силой. Пропали. Как, блять, они пропали?! Пальцы сжимают руль так сильно, что, кажется, он треснет под моими ладонями. Я перестаю видеть что-либо. Всё становится красным. Пульс бьется в висках, как приговор.

Потерял. Подвёл. Упустил.

- НАЙДИ ИХ! - кричу я в трубку и бью ладонью о руль.

Зверь во мне проснулся и захотел крови. Так сильно, что я готов вгрызаться в глотки любому, кто причастен к этому собственными зубами.

Я найду её, чего бы мне это не стоило. И выпотрошу всех, кто посмел к ней прикоснуться.

тгк: авторский уголок💔 Анонсы глав и многое другое, вы можете найти там:3