Под Кожей

Комната обвита мраком и запахом витающего от меня напряжения. Единственным источником света была луна, пробивающееся сквозь щель чёрных штор. Она выхватывала из тьмы полоску скулы и чёртову влагу моих уставших глаз. Тишина в спальне была густой, почти осязаемой, как бархатный гроб. Ночь за окном была глубокая, наводящая ещё больший хаос в моем и так измотанном разуме. Я люблю сумеречное время, нет ничего лучше чем ходить по пустым улицам, окутанным тёмной вуалью, и искать грязные души, которым уже давно пора на покой. Но не сегодня.

Все чёртовы две недели я восстанавливался после проваленной операции убийства Осборна, и до сих пор некоторые из моих травм заживают. Голова ещё переодически трещит по швам, а плечо невыносимо ноет, но это малое, что меня сейчас волнует. Я не видел её. Две, сука, недели я не видел её лица, и это было чёртовой пыткой. Не слышал её голоса. Не видел, как она хмурит брови, пока просматривает нудные бумажки на работе. Да, я отправлял ей несколько записок, чтобы она не забывала обо мне, но этого недостаточно. Их доставлял Рик, не я. Я не видел её реакцию, не видел, как она спит, нихрена я не видел! Мой разум, да нет, весь организм бунтовал против этого. Я ловил себя на том, что даже дома ищу её запах. Именно поэтому потребовал у Рика купить вишнёвый освежитель воздуха. Он хотел отправить меня в психушку, но купил. Рик вообще относится к моей одержимости с очень скептически, хотя, я его понимаю. Ведь при виде любой девушки с шоколадными волосами в соц сетях моё сердце начинало биться чаще. Это не просто интерес. Это болезнь. Она стала моим наркотиком. Единственным источником чего-то, что не является...пустотой. И я знаю, что единственный способ прекратить эту ломку - это пуля в мою голову или в её. Другого выхода нет. Вся моя жизнь состояла только из боли и попыток её заглушить. В этом мы с ней похожи. С моих губ срывается горький смешок. Но у неё была хотя бы маленькая часть счастливого детства, в отличие от меня. Но даже сейчас, когда я впервые почувствовал что-то светлое, что-то...тёплое, всё это может сгореть до тла. Мне просто не предначертано жить как нормальный человек. Потому что я им не являюсь.

Я сижу в своём кожаном кресле, откинувшись на мягкую спинку и курю. Дым, как яд проникает в мои лёгкие, оставляя там свои сети, и выходит назад пока я пытаюсь совладать со своими мыслями. Тишину нарушало лишь редкое, прерывистое дыхание Эммы, лежащей в моей постели. Она дышит. Просто дышит. Это единственное, что имеет значение в эту секунду. Вдох. Выдох. Грудь поднимается и опускается. Примитивный, животный ритуал жизни, которой я наблюдаю, как загипнотизированный. Я принёс её сюда. На свою территорию. В свой дом, где пахнет мной. Где в шкафу висит бронежилет со следами чужих пуль. Я принёс раненую птицу в клетку к волку.

И теперь сижу здесь, как наказанный пёс. Потому что не смею подойти ближе. Потому что не могу её касаться в таком уязвимом состоянии. Не уверен, могу ли теперь касаться её вообще. Каждый её взгляд, каждое прикосновение делает меня слабым, несдержанным зверем. Она хрупкая и нежная, но умеющая показать свою сталь. А я просто...монстр.

Я должен был отвезти её в больницу или к той блондинке, в любое другое место. Но я привёз её сюда. Эгоист? Бесспорно. Потому что я не выдержал мысли, что не буду знать, жива ли она. Что не смогу её контролировать. В тот момент, когда я увидел её распростертое на полу тело в луже крови, мой мозг не мог ясно мыслить. Да, я был в доме этого щенка. Хотел выполнить данное ей обещание. Не собирался с ним вести светские беседы, я хотел крови. Но не успел войти в комнату. Она появилась раньше. Мне пришлось скрыться в его гардеробной, чтобы избежать нашего наверняка недружелюбного столкновения. Но услышав глухой стук, я сразу выбрался наружу, в надежде, что это не то, о чём я думаю. Она лежала неподвижно, почти безжизненно. Её руки запачкала кровь, а по лицу все ещё стекали остатки слез. Рядом лежал окровавленный нож, от чего моё сердце на секунду остановилось. Я бросился к ней, опустившись на колени, проверил пульс, приложив два пальца к сонной артерии. С моих губ сорвался вздох облегчения. Жива. Слава Богу. Аккуратными, нежными движениями я осмотрел её тело. Ни ран, ни порезов не было, значит...кровь не её. Неужели этого придурка? Не было времени думать, нужно обеспечить её безопасность. Но как только я подхватил Эмму на руки, из её пальцев выскользнул кусок бумаги. Не став медлить, я поднял его и засунул в карман. Разберусь с этим позже. Прижав её к груди, я пошёл к машине, не обращая на снова возникшую боль в плече. В моей голове царил целый шквал, а тело было напряженно как пружина. Впервые за всю свою жизнь я почувствовал...страх. Страх за её жизнь. Он кипел во всём моём организме, как вулкан готовый к извержению. А запах... резкий и острый, как лезвие ножа. Я в полной заднице.

Уложив её на заднее сиденье, придерживая голову, я позвонил Рику. Не став ничего объяснять, я назвал адрес дома и попросил всё там прибрать. Нам не нужны лишние глаза, а тем более любопытные и бесполезные копы.

Теперь Эмма лежит здесь, сжавшись в комок, даже во сне. Защищается. От мира. От меня. Её пальцы сжаты в кулачки, такие маленькие. Я бы мог разжать их одним движением. Или сломать. Самый большой ужас в том, что я смотрю на неё и не знаю, что чувствую. Но знаю, что готов убить любого, кто войдёт в эту дверь.

Она пошевелилась, и одеяло сползло с её плеча. На коже проступили синяки, которые оставил тот кудрявый ублюдок. Ярость, горячая и знакомая, тут же заполнила меня. Успокойся. Сейчас она в безопасности. Я просидел так несколько часов и просижу ещё столько же. Буду сидеть и смотреть. На её дыхание, на биение пульса на её шее и при случае, успокаивать от кошмаров. Эта хрупкая, как ваза жизнь, теперь под моей ответственность. Монстр решил стать героем. Смешно. Мои мысли заставляют меня снова засмеяться. Какой абсурд. Глупо думать, что такой как я сможет что-то ей дать. Защиту? Возможно. Но ничто не дается просто так. Даже за это прийдется платить и никто не сможет этого изменить.

Вот он, безжалостный киллер Блэк. Лучший в своём деле. Палач, который с легкостью отнимает жизни других людей, теперь сидит в комнате со спящей девушкой, которую наивно хочет защитить. Почему? Да хер его знает. Может в нём говорит тот мальчик, который не успел спасти собственную мать? Или у него просто поехала крыша. В любом случае исход один.

Голова снова начала раскалываться от всего этого дерьма. Я тру глаза и зажимаю переносицу между пальцев. Чёрт бы побрал всё это говно. Снова хочу курить, несмотря на то, что я выкурил уже 3 сигареты пока сижу здесь. Плевать. Потянувшись за новой в карман, я нащупываю ту самую бумажку. Она была заляпана кровью, но мой взгляд сразу падает на надпись, написанную аккуратным почерком.

«Эмме.»

Моя бровь приподнимается, и я медленно разворачиваю свёрток.

«Игра началась, дочка.»

Какого чёрта?... Я моментально выпрямляюсь и ещё раз всматриваюсь в текст. Её отец? Мой взгляд переходит на Эмму, которая зашевелилась во сне и начала что-то бормотать. В одно мгновение мне показалось, что в её сонном бреду прозвучало моё имя. Просто показалось. Но я всё равно встаю. Очередной кошмар охватывает её разум и она мечется в постели, как маленький зверёк запертый в клетку. Присаживаясь на корточки у подножья кровати, я какое-то время наблюдаю за ней. Её брови сходятся на переносице, с губ срываются тихие стоны и всхлипывания, а пальцы сжимают простыни. Из бормотаний я различаю уже знакомые мне фрагменты. Лина. Главная травма, которая засела глубоко в её сердце, за которую она винит себя. Пряди волос застилают искаженное страхом лицо, и я поднимаю руку, чтобы их убрать, но при следующем звуке застываю.

- Кристофер...

Моё имя сорвалось с её губ, как мольба наполненная отчаянием и страхом. В груди что-то болезненно сжимается, но я не могу понять что именно испытываю. Жалость, безразличие или...радость? От того, что она зовёт меня. Что думает обо мне. Поднявшись, я аккуратно укрываю её плечи одеялом и немного помедлив, убираю волосы с её лица, касаясь костяшками нежной кожи щеки. Под пальцами она ощущается как бархат, к которому хочется прикасаться снова и снова. Некоторое время я всматриваюсь в её лицо, наблюдая, как она постепенно успокаивается и погружается в глубокий сон без сновидений. Даже в таком состоянии она чертовски красива. «Красавица и чудовище», сказка со счастливым концом. Но не в нашем случае. В реальности всё намного сложнее.
«Я вырву тебе трахею...» эта фраза хорошо отпечаталась в моем мозгу. Эмма хрупкая телом, но далеко не духом. Не каждый сможет справиться с такой судьбой, как у неё. И не каждый может осмелиться говорить со мной в таком тоне. В ней есть та самая сталь, которую имеют лишь жалкие сотые процента населения планеты.

Взглянув на записку в своей руке, я достаю телефон и захожу в чат с Риком. Он уже завалил меня сообщениями и звонками, но мне было не до этого. Эмма думает, что я убил её сестру, считает меня причиной всех её страданий, но я раскрою ей глаза на правду. Чего бы мне это не стоило.

Не обращая внимания на все отправленные ругательства Рика, я пишу лишь одно.

«Приезжай ко мне утром. У нас новое дело.»

Папаша хочет поиграть, значит, сыграем по крупному.

Всю ночь я просидел рядом с Эммой, не сводя с неё глаз. Я не криминалист и не гений, поэтому без помощи Рика я не начинаю никаких расследований, как минимум у него вся аппаратура. Но мой мозг пытался сложить этот чёртов пазл. Отец, Келл, Лина. Может ли отец быть причастен к убийству собственной дочери? В нашем прогнившем мире всего можно ожидать, но были ли у него мотивы... Тела Сандерсона в доме не было, лишь лужа крови и нож. Шанс, что он и правда мёртв 20%. Как правило такой трюк проворачивают для послания, в моей карьере было много таких случаев. Но как этот баран вообще связан с её отцом? Чёрт.

Помимо этой проблемы висит ещё Марк Осборн, чье убийство сорвалось. Пока я восстанавливался, кроме Эммы в моей голове не было ничего, не говоря уже о каких-то зажравшихся мразях, как Осборн. Это уже ненормально. Я отклоняюсь от своих правил. Раньше, кроме убийств и бабла, в моей жизни не было ничего важней. Я был как вампир, которому нужна была доза своей крови. Как помешанный носился за деньгами, в надежде, что богатство принесет мне хоть какой-то комфорт. А сейчас... сейчас я как наркоман, который подсел на новый наркотик. Эмму. Когда я касаюсь её, моё тело испытывает чистый кайф и эйфорию. Когда её нет рядом, я как псих в смирительной рубашке, не знаю куда себя деть. Не могу этого понять и принять тоже не могу. Мой разум постоянно кричит

МОНСТР, МОНСТР, МОНСТР! ТЫ ПОГУБИШЬ ЕЁ! ТЫ НЕДОСТОИН СЧАСТЬЯ!

Но как справиться с той бурей, которая творится у меня внутри? Верно. Никак.

Встав с пола, я выхожу из комнаты и иду в свой кабинет. Нужно отвлечься. На улице уже посветлело, но я думаю Эмма ещё долго проспит. В крайнем случае, я точно услышу, когда она проснётся. Достав телефон, я просматриваю всё то, что мне ранее высылал Рик. Машина, которая таранила меня оказалась угнанной, владелец обычный смертный. Осборн до сих пор в Лас Вегасе, но что он там забыл с русскими... Бизнесмен имеющий большой авторитет и множество грязных делишек, вдруг бежит для встречи с конкурентами. Единственной причиной может быть то, что ему нужна срочная защита. Защита от тех, кого тяжело сломить, кто славится своим насилием и авторитетом в преступном мире. Умно Марк, умно. Ну что ж, и оттуда мы тебя достанем. Другой вопрос, от кого он прячется. Осборн всегда славился своей безнаказанностью. Он разбрасывался деньгами как мог, люди для него были не больше чем рабами. Девушки... Из меня вырывается глубокое рычание, когда я только думаю об этом. Девушки для него были спермоприёмниками. Нет, он не хватался за первую попавшуюся девочку, которая попадалась ему на глаза, он выбирал исключительно красивых, молодых, а при случае из богатых семей. Как товар. Приятель обанкротился, находится в опасности или любое другое дерьмо, а Осборн в свою очередь предлагает помощь, взамен на самое дорогое, что есть у отца. Дочь. Его не волновал возраст, был это совсем ребёнок или состоявшаяся девушка, он брал всех, кто его привлечёт. И сделки никогда не отклоняются, ведь люди готовы на всё ради денег. Даже продать своих детей конченому извращенцу. Ни одна из них не выходила от него невредимой. Кто с бесконечными синяками и кровоподтеками, кто с выбитыми зубами, кто и вовсе не возвращался. Он сексуальный психопат. К нему можно приписать все возможное отклонения, начиная с педофилии, заканчивая некрофилией. Именно поэтому моё желание его убить самое жгучее. Но к этому ублюдку так просто не подобраться, моя чуть не разбитая черепушка тому доказательство. Ну ничего, даже русские его не спасут.

Я просидел в кабинете около трёх часов, размышляя о возможных вариантах сюжета, который ждёт меня впереди. Раз кровавый извращенец, как крыса решил спрятаться за спиной у зверя покрупнее, значит мы имеем дело не просто с новым хищником. Или хищниками. Здесь разговор идёт о настоящей вышке в преступной пищевой цепи. О которой мало кто знает, которую боятся, которая уничтожает всех. Но кто я, чтобы отказаться и не кинуться в самое жерло этого дерьма?

Глаза начинают слипаться, естественно, вторая ночь без сна. Вчера я всю ночь срался с Риком, который не хотел меня выпускать из темницы под названием «постель». Видите ли я ещё до конца не восстановился. Но я задолбался лежать и ничего не делать. Мне нужно двигаться, нужно охотиться, нужно утолять жажду уничтожения общественного мусора, который пересекает грань дозволенного. Но больше всего я нуждаюсь в ней. В её присутствии. В её запахе. Поэтому я по-дружески вывернул руку Рику, когда он снова пытался меня уложить силой, и свалил. Да, я эгоист, пора к этому привыкнуть. Рик по злится и успокоится, а вот меня хер успокоишь, и он это знает, поэтому не рыпается.

Как раз в это время я слышу стук в дверь. Вспомнишь лучик, вот и солнце, как говорится. С тихим стоном я встаю с кресла, растягиваю затёкшие мышцы и иду открывать. Рик стоит весь растрёпанный, злой и не выспавшийся. В руках как обычно ноутбук, верхние пуговицы на его бордовой рубашке расстегнуты, плечи поникли. Он смотрит на меня недобрым взглядом, будто хочет убить и говорит хриплым голосом.

- Ну что, Чёрт. Объясняйся.

Из меня вырывается смешок и я отхожу в сторону, давая ему пройти.

- И тебе привет. Может зайдёшь? Или мне начать распивать во всё горло тайны мирового масштаба прямо на пороге?

- Начнёшь петь, я вырву тебе гортань. - Бурчит он и проходит внутрь.

- То гортань, то трахею. Сегодня у всех появилось желание у меня что-то вырвать. - Смеюсь я, закрывая дверь.

Рик усаживается на кожаный диван и закидывает ногу на ногу. Какое-то время он смотрит на меня непроницаемым взглядом и стучит пальцами по подлокотнику. По его взгляду я уже знаю какой разговор нас ждёт. Снова нудные нотации. Строит из себя старшего брата, который пытается вразумить своего маленького спиногрыза, хотя он старше меня всего лишь на 3 месяца. Взяв из мини бара энергетик, я возвращаюсь за стол и устраиваюсь на кресле.

- Так и будешь молчать или наконец уже начнёшь читать свои лекции о том, какой я безмозглый идиот? - начинаю я с ухмылкой.

Рик раздраженно фыркает и проводит рукой по волосам.

- Я жду от тебя объяснений, Крис. Какого чёрта сегодня произошло?

- Навестил сегодня одну из наших целей. Мы мило поболтали, выпили чаю, потом занялись жёстким сексом и случайно заметили, что кого-то грохнули. - Начинаю ехидно я, отпивая глоток напитка.

Брови Рика сходятся на переносице, его явно не устраивает моё внезапное игривое настроение.

- Меня интересует то, какого хрена ты вообще полез в эту парашу, а не твои больные мечты по поводу Грей, Кристофер! - Выпаливает гневно он. - Ты толком не восстановившись, срываешься с места, бегаешь фиг пойми где, не отвечая на мои звонки, а потом я вынужден ехать в три часа ночи по твоему зову, чтобы всё «подчистить»! Какого чёрта, Блэк?! Что произошло? - Рик повышает голос , но я моментально подлетаю к нему, прижимая указательный палец к губам.

Друг смотрит на меня, как на дибила, у которого окончательно отбило мозги.

- Какого х....

- Не ори, у меня дома гость.

Его брови взлетают вверх и он поворачивает голову к двери. Через мгновение к нему приходит осознание и он поворачивается ко мне, со взглядом полного недоумения.

- Не говори что...

- Да.

- Пиздец... - Рик сокрушенно вздыхает и упирается локтями в колени, обхватывая голову руками. - Какой ты идиот, просто полная идиотина...

На это я лишь смеюсь и снова возвращаюсь к своему месту.

- Может и да, но у нас ещё ничего не было, не переживай. Тут другая ситуация.

- Какая может быть ситуация, что ты буквально привел цель в своем дом и... где она?

- В постели. - Выдерживая паузу, говорю я, ну и чтоб окончательно его добить, добавляю. - В моей.

Рик снова поднимает на меня голову и в его глазах не просто удивление, а полномасштабный шок. Да, до этого в моей постели не был никто. Со всеми партнёршами я развлекался в других спальнях, у меня их дохрена. Но в моей ещё никто не побывал, кроме неё. Поэтому реакция Рика вполне справедлива. Я сам сначала не понял куда её принёс, действовал на автопилоте. В тот момент мой мозг работал в режиме хаоса, я ничего не соображал. Только потом, спустя некоторое время, когда пришел в себя, ко мне пришло осознание. Но честно, плевать где она лежит, главное в безопасности.

Рик, отойдя от переполнявшего его шока, встает и идёт к мини бару. Видимо, в конце концов не выдержал столько неожиданных поворотов за одно утро. Ну ладно, я просто его доканал. В очередной раз. Взяв бутылку пива, он возвращается к своему месту и делает три больших глотка. Судя по его лицу, он всё еще переваривает информацию. Проведя тыльной стороной ладони по губам, он наконец говорит охрипшим голосом.

- А теперь... поясни.

Я достаю сигарету и пытаюсь поджечь. Получается не сразу, из-за чего из моего рта вырывается проклятье. Не могу спокойно вспоминать то, что произошло. Сразу хочется разнести всё в щепки. Наконец, вдохнув недостающего никотина, я бросаю на стол ту самую записку.

- Нужно сделать экспертизу, - начинаю я более грубым тоном. - Это было обнаружено в доме кудрявого ублюдка. Кровь, нож и эта записка. Нужно установить чья кровь на бумаге, выявить отпечатки пальцев и так далее. Ты больше в этом разбираешься.

Рик поднимается с дивана и подходит к столу, ставя рядом бутылку. Его брови хмурятся, когда он осматривает детали нашей новой загадки, но больше всего его привлекает клочок бумаги. Надев перчатки, он аккуратно берет его в руки и осматривает.

- Дочка? Какая дочка? - спрашивает Рик с недоумением, но спустя пару секунд его осеняет. - Подожди, это адресовано Грей?

- Элементарно, Ватсон! Вы просто гений! - чересчур возбуждено бросаю я и наклоняюсь вперед. - Записка адресована ей, предварительно, от её папаши, который ушел из семьи и пропал, когда она была маленькая. Но это только 10% того, что произошло за эту ночь. - Затянувшись сигаретой, я агрессивно выдыхаю дым и продолжаю. - Эмма откуда-то узнала моё имя и работу. Обвиняет меня в убийстве её сестры. В её доме я нашел множество записей о преступных организациях и в том числе, семейное фото, на котором есть её отец. До этого она встречалась с Келлом, который несколькими днями ранее пытался насильно её трахнуть, а сейчас она сидела с ним в кафе и мило беседовала! Но в ту же ночь, я нахожу её без сознания в луже крови в его чёртовом доме! И какое логическое объяснение ты можешь мне предъявить? - Выпаливаю я, стуча кулаком по столу.

Рик присвистывает и откладывает записку.

- Как обычно я просрал всё самое интересное... - с разочарованным смешком выдыхает он. - А где сам Келл?

- Пропал. - цезжу я , туша в пепельнице уже выкуренную сигарету. - Ни тела, ни следов, ничего. Только кровь. Возможно его, но это нужно проверить. Поэтому я позвал тебя. Ты пробил чья кровь была в спальне?

- Пробил, кровь и правда принадлежит Келлу, но не вся.

Я вскидываю голову и в недоумении смотрю на друга.

- Всмысле не вся?

- На ноже были две разновидности крови. Одна принадлежит парню, а вторая кому-то другому. Я не смог установить кому, база данных не дала ничего.

- То есть... Этим ножом ранили или убили двоих в одно время...?

- Возможно, либо предполагаемый виновник поранился сам. Но точно мы этого не узнаем, так как мы в полном неведении ситуации, и даже предположить не можем, кто мог это сделать.

- А сам Келл этого не мог сделать? Ну...решил нас облапошить и провернуть собственное убийство, а сам сейчас сидит во главе преступного мира.

- Грей знает слишком много секретной информации, значит, её кто-то просветил. - Задумчиво говорит Рик и делает очередной глоток пива. - Я сделаю экспертизу записки и как всё будет готово, пришлю результаты. Но.... Мне кажется, что Келл не такой уж и белый одуванчик. Говоришь, до встречи с тобой она была с ним?

- Да, я следил за ней. Днём они были в кафе, но разговор в конце, судя по всему, пошёл не из приятных.

- Возможно, это Келл донёс ей информацию, за что поплатился. Но тела нет...

- Поплатился. Но откуда он это всё знает, кто его решил прикончить и что вообще за херня происходит?! Ты мне это объяснишь? - мои эмоции выходят из под контроля.

- Я не ясновидец, Крис. Была бы у меня такая способность, поверь, сейчас бы мы были на верхушке пищевой цепи. - Вздыхает Рик и снова садится на диван. - Я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе в этом деле, но не забывай, что это не единственная наша проблема на данный момент.

- Спасибо... - киваю я. - А что там с Осборном? До сих пор с русскими развлекается?

- О нём нет никаких вестей. С того момента, как он улетел, будто и след простыл. О человеке, который тебе помешал сделать заказ тоже ничего не известно. Но я подозреваю, что это как раз один из русских.

- Русские... Слишком много посторонних веток в этой гребаной херне.

- Согласен, но все проблемы будем решать по мере поступления.

Рик забирает записку и кладёт её в пакетик для улик.

- Не боишься, что твоя принцесса проснётся?

Я усмехаюсь.

- Если бы она проснулась, мы бы точно это услышали, поверь.

Рик закатывает глаза и подходит ко мне.

- Крис, помни, что ты сейчас не в самом расцвете сил. Я понимаю, что тебя вся эта история выбила из колеи, что меня крайне удивляет, но прошу, не загоняй себя в угол. Ты ведешь себя, как влюбленный подросток, который возомнил из себя принца и решил вытащить принцессу из замка дракона. Я тебя не осуждаю, не подумай. Но вы из разных миров, такие сказки всегда заканчиваются плачевно. Меньше всего я хочу оплакивать тебя из-за какой-то там девчушки.

Его слова вызывают у меня жуткое раздражение и злость. К чёрту сказки, к чёрту все эти бессмысленные философские лекции! Да, может я совсем сошёл с ума. Может я и веду себя как идиот, потому что я никогда не испытывал ничего подобного, что испытываю сейчас. Но чёрта с два меня теперь кто нибудь остановит. Был один ублюдок, который тронул то, что мне дорого. Теперь его нет. И плевать тогда мне было, что это мой отец. И сейчас меня тоже никто не остановит. Осборн, Келл, отец Эммы, русские, все будут захлебываться в своей крови, если тронут то, что принадлежит мне. Даже Рик меня не остановит. Эту сказку пишу я.

Заметив мой взгляд, Рик вздыхает и хлопает меня по плечу.

- Как придут результаты, пришлю тебе. Только прошу, не пропадай так больше. Иначе я тебя точно прикончу.

С этими словами он уходит, и я снова падаю в кресло. Голова раскалывается. Схватив бутылку крепкого виски, я наливаю его в стакан и залпом выпиваю. Горячая жидкость обжигает меня изнутри и приносит хоть какое-то успокоение. Ровно до того момента, когда я снова вспоминаю о ней. Эмма. Ноги сами несут меня туда, хочу снова её увидеть. Проверить всё ли в порядке. Вдруг она проснулась? А если она и вовсе сбежала пока я тут был с Риком? Чёрт! Аккуратно войдя в комнату, мой взгляд сразу падает на неё. Она здесь. В безопасности. С моих губ срывается облегченный вздох. Пройдя глубже, я останавливаюсь напротив кровати и просто смотрю. Она такая хрупкая и беззащитная... В голове снова играет эта сраная самоирония. Монстр и птица. Кто я, чтобы дать ей покой? Никто. Я палач, который отрубит ей крылья.

«Такие сказки всегда заканчиваются плачевно»

В ушах звенит фраза Рика, которая теперь засядет там надолго. Во мне борются две стороны. Та, что хочет всеми способами доказать, что мы сами авторы своей жизни и какой будет конец, зависит только от нас. И та, что прячется в самом глухом уголке моего разума, та, что неуверенна даже в самой себе... Очередная сигарета занимает место между моих губ. Это единственное, что помогает мне успокоить своих демонов. От самоуничижительных мыслей меня спасает лёгкое движение в постели, и я вскидываю голову.

Эмма приходит в себя не резко, а медленно, как будто всплывая со дна темного океана. Её пробуждение поэтапно, как будто она медленно осознает происходящее в замедленной съемке. Сначала - запах. Не ее. Чужой. Пахнет кожей, дорогим виски, дымом и... вишней. Потом - тактильные ощущения. Не ее постель. Слишком большой матрас, слишком дорогое белье. И только потом - память. Обрывки. Келл. Кровь. Нож. Записка. Темнота.

Она не кричит. Не паникует. Ее веки медленно приподнимаются, и она лежит неподвижно, сканируя комнату. Бархатная тьма комнаты, полоска солнечного света, силуэт напротив кровати. Она узнает меня еще до того, как различает черты. Её кошмар здесь. И она в моём логове.

Он еще не знает, что она проснулась. Она наблюдает за мной несколько долгих секунд. Видит, как я стою, погруженный в свои демоны, с сигаретой в руке. Видит усталость на моём лице, напряжение в плечах. И в этот момент ее страх кристаллизуется во что-то иное. В холодную, яростную решимость.

- Где я? - ее голос тихий, хриплый от недавнего крика, но абсолютно твердый. Он режет тишину, как лезвие.

Я вздрагиваю. Често, не ожидал такого тона. Ни страха, ни истерики, а... вызова. Её глаза в полумраке горят зеленым огнем. После небольшой паузы, я подаю голос.

- Там, где тебе не причинят вреда. - говорю я тихим, обманчиво спокойным голосом.

Она садится на кровати, откидывает волосы с лица. Действует медленно, демонстрируя полный контроль, хотя внутри наверняка всё дрожит.

- Вред уже причинен. Ты принес меня в свое логово, как трофей. Или как приманку для моего отца? Он уже знает, что я здесь?

Я замираю. Она бьет точно в цель, не оставляя мне места для маневра.

- Ты многое узнала за один вечер. И решила, что все поняла.

Откинув одеяло, Эмма встает и делает шаг ко мне лицом к лицу. Она почти на голову ниже, но ее поза - вызов.

- Я поняла главное. Ты наемник. Меня наняли убить. Моего отца нужно найти. А Лина... - её голос на секунду срывается, но она заставляет себя продолжать - ...Лина была что? Разминкой? Чтобы выманить его?

Это удар ниже пояса. И он срабатывает. На моём лице на секунду мелькает неподдельная боль, почти ярость. Сделав шаг вперед, я нависаю на ней.

- Не смей связывать ее имя с этим.

Не отступая ни на дюйм, она смотрит прямо в глаза.

- Почему? Это правда, не так ли? Ты появился в моей жизни, и все пошло под откос. Ты мой кошмар, Кристофер Блэк. И я не намерена быть разменной монетой в твоей игре.

Она видит, как сжимаются мои кулаки. Чувствует, как напрягается воздух между нами. Это опасная грань, и она сознательно её переступает.

Мой контроль теперь на грани. Слова вырываются как у хищника, который вместо слов, скрежет клыками.

- Твоя игра закончилась в тот момент, когда ты потеряла сознание в луже чужой крови. Теперь играем по моим правилам. А первое правило...- я наклоняюсь так близко, что моё дыхание смешивается с её - ...не доверять никому. Даже кудрявым ублюдкам, которые шепчут тебе сладкие сказки.

Она не моргает. В ее глазах - сталь.

- А второе правило? Не доверять киллерам, которые притворяются спасителями?

Между нами проносится молчаливый разряд. Я не вижу в ней не жертву, а равного противника. И это меня одновременно бесит и... притягивает с невероятной силой.

Мои губы растягиваются в безрадостной ухмылке.

- Второе правило... выжить. А для этого тебе нужен я. Ненавидь меня, если хочешь. Но ты в моей клетке, котенок. И выпущу тебя отсюда только я.

Она не отводит взгляда. Вызов в ее глазах не гаснет, а лишь разгорается ярче, подпитываемый моими словами. Я жду, что она отпрянет, сломается, заплачет. Но она лишь медленно проводит языком по сухим губам, и в уголке ее рта появляется едва заметная, горькая улыбка.

- Твоя клетка пахнет дорогим виски и вишней.
Странная комбинация для логова монстра.

Ее голос - всего лишь шепот, но он звучит громче любого крика. Он обжигает. Эмма не играет в мои игры. Она меняет их правила прямо на ходу, и я, чёрт возьми, не знаю, как на это реагировать.

- Монстры бывают разные, - парирую я, и мой голос звучит чуть хриплее, чем нужно. - Одни прячутся под кроватью. Другие... приносят тебе кофе по утрам.

Я делаю шаг назад, разрывая это опасное напряжение. Нужно вернуть контроль. Над ситуацией. Над собой.

- Ты голодна?

Вопрос повисает в воздухе, такой обыденный и нелепый в данной ситуации. Она смотрит на меня с немым вопросом, и я вижу, как в ее глазах борются голод, усталость и нежелание принимать от меня что бы то ни было.

- Я не буду есть твою еду.

- Будешь, - возражаю я, уже поворачиваясь к двери. - Потому что ты не идиотка. Тебе нужны силы. Чтобы ненавидеть меня. Чтобы искать выход из клетки. А голодная пленница - плохой соперник.

- Ни одна пленница не будет жрать что-либо из рук убийцы собственной сестры. Ты всё ещё главный подозреваемый, - ядовито бросает она.

Не выдержав, я хватаю её за запястье и слегка встряхиваю. Моё пожатие не настолько сильное чтобы причинить боль, но достаточное, чтобы навлечь страх.

- Ещё раз обвинишь меня в кончине сестры - будешь разбираться и прятаться от своего папаши сама! - цежу я сквозь зубы. - Я никогда не убивал женский пол. Это не входит в мои принципы. Я убиваю только тех, кто слишком заигрался в плохих людей. Тех, кто уже давно перешел ту грань, которую опасно переходить. Поэтому Лину убил не я, лучше задумайся о своём папаше, который неожиданно оказался замешан в каком-то кровавом дерьме, и кто знает... может именно он и был твоим кошмаром все эти годы.

Я выхожу из комнаты, не дав ей возможности ответить. Сердце колотится где-то в горле. Каждая клетка моего тела кричит, чтобы я вернулся, снова схватил её, встряхнул, заставил понять... Что? Что я не тот монстр, за которого себя выдаю? Я уже попытался это сделать. Но в её глазах не увидел ничего, что могло бы хоть каплю быть похожим на понимание. Я именно тот монстр. Просто её монстр.

На кухне я действую на автомате. Достаю яйца, бекон, хлеб. Руки сами помнят движения. Но разум нет. Он там, в спальне, прикован к ней. К ее дыханию. К ее взгляду. К тому, как она произнесла «Кристофер Блэк», вкладывая в моё имя всю боль и ненависть своего мира.

- Она не боится, - бормочу я себе под нос, разбивая яйцо на раскаленную сковороду. - Она должна бояться. Это проще. Это безопаснее.

Но она не боится. Она смотрела на меня как на равного. Как на врага, которого нужно уничтожить, а не как на неотвратимую силу природы.

Шипение бекона на сковороде - единственный звук, нарушающий тишину. Я жду, что услышу её шаги, хлопок двери, попытку к бегству. Но тишина из спальни была гробовой. Она не пыталась сбежать. Почему? Потому что понимает бессмысленность? Или потому что... любопытство пересилило страх?

Через десять минут я возвращаюсь с подносом. Омлет, тосты, кофе. Простая, сытная еда. Я ставлю поднос на прикроватную тумбу.

Она сидит на краю кровати, поджав под себя босые ноги. Она смотрит в окно, на серое лондонское утро. В профиль она выглядит еще более хрупкой. И еще более несломленной.

- Ешь, - говорю я, и мой голос звучит как приказ.

Она медленно поворачивает голову. Ее взгляд скользит по еде, а затем останавливается на мне.

- Это последняя трапеза осужденного?

- Это завтрак, - огрызаюсь я. - Не усложняй.

Она смотрит на меня еще несколько секунд, а затем, к моему удивлению, берет тост. Откусывает маленький кусочек. Жует медленно, не сводя с меня глаз. Это не акт покорности. Это акт изучения. Как зверь в клетке пробует еду, которую дал ему дрессировщик, пытаясь понять, что от него хотят.

- Спасибо, - говорит она, и в этом слове нет ни капли благодарности. Оно звучит как вызов. Спасибо за еду, палач. Теперь я сильнее. Теперь я смогу драться.

Я прислоняюсь к косяку двери, скрещиваю руки на груди. Смотрю, как она ест. Это неловко. Интимно. Я видел, как она умирает во сне. А теперь вижу, как она ест тост. Какая-то сюрреалистичная картина.

- Келл, - внезапно говорит она, откладывая тост. - Он жив?

Прямо в цель. Всегда прямо в цель.

- Не знаю.

- Врешь.

- Мне плевать, - говорю я, и это чистая правда. - Если он мертв, мир стал чище. Если жив... у него есть шанс стать умнее.

Она качает головой, и в ее глазах читается разочарование. Не в том, что Келл, возможно, мертв. А в том, что я не даю ей простых ответов.

- Ты сказал... что мне нужен ты. Чтобы выжить. Почему?

Вот он. Главный вопрос. Тот, на который у меня до сих пор нет честного ответа. Я не могу сказать ей «Потому что ты стала моим наркотиком». Не могу сказать «Потому что я сошел с ума». Я выбираю полуправду, прикрытую угрозой.

- Потому что на тебя объявлена охота. И не только мной. Твой отец... он не тот, кем ты его считаешь. Игра, в которую он играет, гораздо опаснее, чем ты можешь представить. Без меня тебя разорвут на куски.

Она замирает, и я вижу, как по ее лицу пробегает тень страха. Наконец-то. Но это не тот животный, парализующий страх, которого я ожидал. Это холодный, расчетливый страх человека, который только что осознал истинный масштаб угрозы.

- Он что... преступник?

- Хуже, - хрипло говорю я. - Он игрок. А в его игре фигуры либо побеждают, либо умирают. Судя по записке, он только что сделал свой ход. И твоя фигура на доске.

Она откидывается на подушки, закрывая лицо руками. Впервые за весь разговор я вижу в ней не противника, а просто измученную, запуганную девушку, которую втянули в чужую войну.

- Боже... - шепчет она сквозь пальцы. - Что я сделала?...

И в этот момент во мне просыпается что-то первобытное, инстинктивное. Что-то, что не имеет ничего общего с киллером или охотником. Я делаю два шага вперед и опускаюсь на колени перед кроватью. Она вздрагивает, убирая руки с лица. Ее глаза широко раскрыты от неожиданности.

Наша разница в положении теперь очевидна. Она на троне из моих подушек. Я у ее ног. Палач, стоящий на коленях перед своей жертвой. Абсурд.

Я протягиваю руку и осторожно, всего на секунду, касаюсь ее щеки. Кожа под моими пальцами горячая, живая.

- Ты ничего не сделала, - говорю я, и мой голос теряет всю свою сталь, становясь просто усталым. - Ты просто родилась не в той семье. Как и я.

Я встаю, оставляя её в одиночестве с этой мыслью, с едой и с запахом моей клетки. У двери я оборачиваюсь.

- Отдыхай. Тебе понадобятся силы. Твоя правда... она оказалась гораздо страшнее, чем ты думала.

И я выхожу, закрывая за собой дверь, оставляя её одну в комнате, полной моих демонов и её страхов. И понимаю, что Рик был прав.

Эта сказка может закончиться только одним образом. Кровью.

Но чьей - пока не знает никто.

Анонсы новых глав и многое другое в моём Тгк: Авторский уголок