9
Мимолено проходит ещё одна неделя. Я по-тихоньку выхожу самостоятельно на улицу, не часто, но достаточно чтобы нагуляться на несколько дней вперёд. Больше никак не склоняюсь на вредную привычку, от которой меня освободили, весьма действенным способом. Конечно же теперь вместе с Лоренцом и Шнайдером хожу на репетицию, поддерживая со всеми хорошее общение.
Я чувствую как жизнь держиться в одном, так нужном мне русле, и мне кажется что всё наконец в норме. Не боясь, я радуюсь мелочам, занимаюсь разными делами, могу наведаться к кому-то в гости на чай. Нет этой жуткой дистинии, как будто захватывающей жизнь в цепкие руки отчаяния и грусти.
Заменой всем моим тревогам стал тот самый лавандовый чай, за которым я рвался вместе с Круспе, когда он смеялся с моего упорства и силы. Тогда меня и ребёнком назвали, но и я, обижаться и заостряться от этих слов не стал, а каков смысл.
Впервые за долгое время я чувствовал спокойствие, то ли от начала мая, которое грело своими деньками и будто бы являлось началом чего-то нового, то ли от того что я сам выставил себе цель превратить свою жизнь во что-то адекватное.
Поэтому меня можно было видеть с литой, в моих руках, гитарой, улыбчивым и смелым как некогда. И сам я начал нравится себе в зеркале, словно никогда не чувствовал себя уродливым и никчемным. Только некую пустоту создавало отсутствие тысячных мыслей. Чуждо быть таким беззаботным.
- Флаке, я не нашёл ту газировку, за то нашёл квас. - захожу в репетиционный зал, улыбаясь и зная что буду претендовать на этот напиток.
- Я не сомневался в том, что ты выберешь квас, если не найдёшь что надо. - забирает клавишник бутылку отходя в сторону кухонного уголка.
- Эх, будь бы бочки с уличным квасом, я бы даже не пошёл искать, сразу смог бы взять там. - с некой печальной мечтательностью говорю я, думая о том, что ещё немного и от хороших воспоминаний слюна станет течь. Уличный квас с бочек радует меня каждое лето.
- Да у тебя бы при желании этот квас по венам тëк, вместо крови. - отзывается Шнайдер за барабанными стойками, мучаясь из-за одной тарелки. Наверное на зло Шнайдеру не хочет держаться. Я фыркаю, всё же думая что он прав. - А ну-ка, Пауль, у тебя пальцы меньше, залезь, прикрути гайку, у меня руки скользят. - просит ударник, вздыхая, уставший сражаться со своей стойкой.
Мне же не впервой помогать ему с этим, поэтому без лишней мысли иду к нему на помощь. Думая что через пару минут он будет мельтешить перед глазами в благодарностях, словно я ему не гайку закрутил, а жизнь спас.
- Ребят, мы ограбили лавку с мороженным! - весело говорит Тилль, заходя с коробкой явно этого холодного лакомства, а за ним Рихард с Оливером, в руках Круспе точно такая же коробка как и у солиста.
- Лучше бы лавку с выпечкой ограбили, я есть хочу! - отвечает Шнайдер, и кто же виноват что он есть хочет?
- Что тебя остановило поесть утром? - спрашивает его Флаке, сам ведь утром поел и даже успел послушать радио.
- Пауль завалился ко мне, с требованиями дать вещи для стирки, и я долго искал их, поэтому не хватило времени на поесть, нужно было идти сюда. - говорит всё как есть Шнайдер.
- Ничего, это будет поводом на будущее сортировать одежду. - уверяю его, закатывая глаза, иначе мне было не дано понять как можно сидеть и искать грязную одежду среди чистой, уверенным что среди неё есть такая которую нужно обязательно постирать. Словно над златом чах, не иначе.
- У нас действительно нет ничего съестного? - жалобно спрашивает барабанщик, делая лицо грустным.
- Если тебя устроит бутерброд из бекона и сыра, то найдётся, если хочешь чего-то круче, то увы, такого не имеется. - отвечает Рихард, подходя ближе, успев поставить коробку с мороженым на стол, за которым мы часто сидим.
- Всё пойдёт, я не поев плохо играю.
- Шнай, я сделаю тебе поесть. - отзывается Оливер, я гляжу на басиста, а он такой странный, улыбается во все зубы, устремляя взор на Шнайдера, который в это время неловко тянул улыбку.
Создаётся впечатление, словно я становлюсь свидетелем редкого явления.
- Шнайдер, так нужно было закрутить? - перебиваю двоих, требуя чтобы ударник обратил на меня внимание, иначе пока он это сделает, года пройдут.
- Да, спасибо, всё как мне надо. - похвально треплет по моим волосам рукой.
Встаю, ведь всё это время стоял на одном колене, занимаясь делом, отряхиваю штаны, хотя надобности в этом нет, пол был до сих пор чистый, а потом следую к стулу, чтобы сбросить на неё свою кофту. Прогноз погоды говорил что будет ливень, небось ещё с грозой, учитывая какая жара стоит.
Хотя быстро успокаиваю себя тем, что это пустяк, ещё не ясно когда будет этот дождь, и будет ли вообще, может я зря брал верхнюю одежду.
Поедая с палки эскимо, которое трое решили приобрести, я сидел на стуле, около собственной гитары, запрокинув одну ногу на сидение, наблюдая как заботливо, Олли тащит Кристофу тарелку. Остальные тоже наблюдают за этим, но слово не вставляют, не хотят, не думают что окажутся верны в рассуждении данной картины.
Я не отрываюсь от мороженного, думая что и следующее не помешает, ведь оно вкусное, а я не наелся. Такое лакомство очень кстати, когда в помещении слегка душно, но это не мешает телу нагреваться.
Когда приходит черёд следующего мороженного, я краем глаза замечаю как Лоренц хмуро уставился на меня. Молчит, но взглядом угрожает.
- Кристиан, что-то не так? - спрашиваю, считая что лучше сейчас расспросить о реакции, чем потом не понять друг друга.
Но вот тебе дело дрянь, он даже не отвечает. Продолжает молчать, только встаëт и движется ко мне ближе, выхватывая из рук, ещё даже не открытое эскимо.
- Эй, тебе жалко чтоле? - недовольно выдаю, уже сам мысленно думая что не вижу связи его недовольства и того, что у меня бесцеремонно отобрали мороженое.
Как это понимать то?
Внутри закралась обида, вся ситуация заставляет бунтовать множественные чувства внутри меня. Прям как в детстве, когда любимая вещь отбиралась в наказание, что заставляло выходить из себя. Но что же я смогу сделать теперь уже во взрослом возрасте, не буду же я как тогда бросаться предметами?
- Ты наконец ответишь для чего ты это сделал? - сам сержусь, лицо становится красным, а внутри всё подкипает. Накаляет всё отсутствие ответа на этот поступок.
Остальные внимательно смотрят за тем что между нами произошло, и не могут выдать какую-то точную реакцию, кроме недоумения. Ничем не отличаются от меня.
А вообще правильно что они не влазят в это.
- Что-то ты разошёлся лихой, не много ли тебе? Заболеть хочешь? - говорит Флаке так, словно волновался не за моё здоровье, а за целостность эскимо.
- Ты серьëзно? - спрашиваю, не веря что он решил так поступить, объяснив что я обнаглел и из-за этой наглости заболею. - Если тебя охватила жадность, так и скажи, зачем прикрываться. - недовольно ему отвечаю, думая что, если мороженое мне нельзя, значит будем действовать по другому.
Все по прежнему наблюдают, словно надеются на какой-то сверх удивительный ответ.
Я достаю жестяной коробок со спичками и с самой грацией, зажав между зубами сигарету, подпаливаю её, демонстративно затягиваясь по сильнее и выдыхая дым, от которого хочется чихать.
Флаке хмурится пуще прежнего, понимая что где-то просчитался.
- Лоренц, ты перегнул, второе мороженое это норма. - заключает Оливер, забирая из рук клавишника мороженое и возвращает мне, ловким броском. Я победно усмехаюсь.
Продолжаю курить, показывая как Флаке ошибся и его нравоучения лишь сподвигли меня к дополнительному вреду.
А мог просто съесть мороженое и брынчать на электрогитаре.
Ближе к вечеру, наигравшись на инструментах, уставшие отрабатывать песни, могли лишь сделать перерыв, наконец имея возможность распластаться за столом, создав спор между собой.
А именно спорили где бы по мелочи выступать, чтобы зарабатывать деньги для развития и множества экземпляров кассет. Чтобы было не то баловство, как в прошлых группах, пока мы просто знали друг друга и могли по возможности вместе играть, а что-то серьëзное.
- Есть вариант, в одном баре имеется сцена, небольшая, но уже достаточно много моих знакомых успело там выступить, платят хорошо, там любят за хорошую музыку выложить денег. - предлагает Шнайдер, подняв один палец вверх, словно гениальную мысль толкает.
- Вариант, но не будем же мы постоянно там торчать, впереди лето, начинается множество фестивалей, это прекрасная возможность подать заявку на наше выступление и попробовать себя на более большой аудитории и куда более громадной сценой. - не отставая предлагает Тилль, знающий с чего можно начать, ведь и сам неоднократно был на подобных мероприятиях, и вместе мы порой могли сгонять. К тому же мы не дурачки, за спиной имеется достаточный опыт, чтобы знать что делать.
- Тилль конечно же дело говорит, не будем же мы торчать в кнайпе всю жизнь, мы ведь хотели показать масштаб, а с нашими способностями нам нечего терять. - поддерживает Тилля, Рихард. И сам я не могу быть несогласен с ними.
- Если мы будем учавствовать в конкурсе молодых групп, то возможно выбьем билет в лучшую жизнь, рисковать где-то в маленьких заведениях как уже раз было не есть хорошо, мы ведь прекрасно помним как нас начали закидывать чем непопадя. - говорит Флаке.
Действительно, нам ли не знать что такое быть заброшенными бутылками из под пива. Как мы отделались синяками только бог знает, хотя Оливер успел получить рассечение ноги от осколка, вот после этого нас порой пугают наши выступления.
- И ведь всё верно, нам нужно нечто крупное, если мы хотим чтобы партия кассет с новыми песнями была в спросе и нас знали, будь даже такими резкими и безумными, нам нужно крупно заявить о себе. Мы уже давно начали это сумасшествие и не должны заканчивать наш путь останавливаясь. - приободрительно говорю я, меня еще куда более вдохновляет мысль покорить слушателей на фестивалях.
- Когда-то самым сумасшедшим был ты, Хайко. - с лёгкой усмешкой говорит Круспе, словно вспоминает лучшие времена.
- Я таким остаюсь, просто наверное у каждого бывает трудный период в жизни. - улыбаюсь ему в ответ.
- Бывают, обязательно бывают. - хлопает по плечу Шнайдер.
- Что ж, тогда у нас много работы друзья, ближайший конкурс в начале июня. - уведомляет солист, складывая руки в замок показывая этим уверенность в наших дальнейших действиях.
Зря я характер показывал, думая что радио решило обмануть, ложно обещая ливень.
Эта поганая погода дала о себе знать вечером, когда мы вдруг решили что стоит расходится. Едва я хотел вступить первым за порог, на лестницу, ведущую вниз из зала, и направится к нижней открытой двери, как небо разразилось громом.
От неожиданности я отпрыгнул, но сразу же устремился вниз, увидев как набирающая обороты гроза, заливалась прямо внутрь, к лестнице. Чтобы прекратить это безумие требовалось просто закрыть дверь, но и теперь появлялся вопрос, как отправляться домой. Погода не лётная. Я упасть в грязь лицом не боюсь, только восторга от этого не испытываю. Всё равно идёт отторжение.
Возвращаюсь обратно в зал, слегка расстроенный такой погодой и попытками понять что делать, но в то же время не сильно парюсь по поводу этого, вспоминая как с Флаке нам уже приходилось бежать под подобной погодой.
- Вот же красота, погода имеющая настоящую силу сдержать человека и заставить его прятаться под кровом. - махая головой из стороны всторону, говорит Оливер.
- Ну, Хайко, забег будет? - спрашивает Кристиан, с улыбкой глядя на меня.
- Я конечно не прочь, но я бы предпочёл дождаться момента когда погода поутихнет. - пожимаю плечами, за окном раздаётся жутко громкий гром, вероятно молния решила сверкнуть совсем рядом.
- Мда, успеем добежать до моей машины? - спрашивает Тилль, рассматривая погоду за окном.
- Далеко её оставил? - интересуется Оливер.
- На парковке возле пожарной части.
- Минуты три хватит пробежаться до неё, мне кажется тут больше играет желание как можно больше остаться сухим. - размышляя отвечает Флаке.
- Так, давайте-ка к нам в гости, уж больно давно мы вас не видели у себя! - приглашает Шнайдер, махая руками, - Конечно же, если у вас нет других планов!
- Поехали, что еще делать. - решает Оливер, не видя возражений.
- Я пожалуй здесь останусь. - вдруг говорит Рихард, он как-то отстраненно сидит около шкафа, на коронном стуле с мягкой обивкой, трофей принесённый с помойки, в хорошем состоянии.
- Как же, мы все собираемся уходить, а ты тут, так ведь не делается. - не понимая говорит Шнайдер, остальные тоже не в восторге.
- Я не хочу промокнуть, поэтому лучше пережду. - объясняет, хотя его сжатый вид заставлял меня сомневаться.
Тут то какое дело, он был в спортивных свободных штанах, майке и тонких кедах, можно прекрасно понять, что его не заставляет восторгаться такая погода, поэтому кажется вопросов не должно быть к его выбору. Можно сразу опускать все появившиеся вопросы.
Но я бы был не Хайко, если бы не совал свой нос, при желании узнать куда больше.
Новый раскат грома заставил вздрогнуть, отправляя сигнал всему телу от тревоги.
- Идите, чего вы время тянете. - подбивает Рихард, с тоном, словно ещё парочка возражений и он будет очень злится, посылая нас на три весёлые.
- Хорошо, если что, мы на связи. -предупреждает Линдеманн, намереваясь выйти.
- Я тоже не хочу намокнуть, останусь здесь, потом прийду. - говорю им, а они смотрят на меня таким выражением:"И ты туда же".
И видимо они перестают волноваться за Круспе, ибо я буду прямиком с ним сидеть, дожидаясь хорошей погоды. Поэтому когда те стартуют с криками, я спешу посмотреть что за погода внизу и к тому же посмеяться, иначе их забег уже выглядел забавно под ливнем с градом, обрушившимся прямо после того как они все стали убегать из зала. Насмеявшись вдоволь, оставалось лишь закрыть дверь, а потом долго стоять вытерать собственную обувь, коей я успел влезть в лужу на пороге.
- Хайко, ты почему решил остаться? - спрашивает Рихард, как только я зашёл обратно в зал.
- Я же сказал, погода там отвратная, мне не хочется намокнуть. - спокойно повторяю, хотя в самом деле всё некогда иначе.
- Нет, я тебе не верю, ты из тех людей, которым хотелось плевать на то что снаружи может быть Армагеддон, ты побежишь чего бы тебе это не стоило. - говорит он, стараясь опровергнуть мои же слова, и я мысленно могу лишь согласиться, но не собираюсь раскрывать себя.
- Ой, а ты чего решил здесь остаться? Подумал что твоя белая майка намокнет и все дамы увидят твой просвечивающий пресс, созданный тёмным пивом? - практически смеюсь, но как только можно стараюсь сделать серьëзное лицо.
- Пауль, ну ты конечно фантазер, не думал что ты такой. - усмехается Рихард, махая рукой, делая вид что я его смутил.
- Да у меня фантазии больше, чем... Чем у Пауля Баума или чем у Бекмана с Либерманом вместе взятыми! - шуточно бунтую, хотя, с радостью посоревновался бы с ними в мастерстве.
- Так ты ещё и художников знаешь, с твоей панковской душенькой тяжело приписать к тебе такие знания. - хитро улыбаясь махает головой.
- Ещё со времён подработки в библиотеке знаю, нужно же было себя чем-то занимать, а художественная биография весьма интересная вещь. - размышляю вслух, - А ещё множество разных книг было в старой квартире в которой я жил пять лет назад, тогда при желании, перед сном можно было немного накинуть пару строчек и после сладко спать.- задумчиво смотрю куда-то вверх, на потолок, но после оказывается что меня не слушали.
Стоит мне отойти от своих мыслей, как я замечаю странное поведение Рихарда. Съëжившись и намертво сложив руки поперёк груди, он сидел, словно боясь поднять голову. Я даже на секунду подумал что позади меня может стоять нечто, что его пугает, тот же маньяк, но после грома прямо над зданием, в котором мы находились, и усиленным дождём, он кажется стал по размерам ещё меньше. Ещё немного и я его на полочку сложу, такими темпами.
- Так ты грозы боишься? - чуть тише спрашиваю, пытаясь не спугнуть его, ибо его вид заставлял уже меня испугаться.
Он не роняет и слова.
Я и сам не замечаю раскатов грома и вспышки в помещении, которое стало темнее, от чего навевало мрачную атмосферу. Первым планом был человек перед мной, сейчас вздрагивающий от любого шума.
- Тебе ведь нечего бояться, ты в безопасности. - как-то неумело пытаюсь успокоить его, но когда не вижу плодов, подхожу куда ближе, опускаясь на корточки, чтобы увидеть его лицо. Он старается уйти от моего взгляда, будто ему стыдно, но я даже через сопротивление не даю ему остаться самим с собой, стараясь дать понять что не осуждаю его за страх, наоборот желая помочь.
Его стиснутые зубы и закрытые глаза заставляют пойти на отчаянные меры, на такие, на какие бы никогда не решился в сторону Рихарда. Даже не думая что мне могут за это заехать в глаз, касаюсь плеча гитариста, чувствуя мелкую дрожь, пытаюсь успокаивающе гладить.
- Тише, Риха, я ведь с тобой. - шепчу, боясь сделать неверное движение, ведь сам загнал себя в границы. А как только Цвен крупно вздрогнул, я сам прилькнул к нему, обнимая так крепко, чтобы он наконец почувствовал себя в безопасности.
- Паульхен, не надо... Не надо заставлять себя что-то делать для меня... - просит неравномерным голосом, ведь где-то говорит тише, а где-то чуть громче.
- Ты предлагаешь мне уйти в такую погоду? - я немного отстраняюсь, моя бровь ползёт вверх. - Легче не станет ни мне, ни тебе. Тебе же одному будет трудно, я не хочу чтобы ты оставался в таком виде. Так что, Рихард, сиди тихо, я тебя обнимаю!
Я вновь примыкаю к нему, заключая в объятия, волнуясь чтобы он не оттолкнул меня, но он смиренно сидит, по прежнему сгорбившись, только я в какой-то момент могу почувствовать его холодные руки на своей спине. Рихард аккуратен, очень сдержан и по прежнему шугается от громких звуков снаружи, но теперь то я с ним.
Я не знаю сколько прошло времени, не знаю сколько сидел в неизменном положении, но я не рвался отсраниться или сменить положение. Даже понял что гроза уже была далеко, лишь потому что Рихард смог намного успокоиться и уже не вздрагивал в испуге, а тихо сидел на том же месте.
Грело душу то, что он стал более раскрытым, а страх читался совсем малость, ведь небо теперь не могло разразиться громом, оно оставило оранжевые лучи, пробивающиеся через, уже далекие, грозовые тучи.
- Я могу забыть это, чтобы тебе было спокойнее. - пытаюсь утешить его, ведь вероятно в его планы совсем не входило показать себя с другой стороны.
- Всё что было уже не забыть, закон жизни, но я бы хотел чтобы это осталось между нами. - просит, и я лишь согласно киваю.