6
- Ты опять с этой дрянью? Пауль, да ты совсем обезумел! Вставай немедленно! - злится Флаке, стараясь вытянуть меня вверх за кофту. Я только поднимаю голову, помутненно глядя на него, чувствуя странное ощущение, будто меня качает на волнах. Но тяжесть заставляет опустить голову на стол, за которым я сидел. Бутылка падает на бок от моего неверного манёвра и я вздрагиваю, озираясь по сторонам, стараясь вспомнить что было.
- Хайко, и что мне нужно сделать? - определенно сдерживается он, ведь всегда старается быть мягче ко мне, и даже не смотря на то что я напился, продолжает сдерживаться до последнего.
- Не знаю, вещай по радио. - необдуманно ляпаю, обессиленно падая обратно головой на стол, цепляя всё что на нём есть, разбивая ту самую бутылку, опрокинутую около меня на столе, что теперь осколками лежала на холодном деревянном полу. Прижимаясь щекой к деревянной поверхности, я начинаю засыпать.
- Пауль, ну чёрт бы тебя побрал, ты ведь обещал! - раздаётся громкое, и меня дергают за плечи, что я всё таки поднимаю голову обратно, разминая спину, ведь положение было отвратительным. Какой же дурак будет спать в таком положении. Там не то что позвоночник сложился, а органы сложились в маленький мешочек.
- А я много тебе обещал? - спрашиваю его, практически мямля, мысли идут быстрее чем я соображаю.
- Достаточно, чтобы пойти на плаху, за ложь. - неким холодом говорит Лоренц, толкая меня в плечо.
- Ну вот и повод пропал за мной бегать, чего церемонишься.
Встаю, зацепив стол, который нехило тряхнулся от моего манёвра, и вообще мог грозиться перевернуться, так как часть вещей на нём, в том числе и стопку книг, снесло на пол. Настолько много сил было на это положено.
Флаке дёргается, вроде пытаясь удержать, то ли меня, то ли всё что с грохотом падало на пол.
- Я даже не знаю что с тобой делать! - злится он пуще прежнего, хватая меня под локоть, но я отдергиваю руку, не желая чтобы меня держали, и просто подхожу к дивану, бесцеремонно падая на него, не боясь получить пружину в бок.
- Что хочешь делай, ты умный мальчик, можешь забыть, можешь и в рельсу позвонить. - не переживая ни о чём, говорю ему я, как-то на отвали махая рукой, после чего укрываюсь одеялом с головой, в надежде спрятаться от света лампы, режущей глаза.
- Хайко, я собираюсь звонить Рихарду. - обнадеженно говорит он, аккуратно предупреждая, но я лишь стою на своём. Наверняка на трезвую голову я бы не сказал этого, но сейчас расслабленно плевательски спускаю это на самотек.
- Кристиан, мне повторить?
- Ты уже надоел. - слышу грубое, агрессия определенно выделяется, от чего я чувствую мимолетную тревогу.
Как котёнка за шкирку, меня выдерают из тёплой постели и начинают тянуть вверх, куда не понимаю, за то прекрасно понимаю что уж точно нахватался неприятностей.
Осознание приходит когда мой помутненный взгляд видит разъяренного Тилля, который сейчас должен болеть у себя дома, под тонной одеял.
- О, Тилль, тебе уже легче? - опять неконтролируемо говорю, подсознательно понимая что я даже не хотел этого говорить, алкоголь быстрее меня.
- Закрой рот, от тебя перегаром разит за километр! - рычит, хватаясь ещё сильнее за мою кофту.
- Поэтому ты приехал, почуяв? - невольно улыбаюсь.
- Подонок.
Я наконец понимаю что затащили меня в ванную, где, не жалея, меня пихают в ванну. Вроде бы и пытаюсь что-то предпринять, но через секунду меня окатывают ледяной водой из душа. За какие-то доли секунды, я начинаю немного трезветь, по крайней мере в сон меня больше не тянет. Правда всё это мне как бальзам на душу, точнее быть, на тело. Иначе моё раскаленное тело, начинает остывать.
- Да что с тобой не так? - злобно выдыхает Линдеманн, начиная шипеть и замахиваться на меня.
- Тьфу, Линдеманн, только не в лицо, я же не могу дышать из-за твоей воды! - неугомонно требую.
- Я тебе сейчас такое устрою, что тебе вдруг захочется бросить пить с концами. - грозится солист, показывая жестом, сжав кулак, что мне будет очень плохо.
- Неужели женишься на мне чтобы испоганить мне жизнь? Так я уже успел достичь дна, не видишь?- хихикаю, вытирая воду с лица, после чего опираюсь спиной о стенку ванной, оставляя ноги за её пределами. - Слышишь, Тилль, не морочь себе голову, тебе наверняка плохо и ты не желаешь находится здесь, отправляйся домой, не стоит тратить на меня время. - более спокойно говорю ему, видя как даже сам Флаке в дверном проёме стоит сгорбившись, растеряно наблюдая за происходящим.
- Что у вас тут произошло, Лоренц, какого хрена ты требовал приехать? - слышится с коридора.
Вот она, настоящая смерть за мной приехала, ещё немного и от меня останется мокрый след. Кристиан только указывает взглядом, в мою сторону, а я слышу тяжёлые шаги.
Круспе хмурым появляется около Лоренца, в самом проёме, сжав кулаки.
- Что опять произошло? Кто-то умер? - вновь спрашивает он, пытаясь рассмотреть что твориться в ванной.
- Хочешь я умру? - улыбаюсь, так нагло, что от сладкого ощущения гадостности, живот скручивает в спазме.
- Я тебе сейчас сделаю умру! Давно не получал?! - злится не на шутку. - Ужас, да от тебя прёт, как от помойки, ты опять пил? - подходит ещё ближе, после чего вдруг цепляется за грудки.
- Почему же опять, кажется снова.
- Тебе не кажется придурок, ты нагло нажрался! - рычит, скаля зубы, - Опять по барам шлялся?!
Я расплываюсь в улыбке.
- Нет, совсем не шлялся по барам, даже нос туда не совал, за то нашёл в гисшефте отличный шнапс. - довольно выдаю, наивно не ожидая что мне за это что-то будет.
- Так ты в одиночестве пил, ну вообще красавец, ну как, тебе понравилось? - с некой наигранной мягкостью в голосе спрашивает Рихард, пытается выпытать, вцепляясь в мою одежду ещё сильнее, нитки трещат по швам.
- Ну это же шнапс, как он может не понравится.
- Это хорошо что понравилось, потому что ты больше не сможешь его попробовать. Выверну тебя наизнанку, будешь знать что это такое! - грубо толкает меня обратно, а потом поворачивается к Линдеманну и Лоренцу. - Кристиан, марганец есть? - спрашивает, а после кивка снова задаëт вопрос. - Знаешь как разбавлять?
- Знаю, но ты уверен в этом? - негромко спрашивает Кристиан, подняв одну бровь.
- Думаешь я бы не спрашивал, если бы не был уверен в своих намерениях?
Флаке уходит, я едва вижу его силуэт, практически летающий по кухне, что виден за открытой дверью.
- Линдеманн, я понимаю что тебя ещё немного штормит, но проследи за ним, я сейчас вернусь. - просит Круспе у солиста, а потом Рихард быстро встаёт и выходит.
Тилль подходит ближе, но ничего больше не говорит. Просто молча стоит, хмуро глядя на меня.
Я как-то болтыхаю ногой за пределами ванной, забавляясь этим, даже не думая что может что-то произойти. Сам то я, если честно, не вникал. Ну придумал что-то Рихард, и что с того. Во мне просто бултыхается неприличное количество сорокоградусного шнапса в одно рыло, и мне всё ни по чём.
Круспе возвращается обратно без своей привычной спортивной куртки, оставаясь в майке, в его руках клетчатый плед и шорты, взятые из моего шкафа. Я своими извилинами пытаюсь что-то выдумать, ставлю предположения что он намеревается делать, но ничего не получается.
Клавишник поспевает с разбавленной в двухлитровой банке марганцовкой, после чего вновь получает поручение сделать чай с лимоном, несколько чашек.
- Неужели у нас намечается чаепитие? - ухмыляюсь, чувствуя как маленькие Пашки в голове, прыгают от нетерпения узнать, что же будет происходить.
- Да, только пить будешь ты, со своими тараканами. - холодно отвечает Круспе, после чего на нём нет лица. Он становится, будто бы, пуленепробиваемым. С него просто невозможно считать эмоцию, словно совсем пустой.
- Ребят, вам не надо на это смотреть, я просто буду вас переодически что-то просить. - объясняет им гитарист, пытаясь выпроводить двоих за пределы ванной.
Те даже не пытаются лишний раз расспросить, а просто уходят, оставляя его со мной. Тут то что-то заиграло во мне.
- Что ты там уже придумал? - интересуюсь.
- А тебе гадать не надо, сейчас узнаешь.
Из ванной меня выдерают так быстро, что голова идёт кругом. Не жалея с меня тянут кофту, что на мне не остаётся верхней одежды, а штаны заставляют сменить на шорты. Круспе сам хотел это сделать, но я настаивая, натянул шорты сам, тешась тем, что я самостоятельная личность. Но долго радоваться не пришлось, определено только почувствовав запах исходящий от банки с розовой жидкостью, как мне расхотелось напрочь в этом учавствовать. Только вот совсем поздно.
В меня начали вливать марганец, скрутив пледом, грозясь сделать хуже. И правда же, у Круспе, по его словам, достаточно марганца, чтобы меня напоить новым раствором.
Всего от пары глотков меня начало воротить, сначала думал что это мигом пройдёт, просто стоит подождать, но ожидание сказало мне обратное. Меня через пять минут, выворачивало в фоянцевого друга, который удачно оказался рядом. Только мне казалось что уже всё позади, как меня по новой поили этой дрянью. Кажется в этот момент я наконец понимал на что нарвался, и теперь не выбраться. К этому набору, когда в желудке уже ничего не оставалось, добавился теплый чай, который нужно было выпить в один заход, и это "Лимон не забудь", отдавалось в голове, словно проклятье. Стоит только чуть приподняться и снова всё идёт обратно. Теперь мне не нужна ни эта гадость в банке, ни чай с лимоном, чтобы меня вывернуло. Тело трясло, боль в животе отдавала резью, а от рвотного рефлекса нескончаемо текли слёзы. Роса из пота выступила, практически капая с лица, а мне было жутко холодно. После шестой чашки чая, я перестал умолять, чувствуя что я в полной мере трезв, ощущая каждую клеточку своего тела, что кричала о том, что я сам докатился до этого, за свою наглость нарушить собственное обещание распрощаться с алкоголем.
Плед укрывавший меня поверх, совсем не грел, и сам чувствовался как лёгкая простынка.
Горло жгло, во рту стоял вкус кислоты, вперемешку с солоноватым. Это было так отвратно.
Я клянусь что в жизни не ощущал себя так грязно и тошно, как после этой "процедуры".
- Хайко, осталась только вода. - негромко говорит Круспе, протягивая принесённый стакан. При виде только этого стакана, мне хочется рвать, но ничего бы не вышло, в желудке абсолютно пусто. - Тебе нужно хотя бы прополоскать рот, и я больше не буду заставлять тебя что-то делать, обещаю. - просит, положив свободную руку на моё плечо, слегка поглаживая. Приходится поверить на слово и сделать так, как он просит.
Шуток больше нет, есть только остатки самообладания и жуткая усталось. Я просто готов уложиться прямо на полу, лишь бы больше не сидеть сгорбившись, прочувствов этот многочасовой ад.
Ничего не говоря, Рихард тянет моё ватное тело вверх, я едва могу стоять на ногах, кое-как перебирая их. По прежнему трусит как осиновый лист, и я уже не знаю от чего. От того что я дошёл до состояния не стояния или от того что мне холодно, как будто меня выставили в двадцатиградусный мороз на улицу, без тёплой одежды. Настоящая загадка, но меня это не сильно интересует.
Рихард старается умыть меня, совсем не брезгуя, через чур аккуратно вытирая моё лицо, теплая вода не греет так, как мне бы хотелось, но за то, я чувствую себя менее грязным.
В дверях кухни предстаёт Флаке, очень взволнованный и растерянный, Тилль вроде бы пытается успокоить его, хлопая по плечу, но тот не становится спокойней, хоть на грамм, а ещё больше напрягается, как будто жалеет о своём решении доложить другим.
Я пытаюсь улыбнуться, но это выходит слишком вымученно и натянуто.
Одно я знаю точно. Больше подобного в своей жизни я не хочу, в особенности страшно подумать что это может повториться, если Круспе вновь узнает о том, что я пил алкоголь.
Диван оказывается холодным, как и всё до чего я касаюсь, но когда я наконец укладываюсь, едва касаясь головой к подушке, я засыпаю через пару минут.
На часах стоит стрелка на шестерке, что говорит о том, что время перевалило за шесть часов утра. Я проснулся когда только восходило солнце, и больше не мог сомкнуть глаза. Я лишь мог опустошенно смотреть на однотонную узорчатую спинку дивана, боясь пошевелиться.
Я слишком сильно напуган тем, что если лишний раз подвигаю конечностью, то она отдаст резью в животе.
Дверь тяжело скрипит, я чувствую на себе пристальный взгляд, но мне ни к чему обращать на это внимание. Мне просто тяжело на душе и меня мучает переосмысление.
Внезапная тяжесть в ногах, заставляет сжаться. Но в недоумение вводит другое, а именно теплая рука, опущенная на мою ногу. Совершенно легко проводит, и я по прежнему боюсь пошевелиться.
- Как давно не спишь? - голос Круспе кажется необычайно спокойным и мягким, во мне кроятся смешанные чувства.
- Как только начало восходить солнце. - очень тихо и хрипло отвечаю ему.
- Выходит что уже около получаса не спишь. - вздыхает.
- Ты сам смог отдохнуть? - интересуюсь, на самом деле испытываю вину перед ним. Я как обычно налажал.
- Я вернул Тилля на родину, зачем он вообще напросился со мной я так и не понял, но тем не менее я вернулся сюда, поспал пару часов, а потом приглядывал за тобой, видел как ты мучился во сне. - его рука, чуть увереннее, поглаживала мою ногу, Рихард говорил это тоскливо.
- Прости, я ужасно поступил, предав ваше доверие. По прежнему не могу понять как дошёл до мысли вновь схватиться за бутылку. - мой голос дрожит, что конечно же чувствует моё израненное горло, пережившее то мучение, только я отказываюсь обращать на это своё внимание. Моё лицо горело от стыда.
На что только можно было надеятся совершая такой опромельчивый и глупый поступок. Всего-то можно было пересилить себя и не стоять возле алкоголя, думая что это сойдет мне с рук.
- Сильно я поиздевался над тобой, перешёл границы дозволенного. От тебя так ужасно пахло той дрянью, что меня прямо выводило это из себя. Хотелось преподать тебе по-настоящему урок, а выходит даже перестарался.
- Нет, ты преподал урок, после которого даже в мыслях не возникает желания выпить. Справедливо в полной мере, действительно очень поучительно. - кое-как усмехаюсь.
- Обещаешь больше не пить? - с некой надеждой спрашивает он.
- Да своей гитарой клянусь, в гробу я видел такие методы! Себе дороже! - более оживлённо отвечаю, даже практически подпрыгиваю на месте.
- Ну, тогда посмотрим, как помогли эти методы. - усмехается в ответ Круспе, хлопая по моему колену. - Будешь шнапс?
- Конечно буду, чего спрашиваешь? - шуточно твержу.
- Я тебе сейчас шнапсом дам! - хмурясь ударяет меня под зад, я подлетаю на диване.
- Да шучу я, уже напился до конца жизни... - обиженно дуюсь после хлопка по святому месту.
- То-то же!