ГЛАВА 13
— Не переживайте меттер, я не дам ему встать с кровати, — пообещала я твердо.
— Я не сомневаюсь в вас, льера. Берегите его и себя. До свидания… Доктор пошел по коридору, а я открыла дверь в спальню… Раздеваясь, я чувствовала кожей пронзительный взгляд мужчины, лежащего на кровати.
— Ты остаешься? — хрипло и как то удивленно спросил он.
— Конечно. Вы выгоните жену в два часа ночи на улицу? — попыталась отшутиться я… И забралась под одеяло с другого конца кровати, уткнулась лбом в его плечо и замерла, успокаиваясь и немного расслабляясь… Ленар обнял меня одной рукой и подтянул к себе ближе…
— Кто это был? Есть какие — либо зацепки? — спросила я.
— Пока не знаю. Но узнаю обязательно, — жестко сказал мужчина и у меня пробежались мурашки от ледяных интонаций в его невозмутимом голосе…
Следующее утро я провела, ведя тяжелую и изнурительную осаду, удерживая мужа в кровати… Я чуть ли не ложилась на него сверху, пытаясь не дать ему встать, на что он обрадованно прижимал меня к себе с недвусмысленными объятьями. Ели-ели дождалась мага-врача, отбиваясь от развратных рук, уворачиваясь от жадных губ. Нога заживала хорошо и к вечеру маг разрешил на нее наступать и потихоньку ходить с тростью. Я в который раз восхитилась медициной в этом мире.
* * *
Прошла неделя. Пока все было тихо и спокойно. После покушения король посоветовал Ленару удвоить охрану или переселиться во дворец, который охраняет королевская гвардия… Я по прежнему помогала Ортензии, Рите и Мари, только уже не ходила на черный рынок… Смысл? Себе я все доказала, а видеть как Ленар переживает и беспокоится за меня не хочу. Итак за мной постоянно таскаются четверо телохранителей, только распугают подельщиков…
Я стала задумчивая и пассивная. Друзья меня не узнавали. Я столкнулась с непонятными и новыми чувствами и теперь присматривалась к ним, разбирала на атомы, препарировала свою душу…
Что такое страсть я знала, еще из своей прошлой жизни. И не раз сама испытывала ее. Но то, что происходит сейчас со мной… Это какое то помешательство. Я все время хочу его видеть, ощущать его кожу под своими ладонями, все время слышать его голос. Наши ночи… Волшебство и в то же время болезненная агония. Никогда не думала, что можно так раствориться в человеке, спаяться в одно единое существо, ненасытное, жадное, порочное. Абсолютное единение мыслей, движений, синхронный танец двух тел, поворот рук, единый вздох, всхлип. Кажется, еще немного и я стану телепатом и буду угадывать его мысли..
— Что происходит с нами, Ленар? — мой тихий шепот в спальне. Только так, под покровом ночи я могла вызвать мужа на откровенность. Днем он одевался в свою обычную непроницаемую броню, которую не пробить при всем моем желании…
— Чтобы это не было, я не хочу, чтобы оно заканчивалось. — ответил Ленар, — я схожу с ума от тебя, — выдохнул мне в шею, — я все время думаю о тебе. Я тебя вижу у себя в кабинете, читая протокол заседания совета. Твой голос раздается у меня в ушах, когда я составляю законопроект по сельскому хозяйству. На заседании у короля я слышу в коридоре твои легкие шаги… Это ли не безумие?
Утром нам приходилось заставлять себя разъединяться. Рвались нити, накрепко сшившие нас за ночь, склеившие нас крепче магического клея. Одно единое цельное существо в болезненных мучениях раздваивалось на два. Как Ленар мог идти работать, после, я не знала. Сама я до обеда ходила сонная и не способная самостоятельно одеться.
Я понимала, что это не нормально и долго не продлиться. Страсть проходит… Да и я совершенно не знаю своего мужа. Что он любит, что ненавидит. Какая самая любимая была игрушка в детстве, и кто научил его читать и писать. По какой причине он пошел на войну в подростковом возрасте и кто была его первой любовью. Есть ли у него родные, отец, мать, братья, сестры? Он не отвечает на мои робкие попытки приоткрыть таинственную завесу его биографии, а я чувству, что врастаю в него, хочу залезть ему в голову, под кожу, узнать все о нем… Естественное желание для женщины. Не правда ли?
* * *
Как всегда утром, проводив взглядом выехавший за ворота экипаж с мужем, я достала настойку. «Уже половина осталась», — отрешенно подумала я. «Нужно потом будет где-то раздобыть еще»… Мысли плавно переключились на Мари (именно она мне и доставала настойку), потом на журнал… И когда резко распахнулась дверь в спальню, я все так же задумчиво стояла возле будуарного столика с бутылкой…
— Я забыл свои бумаги… — начал говорить муж, входя в комнату, но только до того момента, пока не увидел настойку в моих руках… Я окаменела. Как я могла пропустить шум открывающихся ворот???
— Это то, что я думаю? — обожгло ледяными иголками от его тихого невзрачного голоса… Я молчала… Что я могла сказать? Как оправдаться? Как объяснить мужчине, что отвергаешь самое ценное, что у него есть — его семя?
Я застыла как кролик перед удавом… Неприкрытая слепящая ярость била наотмашь… Он медленно подошел и забрал бутылку из ослабевших пальцев… В глазах горела такая жгучая ненависть и отвращение, что мне показалось, он меня сейчас ударит, и это навсегда встанет между нами… Нет… Сдержался… Я закрыла глаза, чтобы не видеть его бешеного взгляда. Грохот разбившегося стекла… Удаляющиеся шаги…
— Постойте. Я объясню, — начала я судорожно выискивать оправдания… Ленар замер у двери, не оборачиваясь.
— Помните, как мы венчались?.. Я не знала вас, в первый раз видела… Мне про вас рассказывали много всего ужасного… Я боялась… Мы же были врагами! Помните? — мой нервный голос скатывался в истерику… Ленар помолчал…
— То есть, вы и сейчас считаете меня своим врагом? — тихо и жутко произнес он и вышел за дверь…
Я села в кресло и закрыла лицо ладонями… Мне было страшно, плохо, обидно… Чувство вины, в то же время уверенность в своей правоте, сомнения… Все разрывало на части… Может нужно было довериться мужчине? Может я зря так долго тянула и колебалась? Может это и была моя «настоящая цель» в этом мире — быть женщиной, женой, матерью? Голова пухла от мыслей… А перед глазами стояло искаженное нестерпимой болью и разочарованием лицо мужа…
В этот день Ленар так и не приехал ночевать… Я все ночь сидела с раскрытой книгой в кресле, чутко прислушиваясь к шуму на улице, пока не отключилась уже под утро… Потом, правда, муж опять стал ужинать и ночевать дома, но больше не приходил ко мне в спальню… Понятно… Обиделся… Неделю я металась, не зная, как извиниться, как вернуть то тепло и доверие, что было раньше… Если я обращалась к нему за ужином, меня обжигали ледяным взглядом и холодным отпором. Вопросы игнорировал или отвечал так скупо и бесстрастно, что спрашивать ничего более не хотелось… Он ждал… Извинений?… Я не умела извиняться… По крайней мере раньше…
В итоге я решила сделать единственную вещь, против которой у него не было ни единого шанса. Я знала, как Ленар меня хочет. Он не мог скрыть от меня горящих желанием глаз… Я одела, подаренный мне на семнадцатилетие Ортензией комплект из магических кружев. Замоталась в несколько прозрачных шарфов, накинула сверху плащ (чтобы слуги не испугались, если случайно встретят в коридоре) и пошла в библиотеку… Танцевать я любила и умела это делать… Бесчисленные дискотеки в студенческие годы, стриптиз-клубы, куда мы ходили как с девчонками, так и вместе с Сашей, если и не научили меня профессионально танцевать стриптиз, то по-крайней мере показали основные движения…
Молча, сосредоточенно зашла в комнату. Ленар сидел за письменным столом и что-то быстро писал… Удивленный взгляд исподлобья несколько изменился, когда я заперла дверь и сбросила плащ на пол… Я больше не смотрела на мужа, иначе растеряюсь, и все насмарку. Я сконцентрировалась на будущем танце… Сначала нажала на грани записанного на балу кристалла с любимой музыкой (десять минут должно хватить… больше, увы, танцевать не смогу), потому решительно взяла стул и поставила посреди комнаты… Надеюсь, все получиться…
Плавно покачивая бедрами, разворот, прогиб… Ладонями погладила шею, провела по краю груди, талии. Как это часто бывает в танце, рано или поздно я увлеклась и отрешилась от всего. Только музыка и тяжелое дыхание мужчины, сидящего за столом… Первый шарф улетел в угол, приоткрылся кусочек изысканного белья. Судорожный вздох. Я улыбнулась про себя. Действует… Второй шарф стелиться по телу, оплетает бедра, медленно сползает между ногами, и так же падает на пол. Теперь я только в коротеньком корсете и панталончиках. Кожа мерцает в свете магических светильников. Полуприкрытые глаза, закушенная губа. Резким движением головы я откидываю назад волну распущенных волос. Сажусь на стул, широко раздвигая ноги… Мои ладони сжимают грудь, приподнимая ее. Пальцы начинают медленно распускать шнуровку… Это скрежет зубов?… Почти победа! Я оставила корсет полуспущенным, грудь была чуть прикрыта, еще не обнажена… Я помню из уроков прошлой жизни, что больше всего возбуждает не голое тело, а полуобнаженное, а я собираюсь довести мужа до невменяемого состояния… И это мне почти удалось. Те хрипы, которые доносятся со стороны стола, уже не похожи на дыхание. Это агония. Я по-прежнему не смотрю на Ленара… Я сама уже едва держу себя в руках… Моя рука ползет по бедру. Как приятно, оказывается, себя ласкать, особенно если представить, что это его руки… Я со стоном откидываюсь на спинку стула, а пальчики начинают расстегивать застежку панталон. Я всей поверхностью кожи чувствую желание мужчины, его жар, его нетерпение, ожидание. На мгновение бросила в сторону мужа взгляд из-под ресниц… Все! Я пропала! Белые, вцепившиеся в крышку стола пальцы. Искаженное лицо. Горящие безумным светом глаза… Я сама больше не могу… Оставалось еще минута мелодии и я двинулась к его столу. Одним жестом сдвигаю на край бумаги, спиной сажусь на столешницу и плавным движением разворачиваюсь в его сторону, широко раздвигая ноги по обе стороны от его кресла. Опираюсь руками сзади на стол, приподнимая грудь, пристально, вызывающе и развратно смотрю ему в глаза, предлагая себя… Тело бьет крупная дрожь. Музыка закончилась, а вместе с ней и видимость его невозмутимости. Ленар резко встает, пару секунд, и я вздрагиваю от резкого, глубокого, почти болезненного проникновения. И почти сразу меня накрывает такая сильная разрядка, что я кричу его имя, вцепившись мертвой хваткой в плечи.
Корсет мне оставили, а от панталончиков осталось одно воспоминание… Оказывается шкура перед камином мягкая и удобная. И спать на ней тоже можно, особенно когда тебя заключают в крепкие теплые объятия, оплетают руками и ногами и горячо дышат в ухо… Мы провалились в сон, когда уже небо над городом начало светлеть, измученные, уставшие и бесконечно счастливые…
Извинения удались на славу. Ленар сказал за завтраком, что если я еще в чем то виновата, даже в самой незначительной провинности, то он не против еще раз меня простить… А улыбка была такая хитрая и заразительная. Почему я раньше никогда не замечала, как он улыбается? Это же безотказное смертоносное оружие, бьющее наповал…
* * *
«Ну вот, стоило только перестать пить настойку и я попала точно в яблочко… Точнее попал муж», — вздохнула я… Когда через несколько недель не пришли регулярные очистительные дни, я на секунду испугалась… Но потом… Я уже полностью доверяла своей судьбе. Той дороге, которая привела меня сюда. В этот мир, к этому мужчине… Значит так тому и быть…
Старичок маг, лечивший мужа, меттер Тадер, подтвердил мои предположения… Пару раз он приходил к нам в особняк после покушения, чтобы приструнить Ленара и посмотреть ногу… А потом, неожиданно для себя стал у нас довольно частым гостем. Иногда приезжал на ужин, иногда поиграть в стоун-кро (что-то типа шахмат)… Меттер раньше был одним из личных врачей королевской семьи и пользовался известностью и уважением в столице… А у нас ему нравилось. Он часто говорил, когда мы сидели втроем за ужином, что от такого светлого чистого чувства, единства душ и мыслей, какое он видит между нами, ему становится теплее на душе, и он эгоистически пользуется своим положением, впитывая эти эмоции, как живительную влагу.
— Девочка моя, у вас будет прекрасный малыш, не переживайте, — похлопал он меня по руке, — вот увидите, все будет замечательно. Ваш муж сделает все возможное и невозможное для благополучия и вашей неприкосновенности, вы же знаете нашего советника, — ухмыльнулся он многозначительно…
В тот же вечер я рассказала Ленару о ребенке. Мы еще вздрагивали от пережитого наслаждения, по коже еще проносилась дрожь, мокрые обнаженные тела еще не остудил прохладный воздух, когда я решила «порадовать мужа». Ленар тут же откатился на край кровати, от меня по-дальше.
— Мы больше не будем спать вместе, — сдавленно произнес он, — это может повредить ребенку…
— Кто вам такое сказал? — возмущенно заявила я, — это отсутствие любви и тепла может повредить ребенку, а уж никак не супружеские отношения.
— Хорошо, я проконсультируюсь с Тадером. А ты начинай утром собирать вещи. Мы переезжаем во дворец.
— Почему??? — я аж привстала на кровати. Что то после, как я надеялась, счастливого и радостного признания о ребенке, меня все больше поражают и огорчают странные выводы мужа…
— Так надо, там ты будешь в безопасности. Дворец охраняет королевская элитная гвардия, — отрезал он.
— Но я не понимаю, зачем? У нас прекрасный уютный дом… Или я чего то не знаю? — я впилась в Ленара испытующим взглядом. На одно крошечное мгновение его взгляд изменился. Но потом он невозмутимо произнес «Ничего не случилось, просто так будет лучше». Но я уже немного научилась читать его скупые эмоции, чтобы понять, он соврал…
* * *
Собираться я конечно начала… Неизвестно, какие тараканы у Ленара в голове, лучше ему не перечить… А сама вызвала на допрос врача, когда он пришел к нам вечером. Пока муж переодевался после работы, я, как профессиональный следователь допрашивала доктора. Оказывается, на советника было совершенно еще два покушения. И только чудом он опять остался жив. Когда карету изрешетили пули, Ленар наклонился за упавшим карандашом. А когда экипаж прямо на улице окружила толпа откуда то взявшихся бедняков, в количестве аж двадцати человек, сам отбивался шпагой от вооруженных до зубов «страждущих»… И опять был ранен в ногу. А я то думала, что он хромает, потому что устал и разболелась старая рана. Каков подлец! Ленар попросил Тадера не говорить мне ничего, все же обошлось… Я была в гневе… Ничего, мой скрытный, невозмутимый муж, я заставлю тебя доверять мне!
К двум комнатам, закрепленным за советником нам добавили еще несколько, под мой будуар, столовую и общую гостиную. Я как могла, превращала безликие холодные дворцовые палаты в уютные комнаты. Домашние покрывала, несколько любимых картин, ваз, статуэток. Книги, та самая памятная шкура и опять перед камином…
Ленар приходил теперь и на обед и на ужин. Дворец был огромен, и жилое крыло занимало самую небольшую его часть. А я сходила с ума от безделья. Муж не выпускал меня в город. Ни в ателье. Ни на рынок… После того, как он узнал о ребенке, Ленар превратился в одержимого тирана и самодура. Ортензия и Мари, чтобы со мной увидеться должны были записываться на прием в канцелярии. Элеонор пока приходила без проблем… Но чаще всего я сидела с книгой одна и общалась с друзьями по шкатулке… Я внимательно прислушивалась к зреющей внутри меня жизни… Думала, размышляла. Гуляла по дворцовому парку, погруженная в себя, в свой внутренний мир…
Я уже давно поняла и приняла свою любовь к этому непростому человеку, моему мужу. Закрытому, нелюдимому, упрямому. У меня болит сердце, когда я вижу, как он приходит усталый и голодный с очередного заседания. Когда засыпает прямо в кресле, а недоеденный ужин остается на столе. И я не знаю, как помочь ему, как снять хоть часть бремени с его плеч… Почему я, всегда ценившая свои удобства и благосостояние превыше всего и всех, сейчас судорожно ищу способ облегчить его тяготы, с радостью и удовольствием, обеспечиваю ему домашний уют и комфорт?.. Все, что могу, что в моих силах… Мне хотеться оградить его от трудностей, приковать к себе стальными цепями, быть рядом каждую секунду. Но понимаю, что привязывать к себе такого человека нельзя, да и не возможно. Слишком он уж гордый и самодостаточный. И если удастся сделать из него послушного раба, это уже будет не тот, человек, которого я люблю, которым восхищаюсь…
У всех по разному рождается любовь… У кого то выросла из ежедневных случайных встреч в офисе. У кого то проклюнулась, пять лет сидя за партой и видя один и тот же стриженный затылок перед собой каждый день. У кого то вспыхнула мгновенно с первого взгляда, столкнувшись в толпе в метро… Моя любовь, родилась на шелковых простынях, в темной спальне. И она не пошлая и не порочная. Не ошибочная и не дефектная. Она самая, что ни на есть, прекрасная и восхитительная… Потому что сейчас внутри меня сияет огромное жаркое солнце, мне хочется поделиться теплом со всем миром, с каждым человеком…
* * *
— Дорогой муж, — начала я грозно за завтраком, — если вы мне не найдете какое-нибудь занятие, я не знаю, что сделаю! — в конце я почти орала, — сколько мне можно сидеть и читать? Я уже знаю историю нашего государства чуть ли с основания. Я прочитала о выращивании зерновых культур в северных районах, о применении магии в сельском хозяйстве и быту. Я изучила географию и астрологию. Я перечитала все стихи и более-менее приличную романтическую литературу… Я больше не могу. — вздохнула я тяжело, и наивно похлопала ресницами. Проверенный способ…
Ленар с усмешкой наблюдал за моим выпадом… И внутри, наверное, забавлялся…
— Хорошо, — как то подозрительно сразу согласился он, — я сейчас работаю над законопроектом — реорганизация социальных учреждений, школ, детских домов для детей-сирот, лечебниц, домов для одиноких стариков… В общем нужно убедить совет в необходимости выделения финансирования… Ты сможешь помочь…
— Что нужно делать? — тут же загорелась я, ни секунды не сомневаясь, что мне под силу все, что угодно, я же умненькая девочка!
— Будешь редактировать и править мою речь перед собранием. Я набросал черновик, а заниматься ей некогда, лучше я еще посижу над законом… Наших толстосумов убедить в чем то очень проблематично… Ты же выпускала журнал? — Я поспешно кивнула — еще передумает! Правда, я никогда не занималась политикой, но «не боги горшки обжигают», правда?
Ленар мне выделил стол в своем большом кабинете в канцелярии. И я стала по несколько часов в день работать на короля…
Корсеты я перестала носить почти сразу же, как узнала о ребенке. Ортензии, наконец, пришлось сшить мне несколько платьев из серии «ампир», в греческом стиле. Высокая талия, перевязанный под грудью поясок. Ниспадающие мягкие складки, делали совершенно незаметным мой небольшой животик. Скромный, «учительский» узел на затылке, несколько локонов, опускающихся на обнаженные плечи. Широкий палантин. Я опять стала законодательницей мод, показавшись в этом наряде, под руку с Ленаром на королевском обеде. Дамы заохали, как же без корсета! На что меттер Тадер произнес многозначительно, что корсет вредит внутренним женским органам… И опять к Ортензии потянулись клиентки…
После блестящей речи на заседании совета, Ленар начал потихоньку давать мне работу. Возможно убедился в наличии у меня таланта, возможно ему было спокойнее и приятнее, когда я сидела рядом, в кабинете, под его надзором… Зато теперь и у меня появились рычаги влияния… Он перестал пропускать обеды и ужины. Потому, что я отказывалась идти есть в свои комнаты одна, без него… Мне поручили писать статьи в королевский еженедельник. Проправительственные, так сказать… Разъяснять простому люду политику короля, совета. Кратко излагать принятые законы и права… И многое другое… Я чертила графики и диаграммы для его выступлений, ввела в обиход алгоритмы и блок-схемы… Ленар удивлялся откуда у меня такие креативные идеи, я отбивалась тем, что люблю придумывать и рисовать…
Вот так спокойно и тихо шли дни, недели, месяцы. Страсти утихли, наступила полная семейная идиллия. Мы с Ленаром понимали друг друга с полу взгляда, чувствовали друг друга, как будто у нас одно общее тело на двоих. Я иногда пугалась потусторонности этих ощущений. Когда у меня начинала болеть голова, я подходила к письменному столу мужа, становилась позади кресла и запускала пальцы в его волосы, массируя кожу. Растирала круговыми движениями виски, ласково терла кончики ушей. И боль стихала… Он сам никогда не говорил, что у него что-то болит, или он устал, или расстроен. Меня огорчала и обижала его скрытность, но я понимала, что уже не переделаю этого человека. Да и не за чем…
Наши ночи теперь были наполнены лаской и нежностью. Такой пронзительной и трепетной, что у меня выступали слезы на глазах, видя молитвенное выражение лица, когда он склонялся к моему животу. Бережно, едва касаясь рисовал узоры на коже. Невесомо и осторожно вел по дороге к наслаждению… И я не скажу, что это было хуже той безудержной звериной страсти, которая сжигала нас… Я знала, что страсть не вечна… И была права — не вечна… Она сгорела, переплавилась в огненном горниле в эту душераздирающую нежность и заботу…
— Я давно хотела тебя спросить… — я расслабленно полулежала на подушках и играла волосами Ленара, голова мужа уютно устроилась у меня на коленях, — что это было в первые дни наших супружеских отношений? Как понимать эти кратковременные приходы, до пояса поднятую ночную рубашку? — я не удержавшись, хихикнула… Ленар, похоже смутился… Видеть его порозовевшие скулы было так необычно и приятно… Что то такое теплое шевельнулось внутри…
— Я… — начал неуверенно он… — в общем поначалу я не знал как… А так как с Ираидой было именно так… Точнее, она хотела так… — я уже не сдерживаясь смеялась…
— То есть, — я зажимаю себе рот ладонью, что бы совсем не опозориться… — то есть ты с ней??? — уже смеюсь в открытую, — все время???..
— Ну да, — смутился окончательно муж, — она говорила, что аристократы все так…
— А зачем тогда пальцами? — охнула я.
— Ну я же не зверь… Тебе же было бы больно… Раньше до Ираиды у меня была вдова купца. Простая женщина, не привередливая, с ней было нормально…
— Я не хочу знать, кто был у тебя раньше, — резко и раздраженно оборвала я Ленара… — и как было…
— Я не монах, — тихо и твердо ответил муж, поднявшись с моих колен, — и уже давно не мальчик. Я не скажу, что вел разгульный образ жизни — война и государственная служба забирают почти все свободное время. Но у меня есть прошлое, были в моей судьбе женщины, не много, но были… и я не скрываю этого… Я смутилась. Ведь и я (честно говоря) не идеал. Если взять настоящую меня, то и вообще…
— Прости, — прошептала я, обнимая, — конечно они у тебя были. Иначе, как бы ты смог достигнуть таких высот? — польстила я ему, засунув ревность подальше… Ленар внимательно и напряженно смотрел на меня.
— Я хочу тебе сказать, — он запнулся, — я… ты… очень нравишься мне, — с трудом выдавил он, — и ты единственная и сейчас и… Всегда будешь единственной…
Да… с признаниями у нас не очень… Но ничего, я заставлю тебя когда-нибудь признаться мне в любви, дорогой муж… А пока мне хватит и этого…
— Конечно, единственная, — перевела разговор в ироничное русло, — я же самая красивая девушка в королевстве — сам сказал… — я улыбнулась, — и у тебя не было выбора… Давай ка спать, муж мой…
* * *
Однажды вечером я сидела за своим столом и размышляла на тему создания журнала для детей…
Сосредоточиться не удавалось, крепкая двойная дверь оказалась слабой преградой для воплей и криков, доносившихся с заседания, проходившего в соседнем кабинете. Ленар встречался с главными магами королевства. В западной провинции Лескан разразилась красная лихорадка. Чтобы зараза не распространялась несколько областей оцепила гвардия, порталы закрыли… Лекари и знахари сбились с ног, пытаясь остановить заразу… Маги же, по прежнему сидели с своих особняках, принимая только тех больных, которые были способны заплатить за лечение немалые деньги… На простых умирающих людей им было плевать. Я уже не раз обсуждала с мужем заносчивость и эгоизм этих «кудесников», он так же как и я был страшно зол на сложившуюся ситуацию…
И это его крик я слышала сейчас из-за двери…
— Если через неделю в провинции останется хоть один заболевший, я обещаю вам такие репрессии, что гонения на магов тысячелетний давности вам покажутся детскими разборками. Вы будете бесплатно работать на государство, я заберу вас все полномочия и льготы. Магические школы теперь будут только под надзором правительства… Каждый маг не то, что не сможет покинуть страну, в которой родился, но и город, где будет прикреплен. Если понадобится, я надену на каждого рабские браслеты, — орал Ленар… Я слышала по голосу, что муж на пределе… Мне самой было ясно, что нужно менять устои тысячелетней давности, маги зажрались… И я давно говорила Ленару, что нужно развивать традиционную медицину и строить лечебницы…