ГЛАВА 12
— Не уходите, — уже проваливаясь в сон, сказала я, цепляясь за его руку. Он неуверенно посмотрел на меня, как будто колеблясь, а потом со вздохом опустился рядом и крепко прижал меня к себе, спеленав руками, ногами, заслонив от всего света широким телом. И засыпая я вдруг поняла, что вот он, мой мужчина в этом новом мире. И пусть мои чувства пока в растрепанном состоянии, я не знаю, полюблю ли я этого человека, и что будет со мной завтра, я знаю точно, что телесно мы созданы друг для друга. Ни с кем мне не было так хорошо раньше, и, наверное уже не будет. Весь он — запах его кожи, его сдержанные скупые эмоции, его сумасшедшая жажда, страсть и даже его размеры — все идеально для меня. И его авторитарность, где то, возможно, жестокость, в глубине души мне импонировали. Я улыбнулась и заснула.
* * *
Наши ночи превратились в неистовый чувственный пир, безумие, от которого не хотелось приходить в себя. Я не задумываясь нырнула в этот глубокий омут с головой и просто наслаждалась. Каждую ночь. День за днем… Утром, когда Ленар уезжал во дворец, я с трудом брала себя в руки и занималась ежедневной рутиной. Ездила на собрания женских комитетов, в ателье, в банк. Я по-прежнему общалась с Элеонор и Ортензией. Мы по прежнему выдумывали новые фасоны для платьев, и интересные новости для журнала. Женщины странно на меня посматривали, но не задавали вопросов. Я изменилась. Даже обсуждая с девчонками текущую работу я была погружена в свой собственный внутренний мир, куда хода нет даже моим верным друзьям. Я вслушивалась в себя, присматривалась, принюхивалась к новым для меня ощущениям и чувствам. Тому странному горячему клубку эмоций, поселившемуся внутри…
Я только-только села за стол и просила Фамию подавать обед, как вдруг дверь в столовую распахнулась и стремительным шагом в комнату вошел муж, на ходу сбрасывая пальто. Я испуганно замерла «Что то случилось?». Но встретившись глазами с его голодным жадным взглядом, в одно мгновение охватившим меня всю, поняла…
«У меня есть час» — резко и даже грубо произнес Ленар, решительно протягивая руку. Я вспыхнула в считанные секунды и не колеблясь вложила дрожащие пальцы в его ладонь. Мы едва добежали до спальни. Ноги подгибались, сердце колотилось как сумасшедшее. Закрыв за собой дверь и даже не раздеваясь он подхватил меня на руки и прижал к стене, сильно жадно впиваясь в губы. Одной рукой, поддерживая за бедра, другой задирая длинные юбки. От возбуждения меня саму потряхивало и ломало. Голос изменил мне, перестав производить связные слова — только стоны и всхлипы, жалобные, глухие, протяжные. Обхватила его ногами, оседлала, дрожащими руками расстегивая рубашку, пытаясь добраться до горячей кожи. Прильнуть губами, слизать капельки пота, укусить, впитать в себя его запах, есть страсть, его нетерпение… Секундная задержка, треск белья и меня наполняет до краев почти болезненное наслаждение. Его низкий животный рык и толчки, от которых немеют кончики пальцев, дрожь волнами расходится по телу, а глубоко внутри разгорается яростный неистовый огонь, который может погасить только этот мужчина.
Взрыв, экстаз, мир разлетается на осколки, и я тону в своих эмоциях, болезненных, сладостных, и где-то мучительных… Все закончилось… Нет, еще нет… Внутри ураган… Сейчас я хочу обнять весь мир. Меня переполняет яркая, неописуемая радость, я хочу поделиться ею, открыть свое сердце нараспашку, выпустить те всепоглощающие чувства, которые рвутся наружу. Мы сплетаемся руками и ногами в единое существо, неразрывно связанное, вздрагивающее и дрожащее… Через некоторое время я сползла вниз, цепляясь за одежду Ленара. Ноги не держали. Меня всю шатало, качало и штормило.
— Что то случилось во дворце? — хрипло поинтересовалась я наконец, когда голос опять начал слушаться. Ленар криво усмехнулся.
— Еще полчаса назад сидел на заседании комитета по безопасности. Обсуждали с генерал Боргусом разработку и финансирование нового вооружения — скорострельных пушек, а у меня перед глазами стояло твое лицо. Все утро. Весь день. Это какое то помешательство, — даже немного грубо отрезал Ленар, — никогда раньше такого не было. Я не могу ни на чем сосредоточиться…
Я внимательно смотрела на мужа. Было странно слышать от него такие слова. Закрытый, не эмоциональный, скупой на признания и всегда державший чувства под запретом, муж приоткрыл малюсенький кусочек своей души… Я уже давно перестала сравнивать себя и настоящую Эльвиолу, но мне сейчас было трудно представить, как бы она отреагировала на такой «экспромт» Ленара…
— Будем обедать или…? — я поглядела на застеленную постель
— Или, — подхватил меня на руки Ленар и понес к кровати, — у меня еще полчаса…
* * *
На бал в честь мирного договора с Острой мы пошли вместе. Рука об руку. Я надела новое темно-синее платье, с черным кантом по подолу. Строгое и в то же время элегантное в своей классической простоте. Ровная чуть расширенная к низу юбка, неглубокий вырез, узкие рукава три четверти, так же расширяющиеся к низу. Гладкая скромная прическа — тяжелый узел на затылке. Длинные мерцающие серьги. В зеркале отразилась восхитительная молодая женщина. Не девочка. Но уверенная и знающая свою силу льера. Платье и убранные вверх волосы прибавили несколько годков. Плюс взрослый, твердый взгляд. Вот она — настоящая я. Слава богу, не нужно ни перед кем прятаться и притворяться. Родители Эльвиола не посещают столицу, предпочитают развлекаться за рубежом. Элеонор рассказывала о каком-то скандале лет десять назад. То ли мой папаша был любовником покойной королевы, то ли собирался… Но наш монарх его не привечал в столице…
Ленар, увидев меня, спускающуюся по лестнице на миг окаменел. Его обычная бесстрастная маска слетела и лицо, как будто исказила невыносимая боль. Сразу же взяв себя в руки, под жесткий контроль, он протянул почтительно руку и повел к карете. Ехали мы молча. Муж пристально рассматривал меня в полумраке экипажа, как будто физически не мог оторвать взгляд. Не мог наглядеться. Вообще, Ленар не часто радовал меня проявлением своих чувств. Иногда, очень редко, я замечала в глубине его глаз робкую неуверенную нежность. Руку, тянущуюся поддержать меня на лестнице и тут же убранную за спину. Краем глаза замечала его порыв отодвинуть меня от опасного края балкона или защитить от острого угла в коридоре… Он как будто боялся показать что-то лишнее, сразу резко отворачивался и хмурился.
Весь вечер Ленар не отходил от меня ни на шаг. Я стояла рядом, когда он разговаривал с министром финансов. Улыбалась, слушая комплименты моей утонченности и красоте от послов Остры. Смущенно извинялась за грубость мужа, когда он отказал пригласившему меня на танец канцлеру. Монарх внимательно следил за нашими отношениями, подмечая малейшие нюансы эмоций… Все вокруг только что глаза об нас не ломали. Сплетничали, шушукались, злословили… Несколько раз мелькал вдали Рихард, но так и не решился подойти. Элеонор подошла поздороваться и улыбнувшись заявила «Я ничуть не сомневалась, что вы идеально подходите друг к другу». Я могла бы сказать ей, что все зыбко и непонятно. Что страсть и чувственное наслаждение — не залог долгого семейного счастья и любви. Ведь страсть проходит. А что на смену?… Но думаю, она бы меня не поняла…
Ленар походил на злобного, хмурого, черного дракона, яростно сторожащего свои драгоценности. Не позволяющего никому близко подобраться и даже дыхнуть на меня… Его рука вцепилась мертвой хваткой в мой локоть, ни на секунду не разрывая контакт. Я слышала, как колотиться его сердце, как каменеют мышцы, выхватывая брошенные в мою сторону заинтересованные взгляды. «Вы до сих пор не доверяете мне?» — тихо спросила я, когда мы остались на минутку одни. Меня обожгли непонятным взглядом. «Я никому не доверяю» — усмехнулся иронично он, как будто насмехаясь над собой, — «Привычка»…
Радовало только одно — за весь вечер я ни разу не увидела Ираиду де Люцию. Элеонор на мой вопрос о любовнице мужа ответила, что уже две недели ее не встречала. То ли уехала из столицы, то ли случилось что… Не знает… Но в ее глазах плясали смешинки, заставляя меня смущаться и краснеть как девчонку…
Как только закончилась торжественная часть бала, мы быстро попрощались с монархом и приказали подать карету. Пусть все извиняют — у нас медовый месяц.
* * *
Рихард таки поймал меня, придя на заседание комитета по благотворительности. В перерыве между докладами он решительно подошел ко мне и попросил уделить минутку. Мы отошли к окну.
— Что случилось за эти две недели, льера. Я не узнаю вас. Это ваш муж? Он принудил? Заставил? — вопрошал мужчина, взволнованно заглядывая в глаза.
— Ленар мой супруг, мет. Я полностью в его власти и не собираюсь перечить ему ни в чем, — ответила я мягко, — моя жизнь связана с ним и я покорна его воле… Немного не так, как в действительности, но для него сойдет. Здесь же царствует патриархат? Значит все правильно…
— Я еще раз повторяю, что смогу освободить вас от его гнета, — прошептал Рихард. Я пристально и настороженно всмотрелась ему в глаза. Что он имеет в виду?
— Нет, мет. Меня все устраивает в наших отношениях с мужем. Я не нарушаю клятвы, данные в храме, — твердо сказала я. Конечно не нарушаю, особенно после того, как собственными ушами услышала голос «богини»…
Вечером после ужина я сидела и расчесывала волосы перед зеркалом. Горничная облачила меня в белоснежный пеньюар и быстро ушла, наверное не захотев встречаться с льером. Я задумавшись, смотрела на себя в зеркало. Ленар, как всегда, стремительно вошел в комнату и тут же замер, остановившись за моим креслом. Я подняла глаза и уставилась в отражение, смотря как будто со стороны… Контраст поражал. Я — золотоволосый ангелочек, в белой пене кружев, как лучик солнца, сама невинность и женственность. Он сзади, нависает темной мрачной громадиной, с жестким некрасивым лицом, тяжелым взглядом. Мой муж. Страшный, непонятный, хранящий свои секреты и эмоции под гранитной плитой самоконтроля и невозмутимости… Свет и тьма, красавица и чудовище, солнечное тепло и ледяной холод. Мы такие разные внешне и такие одинаковые внутри…
— Я всегда считал, что красота делает всех женщин капризными, непостоянными и своенравными, — произнес муж задумчиво, — красавицы, которых я встречал в своей жизни рано или поздно превращали ее в ад, своими прихотями, истериками, слезами, постоянными просьбами. И я просто терпел их как стихийное бедствие, стал считать, что красота — зло… — Я молча смотрела на нас в зеркале. Он говорил, а темная на фоне моего тела рука потихоньку заползала в вырез пеньюара. Широкая ладонь накрыла грудь и пальцы начали вырисовывать узоры, касаясь подушечками вершинок, сжимая, царапая нежную кожу. Я со стоном откинула голову ему на живот, упершись затылком в твердый пресс.
— Я планировал, что если и женюсь, то лучше бы на простой, некрасивой женщине, скромной и не притязательной… А сейчас, благодарю богиню, что подарила мне тебя. Ты самое прекрасное существо, которое я видел в жизни, — его голос дрогнул, — я и… я ошибался.
Нет, ты не ошибался, дорогой муж. Если бы здесь была настоящая Эльвиола, все было бы именно так, как ты сказал… Но рядом с тобой совершенно другая женщина, и я никогда не признаюсь в этом подлоге…
Я слушала его признание с полузакрытыми глазами, боясь спугнуть, такую редко появляющуюся у мужа откровенность. И наслаждалась теплом его ладони, по хозяйски, бесстыдно лапающую меня под пеньюаром. Он опустился за креслом на колени и его лицо прижалось к моему почти вровень. А разгулявшаяся рука добралась до бедер. Я немного раздвинула ноги, давая возможность пальцам забраться внутрь. Мы смотрели друг на друга через отражение. Глаза в глаза, кожа к коже. Как ему удается оставаться таким невозмутимым и уравновешенным, когда как на моем лице можно прочитать все, что угодно? Закушенная губа, лихорадочный румянец во всю щеку, томные с поволокой глаза — яркий портрет возбужденной женщины… А он?… Даже обидно… Но я наслаждалась каждой секундой, когда он со мной, во мне. Я развратная? Да! И мне это нравиться!
* * *
За всеми своими переживаниями я совсем забыла про обещание, данное в храме. И как только представилась возможность, поинтересовалась у мужа, что делается в этом направлении.
— Я не забыл, — хмыкнул высокомерно Ленар, — туда отправились два мага для переноса тяжелых строительных материалов и мой начальник стражи Корсар Рот, ему я могу полностью доверить любое предприятие. Он должен будет нанять людей и подготовить проект восстановления замка…
— Льер де Мирас, пожалуйста, а мы можем на денек туда съездить? Я ни разу не была в родовом гнезде. Мне очень интересно, — пропела я умоляюще, хлопая ресницами и с мольбой глядя на него.
— Эльви… — начал Ленар твердо, но встретившись с моими просящими глазами, запнулся, я для верности еще надула губки… Попался!
— Я посмотрю, как можно выкроить день из моего распорядка, — вздохнул муж и тут же получил сладкий поцелуй в губы. Иногда очень приятно было пользоваться своей «привлекательной внешностью»…
К замку нужно было добираться несколькими порталами, а потом еще часа два скакать на лошадях. Вблизи замка больших порталов не было. Нас с охраной и экипажем встретил возле последнего портала Корсар, немолодой серьезный мужчина, бывший сержант, воевавший с моим мужем в последней войне. Я вспомнила, иногда я его встречала в доме, наверное он заведовал телохранителями и охранниками Ленара…
Замок очаровал меня. Мне всегда нравилась древняя монументальная старина. А монументальнее родового замка льеров Гвеневеров я не видела ничего. Четыре тысячи лет… Страшно подумать! Отвесная скала над крутым обрывом. Внизу широкой полосой растекалась устьем одна из самых больших рек в королевстве — Лорея. Через несколько миль она впадала в северное море, но отсюда его видно не было, только ветер доносил соленый терпкий запах моря… Замок был абсолютно не преступен с трех сторон. С четвертой его опоясывал широкий глубокий ров, по нему текла речная вода из одного из ее протока. Толстенные, шириной в четыре-пять метров стены единой отвесной массой возвышались на многометровую высоту… Мост сейчас был опущен, по нему постоянно ехали нескончаемым потоком обозы, груженные камнем, мрамором, песком, другими стройматериалами… Я замерла в восхищении…
— Утес Крылатых, льера, самая неприступная крепость во всем королевстве, да и не только в нашем, — взяв меня за руку и подтолкнув вперед, произнес муж, — даже я изучая военное мастерство по осаде и взятию бастионов, был несказанно удивлен, не найдя ни единой лазейки… Только по воздуху можно пробраться внутрь. Пушки, которыми мы располагаем в данный момент, даже если будут безостановочно палить в одно и тоже место, не смогут пробить стену.
— Почему? — обернулась я.
— Потому что внутри стена состоит не из камня, он только облицовочный материал, а из базальтовой скалы, плюс несколько тысячелетий назад сильные маги улучшили структуру базальта… высота стен почти тридцать метров, внутри есть естественный источник воды, несколько больших телепортов, способных поставлять замку еду и необходимое оборудование, но не достаточных для переноса людей. На стенах и крыше размещены метатели огня и пушки, пусть и не современные, но в боевом состоянии…
Пока Ленар рассказывал мне о крепости, как учитель на занятиях по ГТО, я с открытым ртом крутила вокруг головой. Крепость поражала воображение. Мы казались мелкими незначительными букашками, стоя во дворе замка.
Но все таки несколько сотен лет разрухи и запустения выглядывали из всех дыр. Стены были почти в порядке, а вот замок… Выбитые окна, гуляющий по коридорам ветер. Полуразрушенная восточная башня зияла прорехами в крыше и провалами глазниц… Дел было много… Я не мешала мужчинам, собравшимся в огромном холле замка и обсуждавшим ремонтные работы. Что-то чертили, спорили, доказывали… Командирский голос Ленара периодически выдергивал меня из полусонного состояния…
— Льера, здесь есть несколько приличных комнат, отдохнете с дороги? — ко мне подошел Корсар. Я с благодарностью улыбнулась…
— Спасибо, меттер, с удовольствием. — мужчина повел меня на верх, краем глаза зацепила внимательный взгляд мужа, провожающего нас… «Эх… полный контроль с моей стороны и полное подчинение с твоей» — процитировала мысленно Розалинду из «Летучей мыши»… Только наоборот.
Проснулась я от пристального тяжелого взгляда. Так и есть. Напротив кровати сидит Ленар и рассматривает меня, сверкая глазами в полумраке комнаты… Несколько минут я просто смотрела на него в ответ… Что за мысли все время тревожат его? Что скрывается за напряженными сжатыми губами? Почему побелели пальцы на подлокотниках кресла? Но я знаю, как бороться с вашей хандрой, дорогой муж… Я откинула покрывало, протянула в его сторону руку и поманила пальцем, растягивая рот в соблазнительной улыбке. Не в силах сопротивляться моему зову, Ленар с безнадежным вымученным стоном склоняется надо мной, и я, запуская ладони в его короткие жесткие волосы, притягиваю к себе хмурое лицо. Целую вертикальную складку на лбу, тяжелый колючий подбородок, провожу языком по крепко сжатым губам, они вздрагивают и раскрываются мне навстречу. Сдался… Всегда сдается… Мой несгибаемый, железный генерал…
Уже засыпая, на границе сна и яви я услышала тихий голос…
— Я знаю, ты меня никогда не полюбишь… Твоя ослепительная красота — это непреодолимая стена между нами… — я даже проснулась от неожиданности… И стала внимательно прислушиваться к голосу… — Ты соткана из солнца и света. Ты прекрасна как весна, как сама любовь… — он иронично хмыкнул, — Раньше я думал, что мне безразлично. Женившись на самой красивой девушке королевства, думал, что мне достаточно только титула, наследника и супружеского послушания… Я жестоко ошибся… Уже не достаточно… — он немного помолчал и хрипло добавил, — я схожу с ума только от одной мысли, что тебя обнимал другой мужчина, целовал эти губы, — и обвел контур моего рта большим пальцем, как будто стирая след…
— Это было один раз и давным-давно! — пискнула я возмущенно, — вы тогда вообще еще с Ираидой встречались…
— Да… Ираида… Ты просто генерал в юбке, — усмехнулся Ленар, отвлекшись от грустных мыслей, — провела компанию по устранению противника по всем правилам военного искусства… Я был в восхищении и сдался, особенно после похода в храм… И где ты разыскала эту древнюю легенду?
— Добрые люди помогли, — буркнула я обиженно… — а что мне было делать? Вы не хотели ничего слушать. Такой грозный, суровый… Кричал… Я испугалась…
— Я тогда был просто в бешенстве… Как подумаю, что ты могла… — он громко выдохнул, — Нет. Не хочу вспоминать.
— И не нужно, — я прижалась к теплому телу, обнимая, — доверяйте мне хоть чуточку…
— Это трудно, — задумчиво произнес муж, — иногда мне хочется запреть тебя в замке и не выпускать лет десять… — Ленар крепко обнял меня, — но я буду учиться…
Я улыбнулась, засыпая… Мой странный тридцати-четырехлетний мужчина, знающий все о женском теле, но совершенно ничего не знающий о женской душе. Его неуклюжие робкие ухаживания… Если бы мне действительно было семнадцать, я бы ни за что не догадалась, что он делает… Теплая меховая накидка в карете, чтобы обернуть мои ноги в тоненьких туфлях. Когда я однажды, почти в шутку, засыпая прошептала «Оставьте ночник, я с детства боюсь темноты», через день пришел маг и не оставил ни одного темного уголка в нашем доме, понатыкав светильников в таких труднодоступных участках, даже в подвале и на чердаке… Любое мое слово, пожелание, сказанное мимоходом, становилось командой к действию, обязательной для исполнения. В следствии, я стала тщательней следить за тем, что я говорю… Его странные подарки… Иногда просто сумасшедшие по своей цене драгоценности появлялись на будуарном столике… Или древние книги, которым по тысячи лет… Когда однажды я попыталась сказать, что «Не нужно… Ужасно дорогие подарки. Зачем?».. Меня обожгли такой смесью обиды, гнева, упрямства, что я больше не выступала… Пусть дарит… Я не знала, что делать с этим закомплексованным мальчишкой, таким неуверенным в своей привлекательности для меня… Как заставить его доверять мне? Он думает, что я никогда его не полюблю? «Скорее всего ты уже опоздал, дорогой муж»…
На обратном пути, Ленар мне рассказал свои задумки по поводу ремонта. Он решил пойти дальше приказа богини и не только восстановить замок, но и превратить его в самый красивый, роскошный, уютный дом на свете.
— У нас должно быть родовое гнездо. Оно останется нашим детям. Старшему льеру. По сути у меня никогда не было настоящего дома… Только казенные комнаты во дворце. А наш особняк я купил готовый с обстановкой у разорившегося аристократа, когда узнал, что король собрался меня женить, так что утес Крылатых идеальный вариант, — говорил он с каким то вдохновением и страстью, а я внутри сжималась от вины, так как по прежнему пила настойку…
* * *
Когда однажды Ленар не приехал ужинать я не слишком взволновалась. Ну мало ли какие были причины? Король задержал, устал на заседании… Но когда на часах пробило полночь, а мужа все не было я встревоженно заметалась. За последний месяц Ленар каждую ночь проводил со мной, чтобы не случилось, чтобы не произошло, он возвращался в наш особняк. Я поняла, что не успокоюсь, пока не разузнаю, что случилось и велела запрягать экипаж. Я была в его апартаментах во дворце и шла туда уверенно и решительно. В голове крутилась единственная мысль, увижу с ним Ираиду — прибью обоих… Оказалось все одновременно и проще и ужаснее. Подходя к комнатам советника, я увидела толпящийся народ в коридоре. Слуг, телохранителей, полицейских. Увидев меня, все почтительно застыли в поклоне. Я не глядя ни на кого ворвалась в комнату и обнаружила окровавленного Ленара, лежащего на кровати и двух магов-лекарей, склонившихся над ним.
— Что случилось? — севших в одночасье голос перестал слушаться… — Что произошло?! — заорала я громче. И увидела, как муж немного привстал с постели.
— Уже все нормально, — ответил пожилой седой лекарь, — все позади, советник жив и здоров, — помолчав, добавил, хмыкнув, — относительно…
Я подлетела к кровати, охватывая сразу бледное лицо мужа, прокушенную губу, кровь на одежде и простынях, обнаженную до бедра ногу, перетянутую широкими бинтами.
— Что случилось, что? — шептала я лихорадочно, боясь к нему дотронуться, чтобы не сделать больно…
Ленар внимательно смотрел на меня блестящими сухими глазами и молчал…
— На советника было произведено покушение, — заговорил наконец доктор, — его карета подорвалась на самодельном взрывном устройстве, но все уже в порядке, — добавил поспешно, что-такое страшное видя на моем лице… Кучер погиб, двух лошадей разорвало на части. Советнику повезло, только сотрясение и осколок рессоры проткнул ногу… Так что, льера, — седой старичок снисходительно посмотрел на меня, — вытрите слезы и умойте мужа, вон он как на вас смотрит…
Оказывается я плакала? Даже не заметила… Я знала, что такое металлический штырь протыкает ногу. И сколько остается времени до смерти, если повреждена бедренная артерия. Не более нескольких минут.
Я тяжело опустилась на кровать, рядом с Ленаром… Руки дрожали так, что я их спрятала за спину, сцепив в замок, чтобы никто не заметил… Глупая, думала, что он мне изменяет… Врач выгнал всех из комнаты, попросил принести теплой воды и полотенец… Мы раздели до белья Ленара и смыли кровь. Старичок что-то успокоительно лопотал, похлопывая меня по плечу. «Будет как новенький, ваш муж, льера, даже лучше чем был, уж поверьте старому магу»… Я вымучено улыбнулась… «Спасибо».. «Ну что вы, так приятно видеть такую заботу и любовь между супругами, давно уже не наблюдал такого», — бормотал врач. Я удивленно застыла. «Какую любовь?» — подумала ошарашенно. «Где он ее увидел?»… Смотреть на мужа я боялась, иначе опять разрыдаюсь, и так глаза на мокром месте. У меня всегда после стресса неустойчивое нервное состояние…
Мы укрыли советника покрывалом и я пошла провожать доктора в коридор.
— Завтра я приду днем на перевязку. Постарайтесь не давать ему вставать хотя бы до обеда. Я заштопал сосуды и склеил разорванные мышцы, но если он встанет на ногу швы разойдутся и опять все сначала, — дедушка тяжело вздохнул, наверное зная характер советника.