ПОДАРОК ТЁМНОМУ

Пока я медитировала перед зеркалом, в комнату тихо просочилась служанка с ужином на подносе, после нее на пару минут забежали мальчишки, чтобы страшным шепотом поведать, что оказывается я-то на самом деле умерла. Я лежала мокрая, холодная и не дышала, и сердце не билось — они слушали. А если бы все-таки не очнулась, то завоевала бы титул пятой по счету девицы, с разбитым сердцем, которая сгинула в этом пруду. «Прудик, то пользуется не хилым спросом», подумала я. Братья, а их звали Диомирис и Эттаниель, рассказав жуткие новости, спешно ретировались. Как оказалось им строго-настрого запретили даже приближаться к моим покоям.

— Эмма, я не помню, что мне подарили на день рождения в прошлый раз родители? — начала потихоньку прощупывать почву на предмет восстановления картины воспоминаний некой Эльвиолы.

— Как же милая, Зару тебе подарили, кобылку твою. в конюшне стоит, я конечно говорила льере Виолетте, что для девушки в 16 лет, лучшим подарком был бы бал в ее честь, но к тому времени к тебе уже посватались несколько достойных бергов, и твой отец сказал, зачем тратить кучу золота на представление тебя ко двору, если у тебя и так отбоя от женихов нет. Так что в твое 17-летие, в день святой Мирты, ты уже будешь невестой. Ой, дорогая, прости меня, напомнила тебе о женихе, дура старая.

Я слабо отмахнулась и сипло пропищала «Чего уж теперь, нянюшка, придется только смириться со своей горькой судьбой, как послушной дочери, все равно ничего не изменить уже».

Значит девчонке в зеркале 16. Я попыталась представить себя в глубоком детстве, вспомнить любимую куклу Аллочку — ревность и зависть всех моих подружек в 7 лет, и о чудо — взгляд девушки потеплел и стал немного рассеяно наивным. Вот оно спасение, пусть не на долго, но хоть что-то. Я твердо приняла решение не говорить о своей амнезии. Может обойдется. Как я поняла, никому в замке, кроме няни, до меня дела нет. Ко мне не пристанут с душещипательными разговорами родители, и друзей, похоже, не наблюдается. Так что потихоньку вытяну всю информацию, необходимую для нормального существования в этом мире и сама.

— Расскажи как мне еще раз, что ты знаешь о моем женихе, — пора выдвигать тяжелую артиллерию… Завтра все-таки помолвка, и может мы с женихом хорошо знаем друг-друга а и не в курсе. «Зачем ты бередишь рану, Эльви, деточка, ты же его ненавидишь и боишься». Я скривилась, «Да, Эмма, но может со временем привыкну, ведь вся жизнь впереди, мама и папа никогда бы не позволили мне выйти замуж по любви», грустно вздохнула я.

По словам Эммы, мой жених, а звали его Ленар де Мирас приносил в жертву девственниц и ел младенцев то ли на завтрак, то ли на ужин, она запамятовала. Страшнее и ужаснее человека не было во всем королевстве. Происхождения он был самого жалкого — то ли бастард мелкого берга, то ли вообще простолюдин, что являлось самым тяжким, по мнению Эммы, из всех его многочисленных грехов. Уродлив до безобразия, еще и шрам на все лицо. Единственным его положительным моментов во всем этом кошмаре являлись несметные богатства, которые Ленар награбил во время последней войны, убивая невинных и грабя обездоленных. На войне он сделал блестящую карьеру, начав ее солдатом, а закончил уже в чине генерала. И ту войну, кстати, мы выиграли, во многом благодаря жестокости и военному искусству моего женишка. Титул Ленар купил после, на ворованные деньги, но это его не спасло, на него все равно смотрели как на плебея. Почему этого убийцу и негодяя так приблизил к себе наш король, Эмма точно не знает, может поставляет во дворец невинных девиц, для участия в дворцовых оргиях, ей неизвестно.

«Если хоть половина из этого правда, то бежали бы мы к заветному прудику с Эльвиолой наперегонки». Нет, я подозревала, что в рассказе Эммы слухов и домыслов предостаточно, но мне было непонятно, почему же родители так рады сбагрить свою старшую дочурку этому чудовищу. Эмма разъяснила и это. За право первородства (а я, как старший ребенок в семье, наследовала какой-то там жутко высокий титул, которым могла поделиться с мужем и своим первенцем) моей семейке монстр отваливал огромную кучу золота (даже Эмма не знала точную сумму), а золото родители очень любили, и его постоянно не хватало. Предки не особо утруждали себя зарабатыванием денег, в основном, как и мои родители прожигали жизнь в праздности и кутежах, и мое теперешнее поколение столкнулось с угрозой бедности. «А хорошо, что у них первой родилась девочка, как бы они мальчика то продавали?», — подумала я.

Со слов Эммы стало понятно, что с женихом мы ни разу не встречались — все договоренности о помолвке пересылались магической почтой. Ленар должен будет прибыть завтра утром для окончательных переговоров, подписания брачного договора и заключения помолвки в местном храме. И сразу же уедет назад, в столицу. Три в одном за одно утро — занятой человек, мой будущий муж. Помолвка у знатных людей длилась от полугода до года, успокоила Эмма, значит у меня есть время морально подготовиться.

Около полугода назад, когда прибыло прошение о помолвке от Ленара, отец даже не обратил на него внимания, у него тогда на примете было несколько потенциальных женихов, которые уже передали документы на рассмотрение, высокородных и родовитых. С одним из них уже почти подписали предварительный договор, когда льера вызвали в столицу. После поездки (и видимо аудиенции с монархом) папаня был сам не свой, в замке месяц царила чудовищная атмосфера. Все ходили на цыпочках, боялись лишний раз посмотреть в его сторону. Наверное он очень жалел, что ждал моего шестнадцатилетия, и не заключил помолвку ранее. Тем паче, Ленар со своими деньгами перебил все ставки… да и король вмешался. «Вот с того времени и начался кошмар в нашем доме и в нашей семье», сказала Эмма и добавила «Поздно уже, давай ка ложись в постель, милая».

После сегодняшних событий голова у меня была похожа на шар, наполненный гелием — гулко, пусто, тянет взлететь и смыться по-дальше. Но вместо этого я послушно легла в кровать и закрыла глаза. Главными задачами, определила я себе на ближайшие месяцы- по-больше слушать, по-больше молчать, по-меньше говорить. И учиться-учиться-учиться. Сейчас я никак не могу повлиять на сложившуюся ситуацию, меня сорвало с дерева, как одинокий листок и унесло в бушующее море — авиакатастрофа, новая жизнь, вокруг меня неизвестный мир, чужие люди, непонятные события, все происходит без моего участия или влияния, что же — будем плыть по течению, авось куда-нибудь вынесет. Я лежала без сна в огромной кровати и панические мысли никак не хотели покидать голову. Нужно успокоиться и хоть немного поспать, но не получалось. Столько событий за прошедшие сутки — мозги кипели и плавились, сердце стучало как сумасшедшее — какой там сон! Промучившись почти до рассвета, я буквально на пару минут отключилась, как нужно было уже вставать и одеваться.

* * *
Лихорадочный быстрый завтрак, дерганые горничные, дрожащие руки, причитающая Эмма — нервировало все! Казалось, сейчас зарычу. Все вокруг помешались на этой помолвке. На пару минут заскочила родительница — надавала ЦУ и упорхнула. Из волос сделали пизанскую башню, украсили нитками розового жемчуга (держать такую махину на голове — занятие я вам скажу не из легких, вообще у меня были всегда короткие волосы, раз в месяц в салон, и никаких проблем). Но больше всего времени заняло облачение. Сначала на меня надели две сорочки — длинную и коротенькую, чулки, корсет, потом напялили что-то типа каркаса из какой то жесткой ткани, как будто железной (видимо здесь процветает стиль рококо, с грустью порылась в памяти, эх, ампир мне всегда нравился больше), когда очередь наконец дошла до платья — сил возмущаться уже не было никаких. Меня облачили во что-то розовое, пышное, с оборками и воланами, расшитое драгоценными камнями, нет — булыжниками (платье со всей амуницией весило на вскидку килограмм десять), корсет немилосердно впился в ребра (никогда в прежней жизни его не носила и не знала, что это так больно). Если доживу до помолвки — будет подвиг, кажется умру гораздо раньше от любящих родных и близких.

Меня потащили на выход. Вздрогнула, зацепившись взглядом за отражение в зеркале. Бессонная ночь отложила таки печаток на внешности Эльвиолы — болезненная бледность, красные опухшие глаза, нездоровый вид. «Теперь уже ни у кого не возникнет подозрений», — хмыкнула я мысленно, «На лицо глубокая и безутешная скорбь, именно так я и должна выглядеть сегодня, по мнению многих».

Сказать, что я не боялась — это будет чистейшей воды вранье. На самом деле я была в ужасе. Воображение разыгралось не на шутку. Вчерашний откровенный опус Эммы, свои собственные страхи, не знание мира, нездоровая атмосфера вокруг, перепуганные горничные, нервничающая мать — не добавляло мне уверенности в себе. Жених уже представлялся этаким уродливым монстром, местным франкенштейном и по совместительству синей бородой. «Включай мозги, Наталья. С любым можно договориться. Страх это только мое воображение, мои мысли о предполагаемом будущем. И чем ярче работает фантазия — тем сильнее страх. Успокойся! Пока плывем по течению, дальше видно будет…».

Большой и дружной компанией невесту вывели из комнаты. Впереди шла Эмма, меня с двух сторон поддерживая за руки две девушки-горничные Лиля и Мари (наверное боялись, что грохнусь в обморок от волнений, они были недалеко от истины — корсет жал беспощадно, дышалось с трудом). Наша процессия миновала анфиладу богато украшенных комнат. Высокие стрельчатые окна, сказочные витражи, я не успевала рассмотреть это великолепие, глаза разбегались в разные стороны, стараясь охватить все и сразу, дух захватывало от изящных статуэток, картин на стенах, богатой мебели, правда на первый взгляд присутствовала некая толика запустения и пыльности, но я была в восторге! Дом был изумительно хорош изнутри, стены из красновато-коричневого камня, без покрытия из обоев и панелей, казалось были теплыми и нежными на ощупь, я даже незаметно мазнула ладошкой по стене, действительно, как живые. Мы спустились по широкой каменной лестнице на первый этаж. Там уже ждала меня родительница в окружении нескольких богато одетых женщин (группа поддержки?). Маман опять шикарна. прекрасна и опять вся сверкает драгоценностями. И как ей не тяжело все это носить? Наверное привычка.

«Бедная моя девочка» — утерла платочком несуществующую слезинку, на лице неподдельная скорбь и страдание. актриса из нее явно лучше, чем из меня… Все как будто ждали толчка — женская братия разом запричитала, и так настроение не к черту, еще эти завывания…Скорее бы уже все закончилось и меня оставили в покое.

Наконец дверь слева открылась и нас пригласили в кабинет.

Первым кого я увидела войдя в комнату был поразительно красивый мужчина, сидевший за массивным письменным столом напротив входа. Наверняка папаша. Реально похож на девчонку в зеркале. (я пока не могла совместить в голове мою новую внешность и себя любимую в одно лицо, поэтому нынче у меня раздвоение личности — была «я» и «девчонка в зеркале»). На вид так же лет 30 в хвостиком (они что детей в 12 лет рожают?), так же и маман блондин, только цвет волос больше пепельный, чем золотой, волосы чуть ниже плеч, высокий надменный лоб, ровный аристократический нос, четко очерченные красивой формы губы, светлые холодные глаза, но самая ярко бросающаяся в глаза черта — немыслимое высокомерие и надменность, взлелеянные многими поколениями высокородных предков. Мужчина небрежно держал в руке несколько листов бумаги и читал. Увидев нас он махнул рукой на кушетку слева от себя и процедил сквозь зубы «Мы скоро закончим, садитесь». Двигаясь к дивану я сразу и не заметила сидящего в глубоком кресле человека, так же читавшего бумаги. А когда он резко встал, приветствуя нас, вполне натурально вздрогнула и отшатнулась. На мой испуг он насмешливо скривился, царапнул острым взглядом по моему платью (а что? — чудесный розовый цвет), небрежный поклон и опять уткнулся в бумаги. Наконец я увидела своего жениха.

Что ж, не так страшен черт, как его малюют. Видали и похуже. С меня начала потихоньку спадать паника. На первый взгляд — явных отклонений и уродств не наблюдалось, Две руки, две ноги, не красавец, конечно. На вскидку лет 35–40. Высокий, худой, короткие темные волосы с белыми мазками седины, крупный нос, тонкие, упрямо сжатые губы, хищное темное лицо, то ли загорелое, то ли смуглое по природе, цвет глаз не разглядела, он сидел к нам боком, да и шрам таки был — на правой щеке белым тонким росчерком. Классический образ злодея. Мужчина был явно не в моем вкусе. Мне всегда нравились симпатичные парни, с чувством юмора, веселые, компанейские. Мой бывший, например, был в свое время душой и заводилой нашей студенческой компании.

— Я настаиваю на 50 % предоплате и сегодня, — папаня дочитал договор и отложил бумаги.

— Вы смеетесь? Я и так вам плачу огромные деньги только за предварительную помолвку, а если что случится с невестой? Я просто распрощаюсь со ста тысячами золотых, Вы сами настояли, первым пунктом в договоре стоит, что аванс не возвращается, — донесся из кресла низкий голос будущего мужа.

— Да если бы не король, и его приказ, я бы никогда допустил этой помолвки, — если мой папа решил немного поторговаться, то он явно просчитался с объектом. Так как объект даже бровью не повел.

— Вы хотите сказать, что в этом королевстве, да и не в этом тоже, вам кто-то даст больше миллиона золотых? — голос гостя звучал насмешливо и вызывающе, и до ужаса, обидно.

— Дело не в деньгах…

— Не смешите меня! — грубо прервал хозяина Ленар, — А в чем же?

Боковым зрением я увидела как маман слегка покраснела. До этого момента она успешно мимикрировала под мебель, сидела тихо как мышка, периодически поднося платочек к глазам. Тут походу жесткий патриархат. Женщинам слова не дают. А я что — сижу и молчу, тиха, послушна, молчалива — настоящее сокровище.

— Через пару лет вам за долги придется не только дочь, но и замок продать, — продолжал издеваться жених.

— Да лучше пусть ее мужем будет обычный берг, чем такой как вы…

О да тут страсти бушуют похлеще, чем в мексиканских сериалах. «Торги проходят в дружественной и доброжелательной обстановке», хмыкнула я.

— Вы подписываете или нет? Да за сумму в половину меньшую я куплю хоть завтра десяток девиц по-покладистей. Просто королю взбрело в голову, чтоб я стал именно льером. И поверьте, если вы откажитесь — я не обижусь. А вот, что будет с вами и вашей семьей?

«Мне показалось или в голосе прозвучала еле уловимая фальшь? Да нет, дорогой, тебе эта помолвка тоже нужна, не знаю правда зачем, но не менее необходима, чем деньги моему папаше. Может тебе и удастся убедить в своей незаменимости предков, но меня не обманешь, у меня нюх на вранье. Проверено опытным путем».

— Итак, окончательное решение — сто тысяч золотых вам переводят авансом сегодня, остальные девятьсот сразу перемещают в сокровищницу после заключения брака в храме, через месяц.

— Какой месяц?! — тут же закричала мамаша. — Да нас все засмеют! — Год, не меньше, должна длиться помолвка!

— Все вопросы к его величеству, через месяц в столице собирается совет и у меня, как у исполняющего обязанности главного советника монарха должен быть к тому времени титул. Я надеюсь на ваше благоразумие и на благоразумие невесты, — небрежный кивок не глядя в мою сторону. — И постарайтесь, чтобы через месяц она была как минимум жива, а как максимум здорова, до меня дошли кое-какие слухи о вчерашнем инциденте. Мне еще наследника от нее получать.

«Дульку тебе с маком, а не наследника», я мгновенно вскипела, как чайник. Бессонная ночь, головная боль, еще этот корсет… Такое откровенное пренебрежении и хамство коробило. Ни как меня зовут, ни как я выгляжу жениха не интересовало. «Папаша тоже хорош, так ненавидит будущего зятя, что даже дочь не представил». На смену утренней панике пришла здоровая злость. Значит месяц. За месяц я мало что успею… времени в обрез.

— Да, и что младшая льера тут делает? Привели показать? Совсем было не обязательно. Мне абсолютно неинтересно, как она выглядит. Мне от нее нужен только титул. Пусть идет в храм и ждет меня там., — чуть заметный налет брезгливости и пренебрежения изогнул губы Ленара…

«Ничего, мы очень злые, и память у нас хорошая»…

Маман торопливо вывела меня из кабинета. Блин, чувствую себя предметом мебели, передвинули туда, задвинули сюда.

Естественно, после оглашения условий помолвки среди присутствующих в гостиной дам начался откровенный хаос. Я стояла в центре ока бури и со всех сил силилась не заорать. В обморок что-ли хлопнуться? Этого, видимо от меня и ждут все.

— Как месяц, это же позор, да за это время даже платье не пошить! Что скажут соседи?

— Что значит человек неблагородного происхождения, никакого понятия о приличиях!

— Бедный ангелочек! Столько потрясений!

Бла-бла-бла…

Сама помолвка заняла от силы минут пять. До храма я шла под руку с маман, внимательно смотря под ноги, чтобы с непривычки не запутаться в длинных юбках и не упасть. Вся наша женская братия причитая и стеная, топала следом. Жених с отцом нагнали нас уже на подступах. Судя по мрачным физиономиям примирением и дружбой между ними и не пахло, но договор, по всей вероятности, подписали. Само помещение храма оказалось просто пустой круглой комнатой с куполообразным высоким потолком. В центре стоял постамент с чашей, наполненной водой. Нас попросили опустить в воду руки, не касаясь друг друга (типа мы соединены пока через воду), дедушка-священник прочитал небольшую вступительную речь, о том, что мы подтверждаем перед Богиней свои намерения сочетаться браком и соединиться навеки через месяц. Всего-то! Как то пугающе звучит «навеки». Интересно, а разводы здесь предусмотрены?

Все время пока я стояла рядом с Ленаром, меня не покидало стойкое ощущение, что я лишний элемент в храме, что жениху плевать на меня с высокой башни, он со сосредоточенным видом решал в уме какие-то глобальные задачи, а мы тут со своей помолвкой навязались, и если бы было можно, он бы взял один титул без прицепа вроде меня… Даже моя красота и молодость его не впечатлили, если его взгляд иногда и останавливался иногда на мне, то лицо принимало такое брезгливое и хмурое выражение, как будто мы уже лет тридцать женаты и я надоела ему хуже горькой редьки. Я усиленно пыталась соответствовать образу глупой блондинки, хлопая глазами, и охая в нужных местах, Образ незабвенной куклы Аллочки прописался у меня перед глазами.

По презрительно кривящимся губам жениха можно было понять, что впечатление я произвела на него незабываемое. «Не тряситесь, льера. Я не ем маленьких девочек» — процедил он сквозь зубы. «Ага, вы на них женитесь» — мысленно ухмыльнулась я, едва держа себя в руках — ненавижу корсеты!..

Уехал Ленар сразу, как только представилась возможность, по-английски, не попрощавшись. Вот уж действительно — невоспитанный и неблагородный плебей. Стоп… я сутки только льера, а уже высокомерие моих предков бурлит во мне. Вот теперь можно и в обморок, зато сразу в комнату отнесут и в покое оставят. Главное — точный момент подобрать.

После прекрасно сыгранного беспамятства, меня предоставили самой себе, посчитав, что для бедной девочки сегодня впечатлений было достаточно. А я и не против… Хоть осмотрюсь в спокойной обстановке. Но видимо бурные события прошедших суток подкосили мой организм основательно, потому, что после того, как я оказалась в горизонтальном положении — уже ничего не помню.

* * *
Как потом поведала Эмма — проспала я почти сутки. Жертву произвола и насилия (то есть меня) приказали не трогать, так как дословно «бедная девочка столько натерпелась!». Родители укатили в соседнюю Ромулу тратить сто тысяч, переведенные за помолвку Ленаром. Просили передать, что вернуться накануне свадьбы, а местной портнихе было дано указание прибыть для пошива свадебного платья. Ждали ее завтра. Я было решила обидеться на двух жадных до денег предков, но потом резонно себе же аргументировала, что без них будет в замке гораздо проще освоиться. И вообще, дух равнодушия и пофигизма, царивший в этой семье, в данный момент был очень кстати. Возможно настоящей Эльвиоле и не хватало родительских тепла и заботы, наверное ее убивало пренебрежение матери и алчность отца, но мне это было только на руку.

И началась новая жизнь.

Что очень радовало в моем теперешнем положении — одевали, причесывали, наводили лоск на меня любимую без моего непосредственного участия. Нужно было просто тихонько сидеть перед зеркалом и иногда открывать рот, чтобы Эмма впихнула туда кусочек пирожного или влила глоточек чая. Пока горничные кружили вокруг, как стайка воробышков, я продумывала стратегию и тактику на ближайшие дни.

Цель 1 — подружиться с парой-тройкой слуг (свои люди нужны везде, а также сплетни, слухи, свежие новости и т. д.),

Цель 2 — найти библиотеку и наконец понять, умею я читать или нет, я все-таки очень надеялась, что перенося в этот мир, мне не только дали способность понимать язык, но и читать и писать, иначе мое обучение может затянуться на долго, что не радует.

Цель 3, плавно вытекающая из 2 — изучить историю этого мира, веру, нравы, обычаи, если уж я застряла здесь на долго.

Попыталась проанализировать свои впечатления от вчерашнего дня. Решила, что жених мне совершенно не подходит. Не нравилось мне в нем абсолютно все — внешность, голос, его тяжелая аура, раздражающая кривая ухмылка. Если даже я, со свои богатым опытом общения с противоположным полом нашла Ленара злобным, черствым сухарем, как же бедная запуганная шестнадцатилетняя летняя мышка Эльвиола была охвачена ужасом, если решилась на такое.

«Не буду об этом думать сейчас — подумаю об этом завтра, а лучше через месяц!» — напомнила я, свой давний жизненный принцип, спертый у Скарлет. «У меня есть более насущные проблемы, чем будущая гипотетическая свадьба — выжить и адаптироваться».

Этим и займемся.

Сначала я выяснила, что в замке живут несколько учителей, нанятых для обучения моих братьев (как и всех знатных господ, нас учили на дому). Девочек по минимуму (чтение, письмо, танцы, музицирование, вышивка, этикет и еще пару-тройку таких же бредовых предметов). Мальчики удостаивались еще географии, математики и истории.

Обучение Эльвиолы закончилось в прошлом году и Эмма искренне не понимала, зачем мне еще какие-то знания, кроме уже имеющихся, но все-равно я потихоньку пробиралась с вышивкой в руках в комнату для занятий, мотивируя тем, что напоследок, хотела бы побыть с братьями по-дольше, перед тем, как я покину семью на всегда. Сидя в углу, и больше путая нитки, чем что-то вышивая, я как губка впитывала знания по истории и географии. Только лишь задавать уточняющие вопросы мне было нельзя, приходилось молча слушать и вникать. Только математика не смогла завлечь меня на свои уроки. В моем мире эта наука продвинулась намного дальше, чем здесь. Максимум, что преподавали — таблицу умножения и основы геометрии. Это я еще в школе проходила, до моих институтских знаний (высшая математика, любимые интегралы, дифференциальная геометрия и прочая) здесь еще не доросли и мне было не интересно.

Мальчишки искренне радовались моему обществу. Совсем еще дети, им тоже не хватало заботы и внимания от родителей, а я как старшая сестра взяла на себя ответственность за их досуг вне учебы. Мы носились по дому, как банда разбойников, играли в прядки, море волнуется раз, салочки…Эмма с умилением глядела на наши шалости, очевидно думая, что ее подопечная слегка помешалась на почве помолвки, но разрешалось нам абсолютно все. Видимо напоследок…

Заодно, под видом игр, я исследовала весь замок сверху до низу. И влюбилась в него искренне и на всегда! Дом был прекрасен. Четыре этажа, огромные светлые комнаты, широкие коридоры, изящные балкончики, милые пейзажи на стенах. Великолепные виды открывающиеся из окон — бескрайние луга, вдалеке стеной стоял лиственный лес, блестел на солнце пруд (да-да, тот самый), отсюда из окна он был совсем не страшный. Ни какой крепостной стены вокруг замка и рва с водой не наблюдалось. Очень мирное, пасторальное жилище. Рядом, в метрах 500 от дворца, виднелся храм — небольшое круглое строение, где проходила помолвка. Кстати, оказалось, что нам строго-настрого запретили выходить на улицу, особенно мне. Эмма запричитала, что им головы снесут, если со мной что случится, поэтому следующий месяц я проведу в доме. Да я и не против.