Любимец моих дьяволов / MOORMEIER

Я защёлкнула крепление на лыжах и встала в очередь одиночных райдеров у подъёмника. Было ещё так рано, что мне едва ли пришлось ждать момента, когда я заберусь на вершину горы, минуя великолепный пейзаж: вокруг всё ослепительно белое, пронизанное лишь тёмно-зелёными пятнами елей и скалистыми пиками.

Затем я оказалась в очереди к главному подъёмнику незадолго до ланча.  Пусть у смельчаков будут свои снежные карнизы и могульные трассы ,меня вполне устраиваю более пологие склоны. Осторожно направляясь к полосе для одиночек (ха), я чуть не поскользнулась на обледеневшем участке, когда знакомый голос выпалил «Бу!» прямо  в ухо.

Резко обернувшись, я в непосредственной близости наткнулась на взгляд карих глаз, сверкающих из-под глянцевых, сдвинутых на лоб лыжных очков. Пэйтон, овеваемый горными ветрами, был бодр и до жути красив, когда столкнулся со мной лицом к лицу, всё ещё оставаясь за канатным разделителем, обозначающим границы очереди.

   — Ой! — ошеломлённо воскликнула я.

Он был весь в чёрном, разумеется, горнолыжная экипировка сидела на нём как влитая — элегантно и с лоском. Я нахмурилась и окинула его взглядом с ног до головы.

— Как ты это делаешь?  - Пэйтон склонил голову.   Я  махнула в его сторону лыжной палкой. 

— Появляешься такой весь шикарный и стильный, в то время как мы скорее тюлени в горах, чем лыжники. Будто здесь ходит человек с насосом и закачивает воздух в наши комбинезоны, делая их вдвое больше обычного.

— По-моему, ты выглядишь прекрасно.  

— Пардон, — за спиной раздался голос. — Вы будете проходить к очереди на одиночную полосу?-  я обернулась и заметила красивого темноволосого мужчину — судя по акценту, француза, — который лучезарно улыбался. Я с легкостью вернула ему улыбку и уже хотела ответить, как… :   

— Нет, она не будет, — Пэйтон нырнул под канат, который ограничивал очередь. Я окинула Мурмаера удивлённым взглядом и махнула французу, давая тому знак продвигаться вперёд. Он снова просиял улыбкой, и я заставила себя улыбнуться в ответ. Это то, чем мне стоило заниматься, верно? Флиртовать с людьми? Пытаться наладить отношения?  

— Если изволишь...  

Я посмотрела вверх и пересеклась с внимательным взглядом Пэйтоном, который жестом указал на оживлённую трассу для спуска нескольких лыжников. Я развернулась и заскользила вперёд, и, не проронив и слова, мы неторопливо двинулись к очереди.

    — Только вы вдвоём? — спросил контролёр у подъёмника, когда подошёл наш черёд. 

— Да, — уверенно сказал Мурмаер. Я нахмурилась, глядя на него, но он смотрел в направлении очереди на одиночную полосу. Мы сели на кресла подъёмника и какое-то время ехали молча. 

— Как прошло твоё утро? — через несколько минут я первая нарушила тишину.

  — Да, я проснулся в несусветную рань. Хотя, очевидно, не так рано, как ты.  

— Хотела быть первой на горе!

  — Должно быть, у тебя получилось, — он всё ещё даже не смотрел на меня.   

— А как тебе спалось? Ну, я надеюсь, хорошо? Никакого храпа, мешающего тебе заснуть...

  — Замечательно. А тебе? — он опустил лыжные очки со лба на глаза.  

— Замечательно, прекрасно! — Я обратила взгляд к небу и вздрогнула. — как же чертовски холодно, правда? — солнце раннего утра теперь скрылось за серо-стальными облаками, пошёл снег, укрывая всё вокруг мягким белым покрывалом. Я стала растирать ладони в попытке согреться.

— Мне нужно купить перчатки потеплее.

Парень наконец взглянул на меня и снова подтянул очки наверх и вздохнул. 

— Ну же, дай-ка мне их.  

— Что? —  я моргнула.  

— Руки свои, - большими пальцами начал растирать ладони, круговыми движениям поднимаясь вверх и очерчивая костяшки, тепло окутывало каждую клеточку, к которой он касался.

- Ну что, поехали?

  — Ты не обязан спускаться со мной по синей трассе! — я старалась звучать беззаботно и выглядеть жизнерадостной. 

  — Я хочу спуститься с тобой.  

— Серьёзно, Пэйтон. Мне не трудно… — моя речь оборвалась на полуслове, когда ор  ловко оттолкнулся и миновал меня.   

— Ну же, Мартин! — через плечо крикнул он.  

***

— Снаружи творится настоящее безумие. Сугробы огромные, проговорил Мурмаер.

  Я тоже подошла к окну. Весь день снегопад то прекращался, то с новой силой начинался вновь, а перед обедом и вовсе превратился в настоящую метель, и с тех пор уютный курорт продолжало засыпать снегом. 

— Охренеть, — едва слышно выдохнула я.

Картина за окном была почти сюрреалистичной: огромные белые очертания, на которые падал приглушённый бело-голубой свет луны, и гигантские хлопья, в медленном танце опускающиеся на снежное покрывало. 

  Шатен перевёл взгляд на меня. 

— Ты идёшь наверх?  

— да, — я зевнула, отошла от окна и направилась к лестнице.

— Я сейчас поднимусь.

Когда я вышла из уборной, по телу пробежала дрожь — в комнате было чертовски холодно. Датчик на батарее щёлкал и издавал визжащие звуки, но радиатор явно не справлялся с пронизывающим холодом.

- Мартин, здесь чертовски холодно, — прошипел он, скользнув под простыню.  Я почувствовала, как парень двинулся в направлении ко мне . 

— Ты хочешь присоединиться ко мне? — томно спросил он. — Это единственный способ согреться.  

Вот же дьявол! Чёрт. Дерьмо.

Я не сдвинулась с места, продолжая лежать на спине, и быстро скользнула взглядом по Пэйтону, пытаясь заставить себя забыть о его присутствии.

  Он был неотразим, весь: карие глаза и взъерошенные волосы.  

— Давай, — Мурмаер энергично похлопал по кровати. — Я не буду кусаться, — он склонил голову. — Но могу замёрзнуть до смерти, если ты не присоединишься ко мне.

  С моих губ сорвался звук напускного недовольства, но всё же я придвинулась немного ближе и, прежде чем я успела это осознать, прижалась к нему, мое лицо оказалось в нескольких дюймах от мягкой кожи у основания его шеи.   Сразу же стало теплее. И пах он божественно. Я сделала глубокий вдох, осторожно наполняя лёгкие его приятным ароматом...  

— Так-то лучше, — с придыханием произнёс Пэйтон. — Ты же не хочешь, чтобы моя смерть была на твоей совести.

  Он лежал так близко, сейчас было так просто прижаться губами к коже его шеи… Желание поддаться этому искушению было настолько трудно преодолимым, что я немного отпрянула и укоризненно посмотрела на него. 

— Почему ты так хорошо пахнешь?   — Что?

  — Это одеколон? 

  — Нет, я не пользуюсь одеколоном, — тёплая улыбка тронула его губы.  

— Что же тогда? Помню, я однажды перенюхала все твои лосьоны, дезодоранты, парфюм и даже освежитель воздуха, но так и не смогла определить источник этого аромата. Я наклонила голову, уткнулась носом в основание шеи Пэйтона и вдохнула его запах. Я чувствовала, как он содрогается от беззвучного смеха.

  — Мартин, что ты делаешь… Ты изучала запахи моих туалетных принадлежностей? Когда?!  

— Когда ты уезжал на пару недель .  

—  Ну, и что же это?  

— Что «что»?  

— Этот неуловимый запах? - Я  прищурилась, подняв на него глаза. 

— Даже не знаю. С ментоловой ноткой, но тёплый. Чуднóй, но свежий, - парень снова рассмеялся. 

— Я думаю, что чуднáя у нас ты, — я почувствовала, как он крепче сжал меня в кольце своих рук. 

Мои веки потяжелели, и я ощутила, как понемногу теряю связь с реальностью. 

— Человеку... пахнуть... так хорошо, — выдохнула она, погружаясь в сон.

Я не могла разобрать его ответа, теряющаяся между явью и грёзами, но последним ощущением (или, возможно, это так начинался сладкий сон) были его губы на моем лбу и нежная рука, поглаживающая по моей спине.