Травмированный

Выходной день.

Антон лежит на диване,выполняет указания Арсения и думает о нём.Ему до сих пор приятно ,что Арсений позаботился о нём.А стикер с лисенком теперь висит на доске с воспоминаниями.
Пока он лежал и думал об Арсении строчки сами начали складываться и Антон записал их в свой дневник ,на всякий случай.

Глаза — как лёд, как небо в час рассвета,
Хранят в себе и штиль, и ураган.
В них — тишина, в них — тысячи ответов,
Но я теряюсь, глядя в этот океан.

Руки — как строки, вырезаны тонко,
В них сила — мягкая, почти незримый свет.
Коснусь случайно — будто бы неловко,
А сердце шепчет: ближе, ближе... нет.

Вьются волосы — как волны на рассвете,
Лежат свободно, будто дышат в такт ветрам.
Я мог бы в них теряться вечно, в этом свете,
Где каждый локон — путь к чужим мирам.

Почему с ним я хочу быть всегда,
И минуты без него словно года
Неужели в душе зажглась вновь
Та неясная и нежная...любовь..?

Антон закончил писать последние строки в свой дневник. Чернила слегка размазались от того, как он слишком сильно нажимал на ручку, будто выдавливая из себя каждое слово. Стих получился красивым,но слишком личным — в нём было больше, чем просто строки. Это было признание. Тихое, скрытое, которое никто не должен был видеть.

Он сидел на кровати, держа раскрытый дневник на коленях, и долго смотрел на написанное. Мысли метались. Он не понимал, зачем это написал, но знал, что не мог не написать.

«Почему он не выходит из головы?..»

В тишине комнаты вдруг раздался звук сообщения. Резкий, выдёргивающий из мыслей. Антон вздрогнул, закрыл дневник и потянулся к телефону.

Сообщение было от тренера:

"Завтра 22 апреля едем в соседний город. Сбор в 20:00.ВАЖНЫЕ МАТЧИ.Кубок Тамбова.Будет 4 команды.Берите форму, паспорта, терпение и зарядку на телефоны. Автобус как всегда тесный, но это всё, что есть."

Антон сжал телефон в ладони.
Кубок Тамбова..
Он резко сел ровнее, сердце пропустило удар.

Неужели...

Он судорожно пролистал недавние переписки, нашёл нужный контакт и без долгих раздумий написал:

«Привет,видел команды будут за кубок Тамбова бороться,участвуешь?»

Экран мигнул — пришло сообщение.

🐺 Волк:

Привет, да, играю. Сказали, важный матч.Волнуюсь что-то... Я же ещё девчонку позвал... ну... которая мне нравится. Боюсь опозорюсь.Ты случайно не участвуешь?.

Шон 🐏 :

Вроде как нет,тренер ничего не говорил..

Антон прочитал сообщение и улыбнулся. Он решил ничего не говорить ему а сделать сюрприз .Волк —самый лучший и преданный друг. И новость его, честно говоря, порадовала. Приятно, что встретятся. Приятно, что, может, получится перекинуться парой слов после игры, стукнуть кулаками — по-дружески.

Но радость быстро сменилась тревогой.

Если они выиграют...
Волк расстроится. Не из-за кубка— из-за той самой девчонки. А Антон знал, как это бывает: зовёшь, волнуешься, хочешь показаться классным — а потом поражение. Обидно. Особенно на фоне симпатий.

А если проиграют?..
Антон чуть передёрнул плечом. Тренер вряд ли отнесётся к этому спокойно. Особенно в их состоянии, с восстановлением, с новым составом. Разнос гарантирован. И кому-то ещё и влетит персонально.

Он отложил телефон, сел на кровати. Было ощущение, будто балансирует на нитке — между желанием поддержать друга и страхом за собственную шкуру.

"Ладно. Посмотрим, как пойдёт," — подумал он, натягивая худи.
— "Главное — не убиться об свои мысли раньше времени."

Антон достал спортивную сумку, начал собирать форму. Положил бутсы, наколенник и саму форму.
Рядом с бутылкой воды положил лисика — привычным, почти машинальным движением. Без него уже не хотелось уезжать, даже на день.

Он как раз застёгивал молнию, когда в комнату с грохотом влетела мама:

— Тош! У тебя матч за кубок! Нам тренер твой написал — ну ты бы хоть сказал!
Антон устало поднял взгляд:
— Знаю, мам. Всё в порядке.
Он немного помолчал, будто взвешивал, стоит ли говорить дальше.
— Там ещё... Волков будет. Андрей.

Мама оживилась сразу:
— Ой, так это же замечательно! Давно ведь не виделись. Вот и поболтаете, а то ты всё один, да один...

Антон кивнул рассеянно, не вслушиваясь. Мама, удовлетворённая, ушла, оставив в комнате лёгкий запах духов и ещё больше тишины.

Он сел на кровать. Лисик выглядывал из сумки, будто тоже размышлял.

Антон лег спать с тревогой в груди,но постарался отогнать плохие мысли и уснул..

⸻

Антон одним из первых зашёл в автобус и сразу занял место у окна. Он не хотел ни с кем болтать, не хотел лишних взглядов — просто тишины и дороги. Вздохнув, он закинул сумку на верхнюю полку, натянул капюшон и уставился в мутное стекло, где отражались фонари стоянки и капли дождя. Колено ныло, но терпимо,он замотал её дома эластичным бинтом,потому что ему было попросту лень доставать наколенник из сумки.

Через пару минут рядом остановился Арсений, с рюкзаком на одном плече и термосом в руке.

— Можно с тобой? — тихо спросил он, будто не хотел спугнуть.

Антон чуть кивнул, не поворачивая головы. Арсений опустился рядом, положил рюкзак под сиденье. Некоторое время они ехали молча. Автобус шумел, кто-то смеялся позади, кто-то уже включал фильмы на телефоне.

Антон накинул капюшон поглубже, прижался лбом к холодному стеклу. Его начало клонить в сон — дорога, тепло в салоне, усталость. Но где-то на грани между дремотой и реальностью он почувствовал, как чьи-то пальцы — аккуратные, уверенные — чуть ослабили бинт на колене. Не до конца, просто дали мышцам передышку.

Потом — лёгкий шелест. Плед. Его укрыли. Осторожно, почти трогательно.

Антон не шевелился. Делал вид, что спит. Но внутри — будто что-то загорелось. Улыбка сама собой хотела появиться на губах. Он даже почувствовал, как щеки немного горят — и не от жара в салоне.
Это было... непривычно. Легко. И страшно приятно

⸻

Автобус медленно подкатывал к гостинице. За окнами — мокрые улицы, темнота,редкие фонари и дождь, не прекращавшийся с самого утра. В салоне — лёгкий гул голосов и шуршание пакетов. Антон, полуспавший, всё это время сидел у окна, с натянутым капюшоном, прислонившись лбом к стеклу. От долгой дороги нога начала нудно ныть.

Когда автобус остановился, он нехотя поднялся, потирая колено. Сделал шаг — и тут же чуть качнулся.

— Тихо, — рядом оказался Арсений. Он незаметно придержал Антона за локоть, помог выйти.

— Спасибо, — коротко пробурчал Антон, стараясь не смотреть в глаза.

— За что? — усмехнулся Арсений, будто это самое обычное дело.

⸻

Внутри гостиницы царил лёгкий бардак — сумки, ключи, голоса. Тренер, как всегда, быстро распределял всех:

— Так, девятый номер... Шастун и Попов.

Антон поднял голову. Арсений? Он мельком взглянул на него, не успев спрятать выражение лёгкого удивления.

— Я не против, — сказал Арсений спокойно, принимая ключ-карту.

Антон молча кивнул. Всё равно вариантов нет, правда?
Но внутри что-то ёкнуло. Не тревожно — скорее... волнующе

⸻

В номере было тихо. Простые кровати, окно на улицу, одна прикроватная лампа. Антон поставил сумку, сел на край кровати, разминая ногу. Арсений включил тёплый свет, достал что-то из своей сумки — и молча поставил на тумбочку:

— У меня лишняя мазь есть, если что. На ночь можешь намазать.

Антон глянул на него и на секунду задержался взглядом. Хотел что-то сказать — но не вышло.

Просто кивнул. И вновь отвёл глаза. А сердце почему-то било в ритме чужого шага по комнате.
_____

Утро.Антон проснулся и лежал на кровати, уставившись в потолок, перебирая мысленно маршруты от комнаты до зала. Уже поел, наелся досыта — и теперь откровенно тянул время. В комнате пахло чайным пакетиком и булочкой, а за окном уже шумели редкие машины.

Арсений, застегивая кофту, бросил взгляд в его сторону:

— Антон, вставай. Нужно чуть-чуть размять колено перед тренировкой.

— Сейчас, — протянул тот, даже не повернув голову. — Арсений... а может... вы сами её разомнёте?А то мне лень..

Арсений фыркнул и повернулся полностью:

— Ты серьёзно сейчас ко мне на «вы»? Мы в одном номере будем двое суток,Тош. Привыкай — на «ты».

Антон медленно кивнул, чуть приподнявшись на локтях.

— Хорошо... ты тогда сам и разомни мне колено, раз уж такой инициативный.

Арсений закатил глаза:

— Нет уж, двигайся сам. Колено разомни аккуратно, потом выходим. Пять минут максимум.

— А если я не хочу? — капризно протянул Антон, натягивая на себя край пледа. — Я на тренировке и так всё отработаю.

— А если ты опять себе что-нибудь потянешь, я тебе лед на лоб положу и скажу «я же говорил», — спокойно ответил Арсений, но голос был с ноткой упрямства. — Ты или разминка, или я тебя волоком тащу до зала и там будешь уже разминать её при всех.

Антон посмотрел на него, на миг прикусил губу, потом с тяжёлым вздохом всё же сел, спустив ноги на пол.

— Ну ты вредный.

— Заботливый, — хмыкнул Арсений. — Двигай, чемпион. Пока без пинков.

Антон скривился, но колено всё же начал разминать. И, что самое странное, делал это даже с каким-то внутренним теплом.

_____

Волнение нарастало с каждой секундой.

Сейчас будет матч с Пензой.

Антон стоял у кромки площадки, легко покачиваясь на носках. Колено — перемотанное аккуратно, не мешало. Чувствовалась лишь лёгкая тяжесть, но боли не было. Это уже радовало.

Разминка прошла слаженно, тренер махнул рукой — мол, соберитесь и покажите, что умеете. Команда знала: Пензу можно обыграть. Главное — не растеряться.

Матч начался стремительно. Темп задали с первых минут. Антон сразу оказался в игре: пара точных передач, обостряющая подача, стремительный проход и — гол.

Колено держалось.

Он ловил ритм, чувствовал плечо партнёра и чей-то взгляд со скамейки. Быстрый поворот головы — Арсений. Сидит, наблюдает, и на секунду, когда взгляды пересеклись, кивает. Неброско, но одобрительно.

Антону этого хватило, чтобы ещё раз прорваться к воротам — и снова точно.

Тренер не сказал громких слов, но после свистка подошёл и похлопал по плечу:
— Вот так держать. Молодец, Девятый.

Победа. Чистая, без надрыва, но уверенная.

Антон сел на скамейку  тяжело выдохнул. Устал, но чувствовал себя хорошо.
А внутри где-то расправлялось тихое, невидимое чувство.

Он поймал себя на мысли, что хочет услышать, что скажет Арсений.
А может — просто снова увидеть, как он смотрит.