6. Дура
Насте хотелось рвать и метать. С того момента, когда Боков увидел её в уязвимом состоянии, прошла примерно неделя. Сейчас же, всё вернулось на круги своя. Начальник её раздражал. Очень сильно раздражал. Она была готова задушить его голыми руками за каждое высказывание в свою сторону. Оказалось, что всё же он хмырь, да такой, каких свет не видел.
Она стреляла зелёными глазами, и была готова в любой момент вновь начать скандал с нахалом, по её мнению.
Боков смотрел с усмешкой. Его и взаправду забавляло поведение этой дурной девчонки. Если хочет казаться устрашающей и серьёзной-пусть, но Женя изменять своего мнения не планировал. Да, она старалась показать зубки и выпустить коготки, как отчаянный котёнок, но проблема была в том, что зубки ещё молочные, а коготки слишком хрупкие, именно поэтому всё, что она старалась показать - фальшь и не более.
Что касалось Макурина? За ним пристально следили и с помощью «ценных», по мнению Бокова, кадров, удалось узнать его место положение.
Хотел он ехать в эту церковь исключительно с Козыревым, но его планам было не суждено сбыться.
Емельянова упёрлась словно парнокопытное и абсолютно не хотела принимать отказа.
А Евгений старался. Сначала старался осадить, после накричал, потом старался по хорошему договориться, но всё, что он предпринял было тщетным.
Именно поэтому он шёл впереди, слушая стук каблуков, который выражал всё её недовольство и гонор.
Бокову оставалось лишь закатить глаза и смирится с тем, что переспорить Настю было практически невозможно.
***
Изначально казалось, что всё идёт, как надо, но стоило потенциальному убийце приставить нож к горлу священника, как все следователи поняли, что они в полной заднице.
Семён гневно вещал свою мысль, брызгая слюной. Валера присел на корточки и положил оружие на пол. Через пару секунд метаний его действие повторила и сама Емельянова.
Надежда оставалась только на Бокова, который всё это время был за пределами церкви и старался держать ситуацию под контролем.
Рыжеволосая не поняла, как Макурин успел оттолкнуть от себя бедного попа и схватить ствол.
Осознала всю серьёзность лишь тогда, когда дуло уставилось на неё.
По немому приказу, опустив голову вниз, она стала двигаться к мужчине, опускаясь перед ним на колени.
Было безумно страшно, когда холодный метал прислонился ко лбу.
— Какая покладистая. Ты же не хочешь, чтобы пуля прошла насквозь через твой череп, правильно?
От слов Семёна , рыжая сжалась, ощущая леденящий душу ужас. Она лишь неуверенно покачала головой.
И именно сейчас она поняла насколько всё хуёво.
Начни она сейчас припираться, то непременно эти слова стали бы для неё последними.
Козырев дёрнулся, а Макурин не медля, схватил девушку за тонкую шею. Грубая ладонь сомкнулась прямо на горле, затрудняя дыхание, а зелёные глаза с ужасом распахнулись.
— Я её придушу! Клянусь, придушу, суку! — вопил маньяк.
Всё, что происходило дальше было словно в замедленной съёмке.
Звук выстрела, грузное падение Семёна, его болезненные стоны, бешенный Боков, что влетел в церковь, звуки ударов и яростной ругани.
Рыжеволосая опасливо отползла к стене, прижимаясь к ней спиной и зажмурила глаза.
Всё слышалось, словно она была под водой. Сердце билось где-то в горле, заставляя трястись.
Она вздрогнула и подняла напуганный взгляд, когда чужая ладонь сомкнулась на её предплечье, резко поднимая на ноги.
Анастасия смотрела перед собой и видела до чёртиков злого Женю, который, по взгляду, был готов её убить.
Он тихо, угрожающи зашипел.
— Емельянова, у тебя, шо девять жизней, я не пойму? Ты когда своей башкой думать начнёшь? О себе блять не думаешь, о сыне подумай. Он, как без матери будет, а? Включай мозг хоть иногда, Настасья. Ты шо, не в себе?
Настя смотрела на него немигающими глазами, а по щекам покатились безмолвные слёзы, которые она не могла, да и не хотела сдерживать.
Боков утробно прорычал, и как-то грубо притянул её к себе, обнимая. Широкие ладони легли на спину и плечи, а Емельянова тихо всхлипнула и разревелась, цепляясь руками за его рубашку.
Она всхлипывала и буквально скулила. И плевать ей было, что она раскисла именно перед Боковым. Снова.
Евгений молчал. Просто безмолвно прижимал к себе хрупкое дрожащее тело.
Казалось, что они стоят в обнимку уже дольше, чем было нужно, но никто не отступал.
Девушка медленно успокаивалась, прижимаясь к чужой груди, а руки мужчины держали её слишком крепко. Он даже считал, что до неприличия крепко.
Боков никому не скажет, что перепугался до смерти, когда пистолет тыкнулся куда-то в девичью голову. Не скажет и того, что за мгновение взбесился, когда рука Макурина сомкнулась на бледной шее.
Никому не скажет и себе не признает. Так легче. Она просто раздражает и всё. Его пугал тот факт, что её поведение начинает вызывать улыбку, а не насмешливую ухмылку, пугало и то, что он ловил себя на мысли, что часто засматривается на неё. Смотрит дольше чем положено, до неприличия дольше.
А Настя сейчас не думала. Вообще ни о чём. Вдыхала запах сигарет и почти выветрившегося парфюма.
И казалось, что вот так дрожать в его руках до жути правильно. Сейчас казалось, что если он отпустит - она просто раствориться.
Потом Емельянова будет проклинать себя. За слабость, за слёзы, за громкие всхлипы и... за животный страх, который сидел где-то в груди до сих пор. Будет ругать себя и больше к Бокову так близко не подойдёт, но сейчас было всё равно.
Сейчас она приоткрывает заплаканные глаза, что стали почти изумрудными от эмоций. Смотрит на Женю. Тот сжал челюсть и прикрыл глаза. Злиться. Это было видно сразу.
И почему-то на женских губах появляется слабая улыбка. Позже она скинет всё на то, что перенервничала за последнее время. Но сейчас...
— Жень. Спасибо.— Тихо. Почти не слышно.
Но он слышит. Открывает глаза, смотрит сверху вниз и она видит, как в карих радужках, что-то сверкает. Что-то непонятное, потому что мелькнуло всего на секунду.
— Дура ты, Настасья. — так же тихо, ей в тон. Но ни капли не зло. Устало, может быть. Но не зло.
А она тихо усмехается, прикрывает глаза и щекой прижимается к крепкой груди.
— Да.. дура.
На выдохе шепчет она. Конечно дура. Только он вот думает об одном, а она абсолютно о другом. Дура, но не потому что полезла на рожон, а потому что, именно перед ним, сложила оружие и сдалась. Безапелляционно.
А с Боковым так нельзя. Он хам и придурок. Ну или Настя себе это пыталась внушить.
А может и не придурок? А может и думают они совсем не о разных вещах?