3. Моральные дилеммы.
За свои 28 лет Настя повидала многое. На её опыте было уже достаточно расследований убийств, было достаточно жестокости в её обычной жизни и было достаточно предательств со стороны, казалось бы, близких людей.
С самым крупным предательством она столкнулась в тот момент, когда с её семнадцатилетия едва прошло 3 месяца.
Было очевидно, что когда тебе от 14 до 18 лет проблемы особо не волнуют. На уме одни гулянки и чувство собственного счастья.
Хотелось всё попробовать и в будущем сказать «у меня была интересная молодость». В этом промежутке времени у Емельяновой впервые случилось всё. Первый алкоголь, первые сигареты, первые отношения и первый секс.
Последний пункт стал крайне запоминающимся. Да, она была пьяна, но помнила всё до мельчайших деталей. Это ведь был её любимый молодой человек. Как подобное можно не запомнить?
За первым разом пошли и последующие. В других местах и обстоятельствах.
Эти приключения и стали для Насти роковыми.
Влюблённость и чувство нужности настолько вскружили голову, что она стала банально забывать обо всём на свете.
Когда глаза заволакивает пелена страсти все мысли отходят на задний план.
Через пару недель после грандиозной попойки, которая закончилась страстной ночью, будущая следовательница узнала о своей беременности. И это, то в 17 лет.
Естественно она рассказала всё отцу ребёнка на, что получила грубое «Откуда мне знать, что ребёнок мой? Разбирайся сама».
В тот момент она считала, что это крах всему. Крах карьере, хобби, личной жизни. Это был конец.
Она много плакала. Винила себя за безответственность, винила отца ребёнка. Но настал тот день, когда всё пришлось рассказать матери.
Каким же было шоком, когда Наталья Валерьевна заплакала и крепко обняв дочь, прошептала ласковое «Воспитаем».
Тогда стало легче.
Учёбу девушка не бросила. Стала учиться заочно, продолжая получать юридическое образование.
Через 9 месяцев на свет появился её сын. Емельянов Алексей Сергеевич.
И рыжеволосая пропала. Пропала в бесконечной любви и нежности к этому маленькому созданию. Первое время было сложно, но она справилась, естественно не без помощи матери.
Всё шло своим чередом. Девушка с отличием окончила университет и стала работать сразу после получения образования, ведь на тот момент малышу было уже 3 года, а его бабушка с удовольствием согласилась помочь.
Когда мальчику исполнилось пять всё пошло по накатанной. Врачи сначала поставили диагноз - пневмония. А когда буквально через пару месяцев мальца забрали в больницу, диагноз звучал гораздо страшнее - плеврит.
В лёгких мальчика переодически накапливалась вода, что заставляло его задыхаться.
И вот понеслось. Первая операция, вторая, третья. И наконец-то всё более менее пришло в норму. Вода перестала набираться в лёгких в таких количествах и нужно было ходить к врачам раз в месяц, чтобы откачивать злосчастную жидкость. Угрозы жизни ребёнку это уже не составляло.
***
Настя смотрела на мать немигающим взглядом, а внутри что-то с громким треском сломалось. Её мальчику всего 10, а уже есть серьёзная угроза для жизни. В голове была одна единственная мысль «опять». За операцию выставляли достаточно крупный счёт, который она могла закрыть лишь на половину, если отдаст все свои сбережения. Надеяться оставалась лишь на две вещи. Либо она успешно закрывает дело, которое сейчас ведёт и получает премию, либо же вымаливает у начальства квоту. Тихий женский голос раздался неожиданно, отбиваясь от стен не большой хрущёвки.
— Всё хорошо будет. Деньги будут.
***
В седьмом часу утра, девушка уже сидела за рулём машины. Она понимала, что к этому времени ей надо не спеша выезжать на работу, но сейчас было плевать. Плевать, что скажет Боков, плевать, что ей сделают выговор. Сейчас значение имел только маленький мальчик, который сейчас лежит в городской больницы.
Она доехала до места назначения за 10 минут, вылетая из транспорта.
Уточнив палату , где находится мальчик она быстро побежала по лестнице вверх, а через минуту замерла прямо напротив двери.
Ком застрял где-то в горле не давая рыжей вздохнуть полной грудью. Кое-как переборов себя она натянула на лицо улыбку и заглянула в палату, протягивая тихо
— Ку-ку мой милый. Как ты тут?
Мальчик тут же счастливо заулыбался, стоило ему только увидеть маму. Как только девушка села на стул рядом с больничной койкой, Лёша аккуратно сжал её ладонь, не переставая улыбаться.
— Я хорошо, мамуль. Мне помогли. Сказали, что скоро буду здоровый, как бык!
Губы Емельяновой дрогнули, а глаза сверкнули подступающими слезами.
— Конечно. Как только тебя выпишут в цирк сходим. Хочешь?
— Конечно хочу!
Анастасия, аккуратно придала ладонь сына к собственной щеке, чуть повернула голову и поцеловала. В этот момент слёзы, которые она сдерживала всё же покатились по щекам.
Мальчик нахмурился и тут же стёр слёзы с женских щёк
— Ма, ну не плачь. Я понимаю, что ты переживаешь, но врачи сказали, что всё хорошо будет.
— Я знаю, милый. Конечно всё будет хорошо.
Она поднялась со стула и оставила трепетный поцелуй на мальчишеском лбу.
— Я поеду, зайка. Мне на работу нужно.
— Ты опять ловишь какого-то преступника, да?
— Да, мой хороший.
— Желаю тебе его побыстрее поймать, чтобы он не мог делать плохие вещи!
Емельянова тихо усмехнулась и желая мальчику хорошего дня, покинула палату.
***
Она зашла в кабинет, когда время перевалило за час после начала рабочего дня.
Долго ждать не пришлось. Тут же она почувствовала острый, пронзительный взор карих глаз.
Емельянова молча прошла за своё рабочее место, села за стол и открыла папку с делом, дабы посмотреть, что изменилось за ночь. Она не заметила, как Боков оказался рядом.
Папка с громким шлепком захлопнулась перед её носом. Она удивлённо ойкнула и подняла глаза, сталкиваясь с безумно злым лицом начальника.
— Емельянова. Ты глупая или шо? Слухай, я по десять раз повторять не буду. Я предупреждал, шо выгоню?
Настя молчала, продолжая уверенно смотреть в глаза начальника и он взбесился.
Мужчина схватил Настю за локоть поднимая со стула. Девушка сморщилась от боли, пытаясь вырваться из железной хватки,но это было безуспешно. Боков уже тащил её к двери.
— Женя, блять! Ты, что с цепи сорвался? — зарычал Валера, оттаскивая бешеного Бокова от Анастасии.
Девушка потирала покрасневшую кожу, чуть испуганно смотря на Евгения, а тот не унимался. Он оттолкнул от себя Валеру, медленно приближаясь к рыжеволосой.
Она опасливо делала шаги назад, пока не упёрлась в стул и не упала на него. Боков возвышался над ней и сквозь зубы процедил
— Почему. Ты. Опоздала?
— Не ваше дело. — не громко произнесла девушка
— Емельянова, блять. Я шо, на китайском говорю? Где была?!
И тут уже Анастасия не выдержала. Всё, что копилось долгие годы вырвалось наружу в одну секунду. Она молчала. Проглатывала такое отношение к себе. Почти неделю терпела все высказывания начальника, а тут спектр эмоций был настолько силён, что контролировать она его просто не смогла. Вскочила со стула, толкнула Бокова в грудь и взревела.
— У сына в больнице! И что ты сделаешь? Рапорт напишешь? Пиши, мне плевать! У меня сын при смерти, а ты без чувственный козёл только и умеешь, что кидаться оскорблениями, Хотя сам нихера для дела не сделал!
На зелёные глаза навернулись слёзы ярости вперемешку с обидой.
Все в кабинете замолкли, наблюдая за перепалкой между Боковым и Емельяновой.
Он удивлённо вскинул брови смотря на выпады этой взбалмошной девчонки.
Добровольская уже было хотела вставить хоть слово, но не успела. Её опередил Евгений, который вообще не успокоился, а только разошёлся сильнее. Он с усмешкой заговорил.
— Я ничего не говорю просто так, девочка. Ты же реально нихера не делаешь. Сидишь в бумажках и пытаешься найти там что-то новое. А что ты там найдёшь если ты ничего не сделала для того, чтобы там что-то появилось? Не бабская это работа. А тебе, психичка, нужно сидеть дома, варить борщи и следить за больным сыночком проводя с ним его последние деньки, а не раскрывать убийства. Всё равно толка от тебя нет.
Емельянову ослепила вспышка ярости. Было ощущение, что кровь в венах вскипела до ста градусов и она вот вот начнёт дымиться. На глазах была пелена. Она не понимала, что делает.
На автомате она замахнулась и влепила Бокову звонкую пощёчину, которая хлёстким звуком разнеслась на весь кабинет.
Мужчина отшатнулся, ошарашено глядя на разъярённую девушку. Валера открыл от удивления рот, а вот Наталья наоборот зажала рот рукой.
Словно гром среди ясного неба раздался её голос. Тихий, шипящий, угрожающий.
— Такие, как ты, Евгений - это дно всего социума. Ты сексист, нахал и нарцисс!
После этих слов, подхватив своё пальто, она пулей вылетела из кабинета, оставляя коллег ошарашено смотреть ей в след.