Глава 5
Я ненавижу гномов.
Эта мысль плотно въелась в мое сознание, и теперь я вполне понимала, почему Торин вечно такой хмурый и раздражительный постоянно ходит. Попробуй остаться в хорошем настроении, когда вокруг тебя дни напролет снуют шумные, неотесанные, грубые мужланы, просто не умеющие вести себя тихо и скрытно. Нет, я понимаю, что грубая сила, это тоже хорошо, однако мне было ужасно интересно узнать, как же они с такой тактикой лобового удара дожили до своих лет.
Я тщательно продумала свое поведение, я подобралась на максимально близкое расстояние, чтобы хорошо видеть освещенную костром нишу, где устроились тролли. Скрываясь в кустах, я просматривала все, как на ладони, увидев и самих мерзкий существ, и наших пони, запертых в плохо сколоченном загоне, а так же Бильбо, который попытался отобрать у одного из троллей острый нож и перерезать веревки на воротах загона. Жаль только, что ничего не получилось, и моего друга заметили.
Если быть предельно честной, в тот момент, когда Бильбо схватили, у меня словно что-то оборвалось в груди. Я буквально возненавидела себя за то, что подвела друга, хотя и обещала его защищать. И дело было не в том, что я не справлялась со своей работой, хотя это тоже было не слишком приятно. Я не могла позволить Бильбо погибнуть. Только не так, не тогда, когда я его защищаю. Припав к земле и едва сдерживая яростное шипение, я подобралась еще ближе, с удивлением осознав, что тролли почему-то медлят, не пытаясь сожрать хоббита сразу же. А потом...
А потом в поляну с громкими воплями вылетели гномы, и ситуация сразу переменилась, моментально испортившись. Я не знаю, правда ли мужчины верили в то, что у них получится победить троллей или они просто хотели помочь Бильбо, однако то, что им не повезло, было предельно ясно. Происходящее и битвой-то нельзя было назвать. Мечи и секиры не причиняли грубой коже троллей никаких особых повреждений, а вот удар тролльего кулака стал не совсем приятным подарком для гномов.
Я согласна, они боролись отважно и отчаянно, но их поступок был глуп и непродуман. Им не только не удалось уничтожить троллей, они и сами попали в ловушку, когда хоббита взяли в плен и пригрозили убить. Что ж, в защиту новых знакомцев я могла сказать только то, что они послушно сложили оружие, не желая подвергать жизнь Бильбо риску. Что было после этого? После этого их повязали, словно детей, одних определили на огромный вертел, а других, словно мешки с песком, бросили на землю у скал.
И потянулись длительные минуты ожидания, медленно превращающиеся в часы. Я банально не знала, что мне предпринять, лежа на одном из валунов и внимательно следя за тем, что происходило на поляне. Гномов пока не трогали, занятые пожиранием одной из лошадей, и по поляне то и дело раздавались громкие нецензурные выражения Двалина и других гномов. Бильбо, лежащий возле Бомбура, помалкивал, не желая привлекать внимания к своей скромной особе, Торин тоже хранил красноречивое хмурое молчание, зато остальные явно отыгрывались и за них двоих.
Какая-то птица вспорхнула на соседнюю ветку, заставив ее покачнуться, а я, подняв голову со скрещенных лап, задумчиво проследила за ее полетом. Взмахнув крыльями, небольшая сойка устремилась к небу, и я взволновано поднялась на лапы, вытягивая шею и всматриваясь в горизонт, который едва начал светлеть. Ну, надо же, ночь прошла, и рассвет близится к этим землям. Рассвет... Ну, конечно!
— Что вы делаете?!
— А ну, отпустите нас!
— Горячо!
Оглянувшись к поляне, я похолодела, увидев, как вертел с гномами определили на костер, который жарко полыхал, треща хворостом и разбрасывая искры. Мужчины плевались и ругались, причем гораздо громче и разнообразней, чем я в свое время. Пользуясь тем, что тролли отвлеклись на них, я спрыгнула с валуна на траву и, пригнувшись, быстро направилась к ближайшим кустам, возле которых лежал Торин и остальные.
Лапы мягко пружинили, отталкиваясь от зеленого мха и позволяя двигаться совершенно бесшумно и незаметно. Из горла вырывались тихие ворчащие звуки, а глаза с вертикальным зрачком зорко следили за тем, что происходит на поляне. Жар, исходящий от костра, обжигал все сильнее с каждым моим шагом, и мне оставалось только посочувствовать тем, кто сейчас вертелся над огнем. Тролли о чем-то громко спорили, обсуждая приправы, с которыми гномы непременно стали бы вкуснее, однако, кажется, гастрономические пристрастия у троллей были разные, и жаркий спор не прекращался, разгораясь все больше.
Вновь бросив взгляд на едва светлеющее на горизонте небо, я незаметно подкралась к лежащему ближе всех ко мне Торину. Напряжение нарастало, я прижала уши к голове и, буквально затаив дыхание, приблизилась еще на пару сантиметров, пытаясь в темноте рассмотреть веревку, стягивающую запястья гнома. Припала к земле, оглянувшись на ругающихся троллей, после чего протянула к Дубощиту лапу.
— Стойте! — громко заорал лежащий неподалеку Бильбо, быстро вскочив на ноги.
Я зашипела от неожиданности, буквально вжимаясь всем телом в траву и чувствуя, как быстро-быстро грохочет сердце. Все тело превратилось в один оголенный нерв, я почувствовала, как мышцы сводит от напряжения, и крепко зажмурилась, ожидая, что вот сейчас меня заметят и сожрут со всеми потрохами, чтобы впредь не зарилась на деньги и не ввязывалась во всякие авантюры.
— Вы совершаете чудовищную ошибку! — продолжил Бильбо, выглядя так уверенно, что тролли и не подумали ему перечить, лишь удивленно переглянулись.
— Да бесполезно до них достучаться, они же без мозгов! — завопил Дори, привязанный к вертелу.
— Они без мозгов? — немного истерично воскликнул Бофур. — Тогда что о нас говорить?
— Вы не понимаете! — в голосе хоббита прибавилось уверенности. — Вы же ошиблись с приправами!
Гномы изумленно замерли, на несколько мгновений даже прекратив ругаться, а я удивленно склонила голову набок, рассматривая своего друга. Интересно, что он творит? Мой взгляд упал на его освещенное огненными сполохами лицо, и я заметила, как его глаза то и дело возвращаются к горизонту. А хоббит такой... внимательный, сосредоточенный, я бы сказала, даже взволнованный. Глянув на небо, я нахмурилась, после чего удивленно моргнула. Ну, конечно, Бильбо же, наверное, знает о том, что солнечный свет губителен для троллей, и решил потянуть время. Что ж, мне это только на руку.
— Приправа? — нахмурился один из троллей, пока я предпринимала очередную попытку добраться к Торину.
— Вы этих гномов нюхали? — вкрадчиво поинтересовался Бильбо. — Нужно что-то посильнее шалфея, чтобы перебить этот запах.
Гномы, только начавшие ругаться, вновь изумленно умолкли, уставившись на хоббита, как на предателя, а я опять застыла, понимая, что недооценила своего друга и его безграничную фантазию. Это же надо такое придумать! Покачав головой, я вплотную приблизилась к Торину, после чего, подняв лапу, выпустила острые длинные когти, коснувшись туго затянутого узла веревки, которой были оплетены запястья короля.
Мужчина, почувствовав за своей спиной чье-то присутствие, окаменел, словно статуя, не шевелясь и, кажется, даже не дыша. Радуясь тому, что гном не поднял шум, я подвинулась к нему поближе, мазнув по его руке мягкой шерстью и подцепив узел когтем. Оттянула его, пытаясь разорвать, а после того, как у меня не получилось, вцепилась в веревку острыми зубами, оцарапав запястье гнома.
— Да откуда ему знать, как готовить гномов?! — тем временем возмутился один из троллей.
— Заткнись, — буркнул второй, который занимался готовкой. — Пусть говорит.
— Секрет приготовления гномов в том, что их надо... — хоббит на мгновение запнулся. — Освежевать!
Веревка, которую я перегрызала, тихо лопнула, ударив меня по носу, а я от неожиданности даже села на земле, уставившись на Бильбо с недоверием и восторгом одновременно. Нет, этот хоббит действительно гений. Жаль только, что гномы его стараний не оценили, подняв такой ор, что в ушах зазвенело. Кажется, они так и не поняли, что хоббит пытается их спасти, приняв его слова за чистую монету, и очень сильно на него обиделись. Стараясь не обращать на них внимания, я покачала головой и поспешно стянула с запястий Дубощита веревку.
Почувствовав свободу, гном едва заметно качнулся вперед, выпрямив спину и пытаясь незаметно подвинуться ближе к Кили, лежащему рядом с ним. Скрываясь в тени куста, я осторожно прокралась к Оину и попыталась как-то добраться до его связанных запястий. Гном лежал, и поэтому мне было намного сложнее, к тому же, сейчас внимание троллей было направлено к Бильбо, который стоял совсем рядом, и всего одно неосторожное движение могло бы привести к тому, что меня бы заметили.
— Ерунда все это! — отмахнулся один из троллей, подхватив за ногу Бомбура, за спиной которого я пока вполне удачно пряталась. Сильный рывок тролля поднял гнома в воздух, тем самым оставляя меня без прикрытия, и я поспешно метнулась в кусты, молясь, чтобы никто ничего не заметил. — Я сколько их ел, и все нормально было. Посмотрите, какие они сочные и хрустящие!
— Нет! — истерично завопил хоббит, едва ли не подпрыгнув. — Этого нельзя, он заразен!
Тролли от такого поворота опешили, а Бомбур, и так перепуганный насмерть, вообще побледнел, словно полотно, едва только сознание не потерял. Воспользовавшись тем, что тролли отвлеклись на рыжеволосого гнома, я, не желая тратить время, изо всех сил толкнула Оина в бок, заставив перевернуться, после чего зубами сорвала с него веревку, от чего мужчина едва слышно вскрикнул. Слава Эру, на него никто даже не взглянул.
— У них у всех черви! — вдохновенно продолжал врать Бильбо, даже вспотев от напряжения. — В их кишках... Они все кишат ими. Честно говоря, я бы не советовал вам их есть.
Очередной шквал возмущения был еще громче, чем предыдущий, к тому же, когда Бомбура отбросили на связанных гномов, те завопили еще больше, пытаясь оттолкнуть толстяка на землю. Тролли, переглядываясь, словно что-то решали, а Бильбо, то и дело бросая панические взгляды на все более светлеющий горизонт, переминался с ноги на ногу, пытаясь не показывать свою неуверенность.
— Знаешь, ворохоббит, мне кажется, это все ерунда, — зло произнес тролль, приближаясь к Бильбо, который заметно струхнул от такого поворота, отступив на шаг назад, а я припала к земле, чувствуя, как из груди вырывается приглушенное рычание. Пусть только попробует тронуть его...
— Нет-нет, что вы, — хоббит попытался говорить твердо. — Я просто...
— Ты думаешь, что мы отпустим вас? Ты нас совсем тупыми считаешь?!
Рука с короткими толстыми пальцами обхватила хоббита, и я поняла, что сейчас моего друга, скорее всего, сожрут. Тело действовало отдельно от разума, и я даже не успела задуматься, как мышцы налились силой, а с горла вырвалось злое короткое рычание, привлекшее всеобщее внимание. В следующее мгновение я резко и быстро рванула вперед, оттолкнулась лапами от лежащего на земле Кили и прыгнула вверх, выпустив когти.
Тролль громко завопил от боли, отбросив хоббита, и размахивая своей рукой, в которую я вцепилась когтями. Бильбо, не ожидавший такого, рухнул на землю, изумленно наблюдая, как рыжая рысь, оскалившись, рванула по тролльей руке вверх, глубоко впиваясь в кожу когтями и оставляя кровоточащие отметины. Сомневаюсь, что это могло доставить серьезный урон троллю, однако неприятные ощущения я ему обеспечила.
Взлетела на плечо, ударив лапой, когда ко мне потянулась огромная рука, чтобы сбросить на землю, а после этого, оттолкнувшись задними лапами, вцепилась ему в лицо, целясь прямо в правый глаз. Когти пробили мягкую живую ткань, по лапе заструилась темная кровь, а тролль заметался по поляне от боли, ничего не видя и прикрывая раненый глаз. Его ноги прогрохотали в опасной близости от лежащих на земле гномов, однако освобожденные Торин и Оин уже успели стащить веревки со своих товарищей, и они поспешно отбежали от потенциальной угрозы.
Другие тролли, отойдя от изумления, попытались хоть как-то помочь своему собрату, но тот совершенно обезумел от боли, размахивая рукой и пытаясь сбросить меня с себя. Я шипела и уклонялась, цепляясь когтями за грубую кожу, однако в какой-то момент огромная рука накрыла мое тело, резко дернув вверх, а после этого я почувствовала, будто взлетаю в воздух, потеряв опору под лапами. В следующее мгновение в ушах засвистел ветер, тело больно приложилось о землю, а из груди вырвался протяжный стон пополам со взвизгом.
— Рассвет идет и смерть несет! — прогремел неожиданно откуда-то знакомый голос, заскрежетал камень, а потом я почувствовала, как меня ослепила ярчайшая вспышка.
Прикрывая глаза лапой, я слышала шорох осыпающейся земли, чей-то тихий вздох, а спустя пару секунд тишины — громкий радостный смех гномов. Шумно выдохнув, я приподнялась на передних лапах, поморщившись, когда левый бок пронзила тупая ноющая боль, а шерсть намокла от чего-то горячего. Повернула голову, ища взглядом Бильбо, и облегченно выдохнула, увидев спускающегося к нам с разрушенной скалы Гэндальфа. Старик улыбался, опираясь на свой посох и выглядя вполне довольным, а гномы радостно приветствовали его громкими криками и смехом.
— Куда ты уходил, позволь спросить? — поинтересовался Торин, подойдя к волшебнику. Остальные освободившиеся гномы помогали слезть с вертела тем, кто должен был бы стать ужином троллей.
— Узнать, что впереди, — ответил Гэндальф в свойственной ему манере.
— А зачем вернулся? — пожалуй, впервые за время нашего похода на губах Дубощита заиграла улыбка.
— Посмотреть, что сзади, — усмехнулся волшебник.
Решив, что мне больше нечего делать на этой поляне, я со вздохом поднялась на лапы и, слегка прихрамывая от неприятной боли в боку, поплелась к кустам, откуда и пришла. Почувствовав на себя внимательный взгляд, я оглянулась и увидела, что Бильбо, которого уже освободили от веревок, неотрывно смотрит мне вслед, а в его взгляде, помимо вполне понятного страха и настороженности, сквозит что-то теплое, только я не могла понять, что именно.
— Бильбо! — послышался голос Митрандира. — Ты молодец, догадался тянуть время.
— Да... я... — хоббит смутился, отведя от меня взгляд.
— Пойди, помоги остальным, — попросил волшебник, проследив за тем, чтобы Бильбо исполнил его просьбу, а затем глянул на меня.
Я едва заметно кивнула, благодаря мужчину, а его встревоженный взгляд пробежался по моему окровавленному боку. Я неопределенно повела спиной, от чего казалось, будто я пожала плечами, а затем, не желая привлекать лишнего внимания, рванула в чащу леса, огибая кусты и деревья. Перепрыгнула на поваленное дерево, после чего заглянула в небольшую кроличью нору, куда спрятала свой меч, чтобы его не нашли. Подхватила лапой ножны, вытаскивая оружие на свет, и, взяв его в зубы, направилась к лагерю, решив, что лучше превратиться подальше от гномов.
На поляне, где мы разложились на ночь, все осталось точно так же, как и было перед нашим уходом, разве что мелкие лесные звери доели похлебку из оставленных тарелок и казанка. Приблизившись к своему плащу, я бросила на землю меч, после чего рухнула на траву, потягиваясь и зевая. Изогнула шею, рассматривая рану на боку, а затем решила, что так ничего не выйдет, и прикрыла глаза, вздохнув полной грудью и тут же резко выдохнув.
Яркая вспышка осветила поляну, а я почувствовала, как на плечи вновь упали длинные рыжие волосы. Голова просто раскалывалась, все тело болело, словно я пробежала несколько лиг, а бок горел огнем. Отогнув полу кожаного жилета, я огорченно цокнула языком, увидев порванную рубашку и алое пятно. Вот ведь гадство.
Оглянувшись на лес и не заметив приближения гномов, я прикрепила к поясу свой меч и направилась к небольшому роднику, увиденному мною во время вчерашнего объезда у скал. Присела на большой камень, опустив руку в прохладную приятную воду, после чего на несколько мгновений прикрыла глаза, наслаждаясь легкостью, охватившей все тело. Открыла свой мешок, достав оттуда тканевую полоску, и, обреченно глянув на рану, печально вздохнула, пообещав себе, что если я до конца похода не умру, брошу свою профессию и уйду в фермеры.
Для того, чтобы промыть и перевязать рану, оставленную острым камнем, на который я упала, мне понадобилось несколько минут. За это время я успела и пошипеть, и поплеваться, и послать проклятия на головы всех гномов, хоббитов и волшебников в целом. Кое-как закрепила повязку, понадеявшись, что она продержится хоть пару дней, после чего взяла в руки свою порванную и окровавленную рубашку. Что ж, возможности менять одежду каждый день у меня нет, поэтому и так сойдет, дыра небольшая, можно будет зашить во время очередного привала. А вот кровь нужно будет обязательно выстирать, чтобы...
Я резко тряхнула головой, избавляясь от нерадостных мыслей, а затем решительно натянула рубашку, пытаясь как можно надежней спрятать дыру за полами жилетки. Тщательно вымыла измазанные в крови руки, после чего, забросив на плечо свой походный мешок, направилась обратно к лагерю.
Как оказалось, гномы уже вернулись, и теперь, о чем-то яро споря, метались по месту привала, который был перевернут вверх дном. Повсюду валялись плащи и тарелки, котелок, который кто-то толкнул ногой, жалобно прогрохотал по камням. Бильбо, не влезая в спор, тихонько сидел на моем плаще, а Гэндальф, единственный, кто был спокоен, задумчиво покуривал трубку, уставившись в небо.
— Лира! — завопил Бофур, который был ближе всех ко мне, и первый увидел мою измотанную, уставшую после бессонной ночи тушку. Гномы, прекратив ругаться, повернулись в мою сторону, а в следующее мгновение я сдавленно охнула, когда гном в ушанке неожиданно обхватил меня руками, обняв так, что ребра захрустели, а рана протестующее заныла.
— Бофур, пусти, — пискнула я, чувствуя, что мне нечем дышать.
Гном поспешно разжал руки, позволив мне вздохнуть полной грудью, после чего положил руки на плечи, внимательно осматривая, словно я была каким-то невиданным доселе зверьком. Нахмурился, заметив растрепанные волосы и несколько мелких царапин на лице и шее, а увидев окровавленную рубаху, и вовсе посерьезнел, отойдя на шаг.
— Что случилось? — спросил он.
— Неважно, — я обогнула гнома и, не глядя ни на кого, подошла к своему плащу, увидев, как Бильбо поднялся мне навстречу.
— Где вы были? — послышался за спиной голос Торина. — Мы вернулись в лагерь, вас не было, но и в лесу мы вас не видели.
— Я была занята, — отрезала я, не желая разговаривать с гномом на эту тему. И не только потому, что ему совсем необязательно было знать обо всем.
Я никогда особо не распространялась о себе, о том, чья кровь бежит по моим венам и о том, что могу превращаться в животных. Об этом знали только самые близкие друзья, которых я могла пересчитать по пальцах одной руки, но которым доверяла, порой, намного больше, чем самой себе. Люди и так не любили оборотней, считая их безумцами, не особо отличающимися от животных, которыми руководствуют инстинкты, и никого не интересовало, что я, превращаясь, свой разум сохраняю. Они знали только то, что им нужно было знать, то, в чем они были уверены — я умею изменять свой облик, а это значит, что я представляю собой опасность.
Впрочем, такая ненависть была очень даже кстати, учитывая тот факт, что, узнай окружающие всю правду, долго бы живой я не протянула. Прописные истины меня заставили осознать еще в детстве, я прекрасно понимала, что со мной сделают, если узнают, кто я такая на самом деле и к чьему племени принадлежу. Из-за такой, казалось бы, небольшой глупости погибла моя мать, и повторять ее судьбу, и судьбу многих из нашего народа, кто был до нее, мне совсем не хотелось. Жить в вечном страхе было мерзко, больно и неприятно, но поделать я ничего не могла.
Гэндальф знал о моей тайне, более того, однажды он здорово помог мне, когда я попала в крупную переделку по собственной глупости. Тогда я была еще слишком мала и открыта, не научена горьким опытом, хотя и осознающая, к чему может привести моя наивность. Митрандир тогда, фактически, спас меня, а заодно и объяснил, что не все могут понимать происходящее, и не стоит доверять всем подряд. Тот урок я запомнила,усвоила его очень хорошо, и даже сейчас не спешила во всем признаваться гномам. Да, пусть, Гэндальф всецело им доверял, и, кажется, был бы только рад, если бы я все рассказала, однако дело было в моем доверии. Все-таки, особого расположения к себе мои попутчики у меня не вызывали.
— Ты ранена, — послышался голос стоящего недалеко Фили. — Что-то случилось?
— Это совсем не касается вашего похода, поэтому волноваться вам не о чем, — обернулась я к блондину с лучезарной фальшивой улыбкой. Уж что-что, а врать я в своей жизни научилась отменно. — Я так понимаю, тролли повержены? Хвала Эру, с вами все в порядке.
— Мы собирались найти пещеру этих тварей, — сообщил мне Бильбо, наблюдая за тем, как я, не обращая внимания на гномов, косящихся на меня, быстро собираю свои вещи.
— Пещеру? — я задумчиво нахмурилась, накрутив на палец локон волос. Повернулась к Торину, после чего пожала плечами. — Вчера во время обхода я видела в скалах некие углубления. Думаю, там вполне может обнаружиться и пещера.
— Выходим через пять минут, — бросил Дубощит, обведя взглядом мужчин. — Пошевеливайтесь, нам нужно найти место, откуда те твари выползли.
Гномы приказ не оспаривали, упаковывая все в мешки и походные сумки. Собрав растрепавшиеся волосы, я перепроверила свои кинжалы, закрепленные в наручах, после чего сложила свой плащ, спрятав его в мешке. Погода обещала быть теплой, небо было необыкновенно ясным и безоблачным, и я надеялась, что хотя бы сегодня мы сможем преодолеть приличное расстояние по нормальной, не превращенной в грязевое месиво дороге.
Отвлекшись от своего мешка, я обернулась и на мгновение застыла, увидев обращенный ко мне взгляд Бильбо. Хоббит, чуть склонив голову, внимательно рассматривал алое пятно на моей рубашке и небольшой разрез, в котором виднелась свежая повязка. Меня не покидало такое ощущение, что Бильбо хочет либо что-то сказать, либо спросить, однако пока не решался, словно взвешивая, стоит ли это вообще делать. Мне не нравилось то, как он рассматривает мое ранение, будто сопоставляя что-то в своем сознании, и что-то мне подсказывало, что ничем хорошим для меня это не обернется.
Перехватив мой хмурый взгляд, хоббит смутился и поспешно отвернулся, роясь в своем походном мешке и стараясь не смотреть на меня. Несколько секунд понаблюдав за ним, я тоже вернулась к своему занятию, краем глаза заметив невдалеке королевских племянников. Кили, помогая брату сложить вещи, то и дело кидал на меня быстрые, почти незаметные взгляды, а мне почему-то пришло в голову, что хорошо бы извиниться перед ним. В конце концов, ничего плохого он не хотел, даже старался не подвергать риску, а я пообещала ему за это горло перерезать. Не очень красиво с моей стороны, если так подумать.
Через несколько минут привал был свернут, и гномы устремились за Торином, который, по-прежнему хмурясь, отправился вдоль кромки леса к скалам, которые виднелись вдали. Я плелась в конце отряда, постукивая ногтями по эфесу меча и придерживая походную сумку, которая висела у меня на плече. Настроение было не слишком приподнятым, раненый бок еще неприятно ныл, да и подавленная атмосфера радости не прибавляла. Все-таки, отношения с гномами у меня заметно испортились, после того, как я угрожала королевскому племяннику, доверия ко мне заметно убавилось, хотя его изначально тоже было немного. Что ж, могла бы уже привыкнуть, что люди мне не доверяют.
— Лира, — послышался совсем рядом тихий голос.
Подняв взгляд, я увидела, что Гэндальф, идущий где-то в середине колонны, сейчас понемногу замедлился, и теперь поравнялся со мной, делая вид, что увлечен разглядыванием пейзажей. Лишь один встревоженный взгляд волшебник бросил на меня, но и он дал мне понять, что старик действительно беспокоится обо мне. Передернув плечами, я вновь опустила голову, не желая видеть, как обо мне переживают. Это заставляло чувствовать себя слабой, и эту слабость я ненавидела.
— Как ты?
— Жива, — буркнула я, рассматривая траву под своими ногами. — Что со мной станется?
— Позволишь осмотреть свою рану? Там может быть что-то серьезное, — кажется, старик не на шутку тревожился моим здоровьем.
— Ерунда, заживет, как на собаке, — я отмахнулась.
— Скорее, на рыси, — усмехнулся Гэндальф. Я бросила быстрый взгляд на гномов, однако те даже не оглянулись на нас. — Я так понимаю, ты им не рассказывала.
— Возможно, я скажу когда-то потом, — я пожала плечами. — Сейчас не хочу. Не доверяю им до такой степени.
— Ты не можешь всю жизнь провести в полнейшем одиночестве, — покачал головой волшебник. — Это неправильно, моя дорогая.
— Забавно, не ты ли мне говорил, что людям доверять нельзя? — я с горькой усмешкой глянула на Митрандира.
— Я не совсем это имел ввиду, — смущенно ответил он.
Гномы, занятые своими тихими разговорами, вдруг оживились и ускорили шаг. Удивленная этими изменениями, я подняла голову и увидела впереди, среди густых зарослей деревьев, серую скалу, у подножия которой виднелся спуск, ведущий вглубь серого камня. Мне этот проход особого доверия не внушал, даже на таком расстоянии я чувствовала невероятную вонь, буквально прошибающую слезы. Поморщившись, я впервые пожалела, что имею обостренное обоняние, после чего недоверчиво глянула на Гэндальфа.
— Неужели, мы пойдем туда?
— Нам придется, моя дорогая, — кивнул мужчина, запыхтев трубкой. Ему, в отличие от меня, всю вонь перебивал терпкий запах табака. — Нужно понять, как горные тролли смогли зайти так далеко на юг.
— Ну, уж нет, я лучше здесь в дозоре останусь, — покачала я головой.
Особо меня никто не слушал — пещера привлекла всеобщее внимание. Гэндальф благородно решил пойти первым, а за ним гуськом последовали и все остальные. Заметив, что и Бильбо явно не собирается отсиживаться в стороне, спускаясь вслед за Бофуром вниз, я подавила в себе желание выругаться, после чего с печальным вздохом направилась за остальными. Из-за последних событий отпускать хоббита одного совершенно не хотелось.
Фили, успевший спрыгнуть с большого валуна вниз, подал мне руку, помогая спуститься, а я, подчиняясь внезапному порыву, резко обернулась к Кили, который оказался в пещере после меня.
— Кили, — пробормотала я, заставляя себя не отводить взгляда от его лица, — я хотела извиниться перед тобой за то, что сделала.
— Да ничего страшного, — было видно, что гном смутился. — Я уже и думать забыл об этом.
— Ты не понимаешь, — я покачала головой, уперев руку в его грудь, когда он хотел пройти дальше. — Я хотела сказать тебе еще кое-что, чтобы больше таких ситуаций не возникало.
Гном удивленно глянул на меня, явно не понимая, что я собираюсь ему сказать, я же на мгновение прикрыла глаза, заставляя себя говорить спокойно и мягко. Если так подумать, я никогда ни перед кем не оправдывалась, считая, что мои дела никого не касаются, точно так же, как и чужие дела — меня. Мне платили деньги, и я выполняла свое задание. Ни больше, ни меньше, на протяжении нескольких долгих лет. Почему же сейчас во мне возникло желание все объяснить гному, я и сама понять не могла. Возможно, просто не хотела, чтобы меня считали неуравновешенной сумасшедшей, возможно, захотелось оправдать себя за необдуманный яростный поступок.
— Я не придворная дама, падающая в обморок от одного вида мерзкого паука, — продолжила я. — И я не беззащитная девушка, которая нуждается в том, чтобы ее спасли. Прежде всего, я наемница. Я воин, умеющий убивать, и делавший это столько раз, что и не счесть. В моей жизни были поступки, о которых я жалею до сих пор, и о которых вспоминать очень стыдно. Я не хвалюсь и не радуюсь такому раскладу, однако мне не изменить того, что было раньше. Меняться мне уже поздно, и поэтому я хочу, чтобы ты понял одну вещь: я не слушаю ничьих приказов, я просто выполняю свою работу любой ценой. Если возникает помеха — я ее устраняю. Поэтому, пожалуйста, не становись этой самой помехой. Вы все мне нравитесь, и я не хочу видеть в вас врагов.
— Лира, я... — попытался что-то сказать Кили, явно несколько удивленный моими словами.
— Не надо ничего говорить, — возразила я. — Я просто хочу знать, что мы поняли друг друга.
Гном несколько секунд молчал, словно обдумывая мои слова, а затем, взглянув мне прямо в глаза, согласно кивнул. Благодарно улыбнувшись, я опустила руку, после чего, отвернувшись, направилась вглубь пещеры вслед за остальными...