Сквозь тьму

Обычно после каникул, Стайлзу всегда хотелось поскорее пойти в школу, встретиться с друзьями и одноклассниками, узнать, что у кого произошло за это время. В первый день он никогда не мог усидеть на месте, бегал кругами, с кем-то здоровался, что-то рассказывал и редко внимательно слушал. Сейчас всё было иначе. Отец подвёз парня до школы, осталось только выйти, дождаться Скотта и пойти на уроки. Стилински старший как-то подбадривал сына, желал удачного дня, а тот не слушал и смотрел на суетящуюся толпу около школы. Раньше он всегда был в центе шумной компании, и шум чаще всего исходил от него самого. Теперь это казалось глупым и неуместным. Прошло чуть больше месяца, а его видение мира, казалось, изменилось полностью. Всё словно стало выглядеть иначе.

- Хей, ребёнок, ты в порядке? - Стайлз так сильно погрузился в свои мысли, что не заметил руку отца на своём плече. Стилински старший выглядел озадаченно, его брови были нахмурены, из-за чего появлялись новые морщины.

- Всё в порядке, я пойду, увидимся вечером, - отец рассеянно попрощался, и Стайлз начал вылезать из машины. Открыв дверь, он немного неуклюже вылез, приземлившись на здоровую ногу, а потом оперевшись на трость поставил правую.

До школы Стайлз шёл очень медленно, практически не наступая на больную ногу, из-за чего правая рука, держащая палочку, начала сильно болеть, но к боли парень давно привык. Стилински старался не смотреть по сторонам, но буквально чувствовал, как все взгляды были направлены на него. Когда Стайлз проходил, все разговоры вокруг него словно прекращались, вызывая тишину, в которой слишком громким казался стук палочки о плитку. Возможно, ему, привыкшему к тишине, так только показалось, но шёпот за его спиной казался слишком реальным.

Пока Стилински шёл до крыльца школы, никто с ним так и не поздоровался, но оборачивался буквально каждый, парень делал вид, что не замечает этого, но его выдавала рука, слишком сильно сжимающая трость. К счастью, у крыльца его уже ждал Скотт с неизменно стоящей рядом Эллисон. Поздоровавшись, они начали о чём-то разговаривать, а Стайлз воспользовался этой передышкой, чтобы дать возможность отдохнуть правой руке и ноге.

Впереди как главный враг возвышалась лестница, казавшаяся сейчас особенно длинной и крутой, и в отличие от больницы, пандуса здесь не было. Скотт сразу заметил напряжённый взгляд друга, поэтому, когда тот с грустью сказал, что пора идти на уроки, Маккол начал медленно спиной вперёд подниматься по лестнице, активно жестикулируя руками и что-то рассказывая. Тем самым Скотт создавал иллюзию увлекательной беседы, делая вид, что медленно они поднимаются из-за него, а не из-за Стилински, который с трудом ходит по лестнице. Эллисон не совсем понимала, что происходит, но не спрашивала, поддерживая своего парня. Самому Стайлзу приходилось очень тяжело, конечно, подниматься было намного легче, чем спускаться, но в голове прочно засела мысль, что если он наступит на больную ногу, всё тело пронзит острая боль. Парень сначала ставил обе ноги на одну ступеньку, и лишь затем переходил к следующей.

К тому времени как они поднялись по лестнице, уже пора было расходиться по классам. К сожалению, первый урок у них со Скоттом не совпадал, и идти пришлось одному, хорошо хоть кабинет был на первом этаже. Маккол хотел проводить друга, но тот лишь отмахнулся, сказав, что в состоянии пройти до конца коридора один. Народу уже практически не было, а те, что были, слишком спешили на урок, так что дойти Стайлз смог без проблем. Когда он пришёл на урок, учитель уже был на месте и с лицемерной натянутой улыбкой поприветствовал парня:

- Внимание класс! Да тише вы! Урок уже начался! - Когда класс перестал гудеть он откашлялся и продолжил спокойным голосом, - Давайте поздравил с выздоровлением Стайлза Стилински, пролежавшего месяц в больнице. Наконец-то он смог прийти в школу! - в голосе учителя не было и грамма искренности, хотя это, похоже, никого не волновало.

В классе повисла гробовая тишина, каждый смотрел на Стайлза, кто с ненавистью, кто с пренебрежением, кто с интересом разглядывал трость, на которую опирался парень. От этих взглядов Стилински хотелось провалиться, но он натянул равнодушную маску и пошёл к своему месту, так ничего и не сказав, и стараясь хромать как можно меньше и незаметнее. По классу прошёлся шёпот, большинство говорило, что он симулирует хромоту, чтобы вызвать жалость, Стайлз старался пропускать всё это мимо ушей, даже когда с задних парт послышалась фраза, сказанная намеренно очень громким шёпотом, чтобы слышали все:

- Месяц? Да из-за него бедная Лидия потеряла зрение, у неё теперь вообще жизни не будет. Лучше бы он вообще умер!

После этого повисла недолгая тишина, а потом все с ещё большим азартом начали обсуждать произошедшую аварию. Как учитель не пытался успокоить детей, его уже никто не слушал, тема Стилински и Мартин была намного интереснее, чем тема урока.

Остальные уроки у Стайлза совпадали со Скоттом, Маккол прикрывал друга, как мог, но всё равно, куда бы они не пошли, везде их сопровождал этот шёпот, который был уже в голове Стайлза. Сказать что-то в лицо смогли только от силы пара человек, но и они после этого быстро уходили, словно боялись получить ответ. Никто кроме Скотта и иногда его девушки не говорил со Стилински, даже ребята из футбольной команды, которые встречали того с выписки, не подходили сейчас, боясь быть осужденными окружающими.

За несколько уроков Стайлз вымотался как морально, так и физически. Тем более не помогала мысль, что это последний год и надо что-то решить со своим будущим. Скотт, как и раньше, планировал продолжить спортивную карьеру, а вот сам Стилински недавно осознал, что совершенно не знает, чего хочет делать дальше, но сосредоточиться на этом он не мог. Мысли сразу перескакивали на Лидию, в конце концов Стайлз вместо своей судьбы начинал перебирать все варианты для девушки, чувство вины в такие моменты обострялось до предела.

***

До дома Стайлза довёз Скотт и уехал обратно на тренировку. Стилински опять бродил по дому и не знал чем заняться. Только теперь у него появились уроки и материал, который необходимо было наверстать, хотя этого всё равно было мало, чтобы отвлечься от своих мыслей, о том, что говорили люди сегодня. Тем более что в голове был такой водоворот мыслей, что заниматься было совершенно невозможно. Сейчас Стайлзу просто необходимо было с кем-то поговорить, поддержка Скотта очень помогала, но этого было недостаточно, в данный момент слушать хотелось только Лидию, казалось, она сможет понять. Стайлз и сам удивился своим мыслям. Парень понимал, что не имеет права жаловаться Мартин на сегодняшнее. Он - виновник аварии, несомненно, люди, осуждающие его, были правы. Стилински это прекрасно понимал, более того, он знал, что всё так будет, но пережить это в реальности в одиночку оказалось намного сложнее.

Обеспокоенный своими мыслями Стайлз то вставал, ходил из угла в угол, то снова садился и смотрел в одну точку. Иногда ложился, закрывал глаза, пытался проанализировать прошедший день или наоборот представить, что всего этого не было. Больше всего хотелось побежать к Лидии, чтобы хотя бы увидеть необыкновенную девушку с солнечными волосами, но он не мог. Морелл Мартин подаст на него в суд, если он хотя бы приблизится к палате её дочери. И, возможно Стайлз бы наплевал на запрет, но тогда это отразится на его отце.

Несколько дней назад, когда Стайлзу не спалось ночью, он решил пройтись и услышал, как из-за закрытой двери кабинета отца, доносился уставший, но обеспокоенный голос. И тогда Стайлз всё понял. Проблемы с судом всегда были, просто родители старательно отгораживали своих детей от этого, считая ещё слишком маленькими. На следующий день, когда отец ушёл на работу Стайлз залез в его компьютер, зная, что отец записывает все расходы. Увиденное, поразило Стилински: помимо счетов за лечение, немаленькие суммы денег постоянно уходили на что-то ещё, скорее всего на адвокатов. Положение их достаточно быстро приближалось к критическому. Парень полез дальше, чтобы посмотреть расписание отца: большинство «дополнительных смен», которые якобы взял отец, оказались многочисленными поездками в суд. Всё это тщательно скрывалось. Стайлз, считавший, что на него навалилось множество проблем, вдруг понял, что это ничто, по сравнению с тем, что приходиться решать отцу. Парень считал, что после смерти матери, между ним и отцом образовалась огромная пропасть, но на самом деле, Джон всегда присматривал за сыном и исправлял его ошибки. Вечером Стайлз просто подошёл к отцу, обнял, тихо поблагодарил и попросил прощения, не говоря за что. Стилински старший ничего не ответил, только сильнее притянул к себе сына, раз за разом повторяя: «Всё будет хорошо, мы справимся». Стайлзу хотелось плакать, но он, почему что не мог, так же как и не мог выразиться всей своей благодарности отцу и своего негодования за то, что тот скрывал.

Стайлз вернулся в свою комнату, забрался с ногами на кровать и, прислонившись спиной к холодной стенке, закрыл глаза, пытаясь привезти в порядок свои мысли. В данный момент казалось, что увидеться с Лидией намного важнее, чем дышать. Стилински давно понял, что просто не может без неё, и сейчас только убеждался в этом. Он проклинал себя за эти мысли, но не мог ничего с этим сделать. Сейчас он как никогда понимал, насколько тяжело приходится девушке одной. Эта мысль отозвалась болью в груди, ведь сейчас в больнице Мартин действительно одна.

Внезапно раздался звонок, оглушая комнату знакомой мелодией. Стайлз взял с тумбочки свой телефон, сразу же узнавая номер, который уже много лет знал наизусть - Мелисса Маккол. Чаще всего, когда она звонила, Сталзу приходилось что-то судорожно придумывать, прикрывая Скотта, но сейчас на это не было сил, и он, не задумываясь, ответил:

- Здравствуйте, миссис Маккол, - Стилински и сам удивился, насколько хрипло звучал его голос.

- Стайлз, это я, - сердце пропустило удар, словно течение времени остановилось на мгновение. Парень не верил собственным ушам, проверил всё ли в порядке с телефоном, правда ли это номер Мелиссы Маккол, а после вновь поднёс трубку к уху и с недоверием в голосе произнёс:

- Лидия?

- Да... - Стайлз всё ещё не мог в это поверить, это казалось сном, или как объяснить, что случилось то, о чём он только и думал последние часы.

- Прости, что не приходил к тебе все эти дни, просто...

- Это всё моя мама, - быстро перебила Лидия, - я знаю. Я пытаюсь её убедить, но она просто не хочет слушать. Я очень скучаю, Стайлз. Просто хочу, чтобы ты знал, я пытаюсь поговорить с ней, но не получается... Я пытаюсь её убедить, что мне не нужен этот покой, я хочу домой. Туда, где не будет этого ужасного больничного запаха, множества врачей, где за мной не будут так следить. Я так устала от всего этого. Мне нужно было поговорить с кем-то, кто меня понимает... В тайне от мамы я попросила телефон у миссис Маккол, чтобы позвонить тебе. И вот... Только у меня не так много времени. Прости, что загружаю своим проблемами, как ты? Слышала, у тебя сегодня был первый день в школе, представляю, как это всё тяжело для тебя... ты в порядке? - Стайлз вслушивался в каждое слово, внимательно следил за интонацией. В голове было так много мыслей, что он даже не знал с чего начать, и просто зацепился за последний вопрос.

- Сегодня и, правда, был мой первый день в школе... - Парень вдруг замолчал, не зная, что сказать. Он глубоко вздохнул и продолжил, стараясь не останавливаться, потому что повторить всё это он точно не сможет. - Было очень тяжело. Так много людей и каждый смотрел на меня, говорил обо мне. За своей спиной я только и слышал, как все осуждали меня, обвиняли во всех грехах. Но самое страшное, когда они пытались говорить со мной, словно ничего не произошло, я видел их лицемерие. Те, кто за спиной, называли меня практически убийцей, могли улыбаться и спрашивать, как я себя чувствую, словно их это и правда волнует, особенно учителя. Я знаю, знаю, что виноват. Авария это всё моя вина, если бы я только тогда не сел за руль. Я знаю, что ты не хочешь это слышать, но я скажу. Прости меня, пожалуйста, прости, я ненавижу себя за тот вечер, понимаю, как это было глупо. Я никогда себя не прощу, мне снится это почти каждый день, раз за разом я прокручиваю, события того вечера. Прости... А вообще... я не лучше тех лицемеров. Как я мог говорить о новой жизни, которая может тебя ждать в будущем, когда я сам разрушил всё. Это я... Я знаю, я знаю. Но сегодня в школе. Они же правы, но почему я тогда... Прости меня... прости, если сможешь... или ненавидь - если нет. Потому что это не справедливо, они правы, лучше бы умер...

- Тише, тише, - Лидия перебила его и начала успокаивать, как только она могла. Стайлз перестал разбирать слова, лишь вслушиваясь в голос, которого ему так не хватало. Только сейчас парень заметил, что его руки трясутся так сильно, что он с трудом удерживает телефон, а по его щеке стекает горячая капля. Стайлз задыхался, как при панических атаках, которые постоянно преследовали его раньше.

Между ними было расстояние в несколько километров, но даже один лишь голос Лидии успокаивал.

-... Нет, послушай меня, Стайлз, не вини себя. Не бери всю вину на себя, не надо. Ты загубишь себя чувством вины. Тем более это - не правда. Я тоже виновата. У тебя была главная дорога, я должна была быть внимательнее. Слышишь? Не вини себя, не смей себя винить. Не слушай других и не живи прошлым. Ты не лицемер, если бы не ты, у меня бы не было смысла жить дальше. Будущее - вот о чём надо думать. Помнишь? Это твои слова, ты сказал так много лет назад, помнишь? Стайлз, мне очень жаль, что я не могу тебя увидеть, но я буду стараться, я поговорю с мамой, а пока, не смей замыкаться в себе, Стайлз. Не слушай никого... Если тебе так сложно в школе, лучше не ходи. Что угодно, но не смей замыкаться в себе... Ты не позволил это сделать мне, а я не позволю тебе. Ты слышишь меня Стайлз?

- Да... - Стайлз держал телефон, прижав плечом к уху, и сильно сжимал руки, пытаясь унять накатившую дрожь, дыхание потихоньку восстанавливалось. - Но я пойду. Я пойду в школу. Лучше так, чем показать им мою слабость, в конце концов, пусть это будет моим наказанием.

- Не вини себя...

- Я не могу не винить себя, Лидия, просто не могу. Лучше просто закроем эту тему...

- Ты в порядке? - Лидия надеялась, что смогла достучаться до Стайлза, хотя прекрасно понимала, что телефонного разговора было недостаточно.

- Не совсем... но сейчас это не так важно, прости, что загружаю тебя, у тебя у самой проблем не меньше...

- Нет, это очень важно. Проблемы есть у всех. Мы поможем друг другу, для этого и нужны друзья, - последнее слово почему-то сильно задело обоих, но никто ничего не сказал, - Стайлз...

- Я буду в порядке, - в голове сразу же всплыли слова отца.

- Обещаешь? - Стайлз помолчал некоторое время, погружаясь в свои мысли.

- Обещаю, когда-нибудь я буду в порядке, - «когда-нибудь» эхом звучало в голове Стайлза.

- Хорошо, помни, ты обещал, - слова, обычно звучащие от детей, сейчас были сказаны абсолютно серьёзным тоном.

- Странно, что после всего произошедшего, ты ещё веришь моим словам, - на лице Стайлза вновь была грустная усмешка, которая явно прослеживалась и в его голосе.

- Это не странно... - тихо произнесла Лидия и резко вздохнула, - мне надо идти. Мама стала просто помешена на моей безопасности, если кто-нибудь узнает, что я позвонила тебе... в общем, будет очень плохо. Я очень рада была услышать твой голос, я скучала. Если ты и, правда, пойдёшь завтра в школу, то желаю удачи, к сожалению, я не смогу сделать ничего большего. Я постараюсь поговорить с мамой. А ты, обещай не замыкаться и, пожалуйста, это просто просьба, но... помоги мне придумать, как убедить маму. Прости, я не знаю, когда смогу позвонить тебе в следующий раз. Если что, передай через миссис Маккол. Пока.

- Пока... - эхом повторил Стайлз, слушая короткие гудки.