30
Сознание вернулось к ней не мягкой волной, а резким, болезненным толчком.
Одну секунду - ничего. кроме тяжёлой, бездонной тьмы. В следующую - её вырвало на поверхность, как будто она тонула и наконец судорожно вдохнула воздух. В ушах зазвенело, в висках застучало.
Она лежала, не открывая глаз, пытаясь понять, где она. Тело было чужим, тяжёлым и разбитым. И тут она услышала.
Мужской голос. Тихий, приглушённый. Он говорил с кем-то за дверью.
Сердце Алисии остановилось, а потом рванулось в бешеной скачке. Диего. Это был он. Он нашёл её. Он был здесь.
Прилив чистого, животного ужаса, знакомого до боли, пронзил её. Без единой мысли, повинуясь инстинкту, она резко, будто её ударили током, села на кровати. Мир на мгновение поплыл, в глазах потемнело от головокружения и боли, но она не сдавалась, дико озираясь по сторонам, ища его фигуру в полумраке палаты.
- Алисия?
Это был другой голос. Тот самый, что она слышала за дверью. Он прозвучал прямо рядом. Она замерла, застыв в напряжённой позе, и медленно перевела взгляд.
У её кровати стоял отец. Его лицо, осунувшееся и покрытое щетиной, выражало такое потрясение и такую бездонную радость, что у неё перехватило дыхание. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, словно видел призрак.
- Папа... - это был не её голос, а хриплый, сломанный шёпот.
- Алисия... дочка моя, - Ханси Флик шагнул к ней, его большая, сильная рука дрожала, когда он осторожно взял её за плечо, будто боясь, что она рассыплется. - Ты... ты вернулась к нам.
Он не стал её обнимать, чувствуя, как она вся напряглась, как дрожала под его прикосновением. Он просто стоял, глядя на неё, и по его суровому, усталому лицу текли слёзы. Он не скрывал их.
Алисия медленно опустилась обратно на подушки, обессиленная этим всплеском паники. Это был не Диего. Это был папа. Она была в безопасности.
Она закрыла глаза, чувствуя, как по её щекам тоже катятся слёзы - слёзы облегчения, стыда за свою реакцию и бесконечной, всепоглощающей усталости. Она была жива. И он был здесь. Пока этого было достаточно.
Дверь в палату приоткрылась с тихим скрипом. Алисия, услышав звук, инстинктивно сжалась, её взгляд снова метнулся к двери, полный прежнего страха.
В проёме стоял Педри.
Он замер на пороге, увидев, что она не просто лежит, а смотрит на него. В его руках были два бумажных стакана с кофе. Один из них выскользнул из его ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол, расплёскивая тёмную жидкость по линолеуму. Он даже не вздрогнул.
Он просто смотрел на неё. Его лицо, осунувшееся и бледное за эти дни, было искажено такой всепоглощающей бурей эмоций, что Алисия застыла. Он видел в её глазах отголоски её ночного кошмара, её панику, её боль. И в его взгляде читалось всё: шок, безумное облегчение, горечь и та самая, знакомая ей по их последним разговорам, яростная, защищающая нежность.
- Лиси... - это имя сорвалось с его губ беззвучным шёпотом.
Флик, видя это, медленно поднялся. Он положил руку на плечо дочери - короткий, ободряющий жест.
-Я дам вам минутку, - тихо сказал он и вышел в коридор, проходя мимо окаменевшего Педри.
Дверь закрылась. Они остались одни.
Педри сделал шаг вперёд, потом ещё один, словно боясь спугнуть её. Он подошёл к кровати и снова замер, не зная, что делать, что сказать. Его взгляд скользнул по её забинтованной голове, по синякам на лице, и она увидела, как сжимаются его кулаки.
- Ты... - его голос прозвучал хрипло. Он сглотнул и попробовал снова. - Ты здесь.
Алисия не могла отвести от него глаз. Он был здесь.
Она медленно, преодолевая слабость, кивнула.
-Я здесь, - прошептала она.
Это были её первые осознанные слова, обращённые к нему. И в тишине палаты они прозвучали громче любого крика.
***
Тишина в палате повисла густая и тяжёлая, после того как прозвучали её первые слова. Алисия смотрела на Педри, видя, как напряглись его плечи, когда она задала тот единственный вопрос, который витал в воздухе.
- А... Диего? - её голос был тихим, но в нём слышалась сталь, которую она в себе не знала.
Педри отвел взгляд, его лицо омрачилось. Он сжал кулаки, но ничего не сказал, предоставив слово её отцу.
Флик, вернувшийся в палату и стоявший у изголовья кровати, тяжело вздохнул. Он взял её руку в свою, осторожно, как хрупкую вещь.
-Его задержали, дочка. В тот же вечер. Но... - он сделал паузу, глядя на неё прямо, без утайки. - Этого недостаточно. Тебе нужно будет дать официальные показания. А потом... участвовать в суде.
Слова отца упали, как камни. Алисия закрыла глаза. Она знала. Она знала, что так будет. Но одно дело - знать, и совсем другое - услышать это вслух. Снова видеть его. Снова переживать всё это, но теперь перед судьями, адвокатами, посторонними людьми. Её тело похолодело от одной этой мысли.
Она чувствовала на себе взгляд Педри. Он молчал, но его молчание было красноречивее любых слов. Он понимал, какую цену ей придётся заплатить.
- Я... понимаю, - наконец выдохнула она, открыв глаза. Они были сухими и полными решимости, которой она сама в себе не ожидала. Это нужно было сделать. Не только для себя. Чтобы он больше не мог сделать это ни с кем другим.
Чтобы перевести тему, чтобы дать себе время осмыслить, она спросила то, что казалось более простым:
-Когда меня выпишут?
- Врачи говорят, через неделю, если всё будет стабильно, - ответил Флик, и в его голосе прозвучало облегчение от смены темы. - Но тебе потребуется долгая реабилитация, Али. И не только физическая.
Он имел в виду психолога. Она кивнула. Она и сама это знала. Демоны, которых она так долго прятала, вырвались наружу, и теперь с ними нужно было как-то жить.
Её взгляд снова встретился с взглядом Педри. И в его глазах она не увидела ни жалости, ни страха. Она увидела готовность. Готовность быть рядом.
Флик, наклонившись, поцеловал дочь в лоб.
-Мне нужно ехать, зайка. Завтра матч, и ребята улетают рано утром в Бильбао, - он говорил мягко, но в его глазах читалась привычная тренерская собранность, пробивавшаяся сквозь усталость.
Алисия кивнула, понимая. Мир футбола не стоял на месте, даже когда её собственный мир рухнул.
Когда дверь закрылась за отцом, в палате снова воцарилась тишина, на этот раз более спокойная. Алисия посмотрела на Педри, который всё так же сидел рядом, будто врос в стул.
- Пау... - тихо начала она, подбирая слова. - С ним всё хорошо? Я знаю, он всё слишком близко принимает к сердцу.
Педри вздохнул, его взгляд стал отстранённым.
-Ему тяжело, - признался он. - То, что случилось... это ударило по нему. По его игре. По настроению в раздевалке. - Он посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнула тёплая искорка. - И не только ему. Ребята скучают по тебе, Лиси.
Взгляд Алисии невольно скользнул к подоконнику, где стояли и лежали множество букетов - яркие пятна в унылой больничной палате. Они приходили.
- Они ждут твоего возвращения, - тихо добавил Педри.
Алисия кивнула, и на её губах дрогнула слабая, но самая искренняя улыбка за последние дни.
-Я тоже по ним скучаю.
Потом она посмотрела на его осунувшееся лицо, на тёмные круги под глазами.
-Тебе нужно идти и выспаться, Педри. Серьёзно.
Он знал, что она, как всегда, права. Он медленно поднялся, чувствуя тяжесть в каждой мышце. Он не осмелился обнять её - её страх был ещё слишком свеж, её личное пространство стало крепостью. Но ему так хотелось.
- Хорошо, - просто сказал он. - Тогда... передай Пау, - начала Алисия, и её голос дрогнул. - Передай, что я по нему скучаю. И... обними его за меня.
Педри улыбнулся. Той самой, редкой, доходящей до глаз улыбкой, которая делала его похожим на мальчишку, а не на измученного болью взрослого.
-Обязательно.
Он сделал шаг к двери, затем обернулся. Его взгляд стал твёрдым и ясным.
-Я забью завтра. Ради тебя. И посвящу тебе этот гол. Так что... не пропусти матч.
Алисия смущённо опустила глаза, чувствуя, как по щекам разливается румянец, а потом снова встретилась с его взглядом и кивнула.
-Не пропущу.
Он вышел, и дверь тихо закрылась за ним. Алисия осталась одна, но на этот раз одиночество не было гнетущим.