28
Педри
Мы неслись по коридору, как ураган. Я, Ферран и Пау. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Где она? Куда он её повёл?
И тут я услышал. Приглушённый, но от этого ещё более душераздирающий звук. Не крик, а скорее... хриплый, захлёбывающийся стон, полный такой боли и ужаса, что кровь стыла в жилах. Он шёл из-за двери женского туалета.
Я рванулся вперёд, не думая. Дверь была заперта. Без единой мысли в голове, кроме необходимости быть там, я с силой ударил по ней плечом. Дерево с треском поддалось, и дверь распахнулась, ударившись о стену.
Картина, которая предстала перед нами, навсегда врезалась мне в память.
Алисия лежала на холодном кафельном полу, скрючившись. Из её носа и разбитой губы текла кровь, ассиметрично окрашивая её бледное лицо. Её глаза были закрыты, и всё её тело била мелкая дрожь. Рядом, над ней, стоял Диего. Он был бледен, его дорогой костюм помят, а на костяшках правой руки краснела ссадина. Его дыхание было тяжёлым, а в глазах - не раскаяние, а лишь холодная, животная ярость.
Этот образ - он над ней, а она, сломленная, у его ног - вызвал во мне такой примитивный, белый гнев, что я перестал думать.
-Что ты творишь?! - зарычал я и бросился вперёд.
Я врезался в Диего с такой силой, что мы оба отлетели к стене. Я даже не помнил, как мой кулак обрушился ему в лицо. Просто тупой, удовлетворяющий звук удара, и его голова дёрнулась назад. Я отшвырнул его от Алисии, встав между ними, как щит.
Тем временем Пау, его лицо искажено ужасом и яростью, уже был на коленях рядом с Алисией.
- Али! Али, ты слышишь меня? - его голос дрожал, он осторожно тряс её за плечо.
Я оставил Диего Феррану, который с лицом, не предвещающим ничего хорошего, уже схватил того за воротник и прижал к стене.
- Шевелись, ублюдок, я тебе всю глотку порву, - прорычал Ферран, его голос был низким.
Я рухнул на колени перед Алисией, оттесняя Пау. Её дыхание было поверхностным и прерывистым.
- Алисия, - я прошептал, боясь дотронуться до неё. Её веки дрогнули. - Всё кончено. Ты в безопасности.
Я обернулся к Пау, который смотрел на меня широко раскрытыми, полными слёз глазами.
-Пау! Скорую! Быстро!
Пау, словно очнувшись, затрясшимися руками полез за телефоном.
В этот момент в проёме двери возникли ещё две фигуры. Ханси Флик, его лицо было маской леденящего ужаса и гнева. И Ламин, который, видимо, побежал за тренером, поняв, что дело пахнет жареным.
Флик на секунду замер, его взгляд скользнул по Диего, прижатому к стене Ферраном, а затем упал на дочь, лежащую в луже крови на полу. Что-то в нём надломилось. Вся его тренерская выдержка, всё его немецкое спокойствие испарилось. В его глазах вспыхнула та же ярость, что горела во мне.
Он не закричал. Он просто медленно, как хищник, повернулся к Диего. И в тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием Феррана и прерывистыми вздохами Алисии, его голос прозвучал тише шепота, но с силой удара молота:
- Что ты сделал с моей дочерью?
Всё вокруг превратилось в гулкий фон. Я не слышал, что кричал Флик. Не видел, как Ферран прижимал Диего к стене. Весь мир сузился до неё. До Алисии, лежащей на холодном кафеле, хрупкой и разбитой.
- Алисия, - я повторял её имя, как молитву, осторожно взяв её лицо в свои руки. Кровь с её губ пачкала мои пальцы, тёплая и липкая. - Проснись. Открой глаза. Пожалуйста.
Её веки не дрогнули. Её кожа была мертвенно-бледной и холодной. Я гладил её щёки, пытаясь вернуть в них жизнь, но она оставалась недвижимой куклой.
И тогда моя рука, скользнув по её волосам, коснулась затылка. Что-то было не так. Что-то влажное и тёплое. Я отвёл руку и замер.
Моя ладонь была в крови. Не алой, как с её лица, а тёмной, почти чёрной в тусклом свете. Она текла из её затылка, обильно смачивая её волосы и образуя тёмное пятно на кафеле.
Лёд пробежал по моей спине.
-Нет... - прошептал я, и моё собственное сердце, казалось, остановилось.
Пау, сидевший рядом, последовал за моим взглядом. Его лицо исказилось от ужаса.
-Педри... - его голос сорвался.
Я снова прикоснулся к её затылку, и мои пальцы встретили липкую, тёплую влагу. Это была не царапина. Это было что-то серьёзное. Он ударил её головой о стену.
- Алисия! - мой голос сорвался на крик, полный отчаяния. Я тряс её за плечи, но её голова безвольно болталась. - Дыши! Чёрт возьми, дыши!
Пау, дрожащими руками, отодвинул меня и прижал два пальца к её запястью. Он искал пульс. Его лицо стало абсолютно белым.
- Он есть, - выдохнул он, и в его глазах не было облегчения, только паника. - Но... он очень слабый. Еле-еле.
Всё, что происходило вокруг, доносилось до меня как сквозь толстое стекло. Я видел, как Флик, с лицом, выражавшим чистейшую ярость, говорил что-то в телефон, его палец был направлен на Диего. Видел, как Ферран, не отпуская добычу, прижимал того к стене так, что у того перехватывало дыхание. Но звуки были приглушёнными, будто я находился под водой.
Я смотрел на Алисию. На свою окровавленную рубашку. На её неподвижное лицо. И чувствовал лишь всепоглощающее, оглушающее чувство вины. Я был рядом. Я видел знаки. Я пытался помочь. Но этого оказалось недостаточно. Я опоздал.
Я снова опустился перед ней на колени, уже не пытаясь её трясти. Я просто взял её холодную, безжизненную руку в свою и сжал, пытаясь передать ей хоть каплю своего тепла, своей силы.
- Держись, - шептал я ей, не в силах сдержать слёз, которые текли по моему лицу и смешивались с её кровью на моей рубашке. - Просто держись, Лиси. Помощь уже близко. Пожалуйста...
Я сидел так, не в силах оторвать от неё взгляд, в луже её крови, в центре этого хаоса, и молился. Молился, чтобы она услышала. Чтобы она боролась. Чтобы у неё хватило сил дождаться помощи, которую я так отчаянно пытался ей принести, но не смог успеть.