Восходящая Луна

Сэм Улей был человеком добрым и правильным. Он из тех людей, которые готовы были помочь при необходимости. Он не любил, когда люди не могли в открытую сказать свои недовольства, а делали это за спинами и распускали не очень лестные сплетни и комментарии, особенно в отношении женского пола. С самого детства его мать воспитывала парня правильным и говорила, что мальчик должен защищать девушку и никогда не говорить о ней плохого, ведь это та, кто дарит не только тепло, уют и счастье в семье, но и та, кто вынашивает под своим сердцем новую жизнь. Его мать, Эллисон, поистине прекрасная женщина, которой судьба, увы, преподнесла плохого человека. Но если бы не он, то Сэма бы и не было на этом свете. Джошуа Улей был высок, спортивен и, как и все представители их племени, с загорелой кожей. Джошуа был местным бабником того времени и крутил романы направо и налево. Да, он был красив и обаятелен, но это было только внешне. Внутри он был черствым и неприятным. Ему было плевать на остальных, плевать на их чувства, всё, что ему нужно было, – развлечение и удовольствие. Ему не приходилось особо напрягать своё обаяние в сторону женщин, они сами падали у его ног, и неважно, какого они были возраста, главное, чтобы ему было в удовольствие. Вышло так, что Эллисон тоже попала в его сети, но она не падала ниц перед ним. Она просто тихо наблюдала со стороны. Женщина видела, как он крутит девушками и как безжалостно разбивает им сердца. Тогда она говорила себе, что этот человек не её судьба, но всё обернулось иначе. По воле судьбы они встретились. Сначала это был зрительный контакт, потом непринужденные приветствия-прощания, затем это были непринужденные беседы, затем прогулки, а уже после лёгкие касания. Эллисон до последнего утверждала, что он не тот человек, с которым ей следует быть. Были толпы мужчин, которые готовы были боготворить женщину, но, увы, она выбрала не того. Может, Джошуа и любил её, но лишь на короткий миг. Через год после знакомства они сыграли свадьбу, и казалось, будто всё хорошо. Было ощущение, что вся резервация наблюдала за этой парочкой, и вокруг них они могли видеть лишь семейную идиллию. Но это только лицевая сторона медали, обратная же сторона не была такой радужной. Эллисон была из племени Мака. Она с семьёй переехала в другое племя из-за бабушки с дедушкой, которым в то время нужен был уход. Так, спустя время, они прижились и остались, но в их семье развод считался позором. Джошуа знал об этом и пользовался. Он крутил своей женой как хотел и имел на стороне дюжину любовниц, пока сама Эллисон горбатилась на работе и пыталась сохранить семью. Когда она забеременела, Джошуа подумерил свой страстный пыл и хоть чем-то помогал жене, но когда на свет появился Сэм и чуть подрос, он ушёл из семьи и оставил их друг на друга. Сэму пришлось рано повзрослеть, и как бы мать ни уговаривала простить отца, он не мог. Он считал его ничтожеством и не хотел даже думать, что этот человек когда-то был его отцом. Сейчас Сэм видит со стороны состояние Гвен и неосознанно вспоминает свою мать, которая, видимо, до сих пор любит Джошуа, того, кто буквально втоптал её в грязь. У обоих женщин несчастная разделённая любовь, но, быть может, у Гвен ещё всё сложится?
Когда они разговаривали на пляже, Сэм видел её настоящую: разбитую, уставшую, одинокую и беззащитную. Он не знал, через что ей пришлось пройти, но он видел, что оно с ней сделало. Возможно, если бы он не встречался с Лией, то мог бы помочь ей принять свою новую жизнь и быть рядом. Он знал, что жалость девушке не могла помочь, но на тот момент это было единственное, что он мог сделать. Когда он попрощался с ней в машине, то его раздирало изнутри. Внутренний волк рвался к ней и будто просил не оставлять её, но человек хотел уйти как можно дальше и забыть об этом, как страшный сон. У него было такое чувство, что, когда он ляжет спать, то, закрыв глаза, проснётся рядом с Лией и всё забудет, но когда он проснулся на следующий день, то понял, что это было всё взаправду.

Гвен вернулась домой к родителям, чтобы помочь Джонни с перетаскиванием ненужного хлама. После смерти Виго в его гараже и сарае остались ненужные вещи, которые нужно было выкинуть. Конечно, Джонни мог сделать это и сам, ну или, на крайний случай, попросить помощи у Джейкоба Блэка. Хоть вокруг их семьи и ходили различные неприятные слухи, Джейк с друзьями готовы были им помочь. Эмбри с Квилом, внуком Старика Квила, по просьбе Билли заходили к семье Льюис, чтобы отдать инструменты. На тот момент Гвен не было дома, и встретила ребят Мария, которая с улыбкой на лице накормить детей своей выпечкой. Джонни с Марией вели себя обычно и дружелюбно. В тот момент троица усомнилась в тех сплетнях, что говорили об этой семье. Джейкоб стал частенько появляться у них и помогать Джонни с ремонтом, а вот Квил и Эмбри увязывались за Блэком, чтобы вкусить пирожки с ежевикой, которые пекла миссис Льюис. Вот и сейчас Гвен стояла весьма недовольно и со стороны наблюдала, как два прожорливых подростка опустошают чужой холодильник.

– Не, я, конечно, всё понимаю: растущий организм и всё такое... Но какого хрена посторонние около святого места? – не отрывая раздражительного взгляда от двух парней, увлечённо опустошающих холодильник, Гвен была весьма недовольна.

– Не будь такой злюкой, мальчики всего лишь проголодались, – Мария с мягкой улыбкой положила руку на плечо дочери и немного сжала. Лицо Гвен было на тот момент непередаваемое. Вроде бы, она смотрела на парней с пренебрежением, но внутри хотела взять обоих за уши и хорошенько оттаскать, чтобы желание подходить к ЕЁ холодильнику отпало напрочь. Во-первых, они уничтожают их запас на несколько дней, а во-вторых, они шарят на её территории.

– Не я, конечно, ни на что не намекаю, но они опустошают мой холодильник, – обе представительницы женского пола говорили достаточно тихо, чтобы, не дай бог, не отвлечь Атеара или Колла от поглощения еды, хотя Гвен была готова взять их за шкирку и заставить отрабатывать съеденное.

– Ну, так-то я готовлю, чтобы в этом холодильнике что-то было, – Гвен медленно перевела взгляд на мать, что улыбалась в её сторону. Она знала эту улыбку и откашлялась. Обычно после такой улыбки девушка видела взмах тряпки и горы посуды.

С Марией ссориться было опасно. Женщина она добрая, но когда мать хватается за тряпку, тут и дочь, и отец хаваются по углам. В голове у девушки невольно пролетела мысль о том, что из её матери вышел бы отличный вожак, раз даже отец боится её. От этой мысли её что-то заставило разозлиться и нахмуриться. Девушку не столько удивила внезапно возникшая злость, а то, что она была направлена на мать. Её будто в холодную воду опустили, когда в голове стали мелькать мысли о том, что её мать может претендовать на её место – на место вожака стаи. Мария не заметила смены настроения дочери и продолжила наблюдать за мальчиками, в то время как у девушки в ушах зазвенело. Перед глазами потихоньку стала расплываться картинка. Её одолел страх от мысли вгрызться в горло матери.
Гвен незаметно для всех села на стоящий сзади стул. Её коробило от того, что она только что испытала, от того, что это было не только желание волка внутри неё, но и в какой-то степени её. А что было бы, если бы её не накрыла паника? Когда её одолела злость, она всего на миг потеряла контроль над собой и чувствовала, как могла обратиться рядом с матерью. Бирюзовые глаза с опаской смотрели в спину Марии, что предлагала мальчикам чай.

– Я на улицу! – стул упал на пол, а девушка, вскочив с места, помчалась во внутрь двора, чтобы развеяться. Пускай о ней думают что хотят, главное – отогнать эти мысли.

Гараж семьи Льюис располагался за домом. Виго при жизни любил собирать всякий хлам и складировать его в гараже. Это могло быть что угодно: от обычной деревянной посуды, из которой уже никто не ест, до старой мебели. Ещё при жизни Сегерин не разделяла удовольствия хранить вещи в шкафу и часто наседала на мужа, чтобы тот избавился от пылесборников. Виго на заявления жены уверял её, что эти вещи ещё сыграют свою роль в их жизни, но так и не были тронуты с момента их хранения.
Гвен осторожно подняла ворота и обвела помещение взглядом. Виго был расчетливым человеком и построил гараж довольно большим и просторным. Если освободить место, то тут можно поместить ещё и мастерскую, как когда-то хотел отец. Да, вещей много, и пыли достаточно, да и строение внутри выглядит не очень, но это поправимо.

– Да, смотрю, отец был ещё тем барахольщиком, – сзади девушки раздался голос главы семейства. Гвен с улыбкой на лице встретила отца и крепко обняла его. В последнее время они виделись довольно мало, так как девушка стала часто обитать у Шани, но когда она приезжала домой, то для них это был праздник. – Я тоже скучал, волчонок. Ты на сколько к нам?

– На четыре дня. Гарри повёз Шани к родственникам, а они, как ты помнишь, из Мака, – улыбка стала шире, когда Гвен увидела, как обрадовался её отец. После того как она стала Воином Духа, в их семье нарушилась та идиллия, которая была до. Да, они всё также любящая семья, которая стоит горой друг за дружкой, но сейчас их дочка всё реже появляется дома. – Да и знаешь, если так посмотреть, то некоторые вещи могут понадобиться.

Девушка игриво поджала губы, обвела взглядом ещё раз сбор различных вещей и с игривым настроем посмотрела на отца. Джонни открыл рот и тоже обвел взглядом помещение, только на его лице отражалось удивление и видимый вопрос: "Это?"

-Ну, вон, например, ложки деревянные, - Гвен кивнула в сторону ложек, что лежали на краю стола и так и бросались в глаза. Во-первых, у них был очень интересный раскрас, точнее, то, что от него осталось, а ещё они были уже погнившие. - Думаю, если хорошенько вымыть, будет отличный сервис.

-Вот ты из них и будешь кушать, дорогая, - отец похлопал дочь по плечу и поддержал её игру. - Только знай, что через дерево инфекция тоже проходит.

-Я невосприимчива к болезням, - Гвен расплылась в победной улыбке, но до первого предложения Джонни:

-Проверим?

Джонни потрепал дочь по голове и достал из кармана пачку мусорных мешков. Мелкие вещи они договорились складывать в мешки, а вот большие девушка вызвалась таскать. Пока отец с дочерью убирали хлам, то смеялись и разглядывали различные вещи. Атмосфера в гараже, из душной и мрачной, вмиг наполнилась весельем и счастьем. Для обоих это было нечто особенное, чем обычная уборка. Джонни невольно погрузился в воспоминания, как он когда-то также разбирал кладовую со своей 7-летней дочкой. Гвен тогда также дурачилась и отдавала ему радость, что сама испытывала от общества отца. Сейчас он был рад, что она могла отвлечься от всего, что с ней произошло за полгода. Она не выглядела расстроенной, подавленной или тоскливой, сейчас она выглядела живой и счастливой. Она не пропускала ни одной интересной безделушки, чтобы не показать отцу. Что-то она откладывала, так как считала это интересным, а что-то, увы, ломалось у неё в руках от переизбытка радости. Он был рад, что его маленький волчонок смогла отвлечься.

Гвен же была слишком занята рассматриванием антикварных фигурок. Их было много, и девушка даже удивилась, что дедушка Виго хранил такое в гараже, где каждая подпорка держится на соплях. Они были разной высоты, строения, формы и материала: стекло, мрамор, фарфор, глина и металл. Её внимание привлекла одна-единственная: фарфоровая фигурка в виде сидящего серого волка с золотистыми глазами. Что-то в этой фигуре зацепило её.

– Эй, пап! – Джонни повернул голову в сторону дочери и увидел, что она неотрывно смотрит на фигурку и невесомо проводит по ней пальцами. – Я заберу эту фигурку себе?

– Да, конечно, думаю, дедушка был бы не против, – Гвен аккуратно взяла фигурку. Поставив не заполненный пакет на пол, девушка помчала в дом, чтобы оставить находку в своей комнате: там будет пока самое надёжное место, до тех пор пока она вновь не поселится у Шани.

Пока девушка бегала в дом, к главе семейства присоединились трое ребят. Инициативу проявил Джейк, а двое других увязались помочь под предлогом сделать что-то взамен на щедрое разрешение Марии воспользоваться холодильником. Конечно, Джонни разделял мнение со своей дочерью и не особо был в восторге от того, что в холодильнике шарят посторонние, но он уже знал, как этот убыток компенсировать, и ждал, когда у его волчонка появится стая.

С прибавлением ещё нескольких пар рук дело пошло намного быстрее. Пока мужская часть убирала мелкий мусор, девушка без особого труда таскала тяжёлый, отчего не только мальчишки, но и Джонни с минуту наблюдали за сие действием. Да, Гвен уже не выглядела как маленькая, слабенькая девчулька, которой было трудно поднять полное ведро воды. Сейчас она выглядит вполне себе спортивно, но глаза повылезали уже в тот момент, когда эта девчуля без труда и какого-то кряхтения подняла шкаф и легко отнесла к остальному хламу. Следующее, что она подняла, были три довольно увесистые коробки. Невольно мужская часть почувствовала себя ущемленной на её фоне и уже с поникшим настроем продолжила уборку.

– Следи за силами, – Джонни поймал дочь за плечо. Несомненно, Гвен облегчила им работу, повыносив тяжёлые вещи, но также от глаз отца не укрылись переглядки между мальчиками и подозрительные перешептывания. Скорее всего, его дочь слышала, о чем они шептались, но решила не обращать внимания.

– Небоись, они думают, что я на стероидах сижу, – Гвен самодовольно усмехнулась и пошла в сторону дома, но на полпути остановилась. – Слушай, а у нас нет карты местности, приближенной к территориям резервации?

– Нет, но у Билли что-то такое было. Он раньше с Гарри и Квилом на охоту ходил и пользовался такой, чтобы пометить места, где они капкан ставили, – девушка благодарно кивнула отцу и направилась в сторону машины.

Мужчина проводил дочь взглядом до самой машины. В голове засела мысль, что их дочь делает намного больше работы, чем он, и от этого у него неприятно засосало под ложечкой. После внезапного приезда домой они даже не успели подумать о работе. Раньше, ещё до их несостоявшегося путешествия, он работал архитектором, но, увы, не в крупной компании. Но даже при таком раскладе на хорошую жизнь им хватало. Мария же подрабатывала в книжном и тоже приносила доход, а потом уволилась и сидела дома из-за того, что Гвен стала ходить на кружки по музыке. Мария не была против, так как не хотела лишать свою дочь хорошего будущего, но Джонни видел, что жена чувствовала себя не в своей тарелке, сидя дома. Когда они наконец уехали, то она словно ожила. Её лицо приобрело краски, а глаза вмиг блеснули той искрой, что когда-то была у неё в юности. Она словно вырвалась на свободу, но сейчас... Сейчас и дочь, и отец понимают, что их самый любимый член семьи старается сделать всё, лишь бы скрыть то, из-за чего у обоих будет неспокойно на душе.

Билли Блэк был другом семейства Льюис, но с Джонни у них всегда были небольшие разногласия, но это не мешает им общаться. Билли никогда не отзывался о Джонни плохо, и после раскрытия тайны племени он всегда считал, что следующим поколением после его отца будет возглавлять именно Джонни. Блэк наблюдал за мужчиной всегда и пытался подметить изменения в его внешности, манере, жестах, но всего этого не было. Блэк не пытался как-то поспособствовать процессу или ещё что-то, но его настораживало то, что Льюис был таким, каким и раньше. Билли наблюдал, как Виго всячески пытается намекнуть, поспособствовать или же ускорить то, что, по их мнению, должно было вызвать обращение Джонни, но ничего. Тогда Блэк оставил это и просто наблюдал за его семьёй. Гвен была старше его сына на 3 года, но младше на год Рейчел и Реббеки, его дочерей. Он как-то с Джонни пытались свести девочек, чтобы те были подружками, но ничего из этого не вышло, как и дружбы между Джейком и Гвен. Мальчишка предпочёл общество дочки шерифа Свон, Беллы. Зато Гвен нашла подругу в лице дочки Клируотер, Лии, а потом и друга в лице их сына Сета, но, увы, они перестали общаться перед её уездом, что очень сильно обидело детей Клируотер.

Сейчас же Билли наблюдал за Гвен совсем иначе. Если раньше он видел в ней застенчивого ребёнка с грустным взглядом, то сейчас она была совершенно другой: уверенная, сильная и с твёрдым взглядом на жизнь. Теперь он понял, что имел в виду Джонни, когда говорил, что она рано выросла.

– Здравствуйте, Билли, а у вас карты местности нет? – Гвен не осмелилась заходить в дом и стояла на крыльце. Мужчина добродушно улыбнулся на заявление девушки, а затем изогнул бровь: – Скажем так: в связи с последними событиями мне нужно наметить маршрут дежурства и изучить приближенные территории. Не хочется целый день провести в волчьей обличии, запоминая территорию и потом ещё устраивать экскурсию каждому обращенному.

– Это из-за Сэма? – мужчина протянул руку к тумбочке и достал из первого ящика нужную вещь. – Он ещё не передумал?

– Нет, но что-то мне подсказывает, что в ближайшее время я его увижу, – Гвен самодовольно улыбнулась и приняла протянутую карту. – Я смотрю, Джейку делать нечего, раз он с ребятами оккупирует наш холодильник.

Билли отъехал чуть в сторону, приглашая девушку зайти в дом. Заходить в гости Гвен не планировала, так, мельком заскочить, но раз старейшина приглашает, почему бы и нет. Домик Блэков был уютным и маленьким. Стандартный домик в резервации. Внутри он выглядел просторнее, чем на самом деле, но всё же в голове девушки не укладывалось, как в таком маленьком домике могло помещаться пять человек.

– Джонни подкидывает Джейку работу, а ты знаешь, что парень не любит сидеть на месте, – Блэк тепло улыбнулся и поставил на плиту чайник. – Как ты себя чувствуешь?

– В плане? – Гвен приподняла бровь и уселась за стол.

– Ну, в общих чертах, – пока закипал чайник, мужчина достал ложки, кружки, кофе и сахар. Ему хотелось поговорить с девушкой о происходящем и узнать, что у неё на душе. Он видел её состояние и видел, как она пытается это скрыть, но от него это было сложно скрыть.

– Да нормально. Всё как последние полгода: сон, еда, дежурства и опять сон. Сегодня исключение, – Гвен еле усмехнулась и стала следить за мужчиной. Билли был сильным человеком. Несмотря на то, что жизнь его хорошенько потрепала, он не сломался и даже возглавляет племя в какой-то степени. А что она? Жизнь повернулась к ней задом и подкинула такую подлянку, и вместо того чтобы адаптироваться и продолжать жить дальше, она жалеет себя и боится.

– Тебе страшно? – перед девушкой опустилась ароматная кружка с чёрным чаем. В голосе Билли было волнение, что и вернуло девушку обратно из размышлений. – Ты боишься, что те, кто обратятся, не захотят такой жизни?

Слова Билли били по сознанию, словно разряд тока. Она раньше думала об этом, ещё в первые дни, когда узнала обо этом. Недавний разговор с Сэмом тоже не остался бесследно в её подсознании, какая-то часть её мозга боялась, что Улей и правда не захочет ей помогать и она останется одна. Она не хотела заставлять кого-то жить этой жизнью, так как она сама понимала, что если ты выберешь этот путь, то от многого придётся отказаться, а это сделать сможет не каждый. Она хотела предоставить право выбора другим, но никак не заставлять следовать за собой.

– Знаешь, – Гвен взяла горячую кружку в руки, как бы согреваясь, и взглянула на своё отражение в чае. Билли уловил усталый тон в голосе и уже был готов к тому, что она откроет ему то, что у неё на душе. – Я не боюсь, что останусь одна, по крайней мере, теперь. Я боюсь, что в будущем я не смогу влиться в общество из-за своей "особенности".

В кухне повисла тишина. Шелест листьев за окном и пение птиц – это всё, что мог услышать Билли в этой тишине. Он был немного в ступоре из-за заявления девушки.
Гвен же слышала, как собственное сердце отбивало бешеный ритм в груди. Вибрация, исходившая от него, казалось, волнами отдавалась во всём теле, а собственные уши слышали только собственный внутренний ритм волнения и переживания. После встречи с Калленами она стала часто об этом думать, ведь оборотни, так же как и вампиры, – долгожители. Гвен боится смотреть на то, как её родители обретают седину, морщины и потихоньку стареют, а она остаётся молодой. Она знает, что из-за этой особенности она не сможет жить в одном месте, так как другие начнут замечать, что спустя 5-10 лет она ни на миг не изменилась и осталась всё той же юной девушкой, что и сейчас, если будет часто обращаться.

– Сэм не хочет принимать в этом никакого участия, но я знаю, что он вернётся и примет это. Но у него есть выбор, а у меня его не было, – девушка с досадой перевела взгляд на мужчину и горько улыбнулась. – На моём месте спокойно мог быть и Сэм, и тогда бы он был альфой. Ему было бы проще: если обратится кто-то из его друзей, ему будет проще им это объяснить и уговорить присоединиться, его тут знают, и он может влиться в общество и нормально адаптироваться в ситуациях. Я же этого не смогу.

Гвен печально опустила глаза и просто смотрела сквозь поверхность стола. Маска треснула, и потихоньку всё то, что копилось полгода, выходило наружу. Билли видел, что она держит в себе весь груз переживаний, и хотел облегчить эту ношу, но Гвен должна захотеть этого, потому что если на неё давить, то ничем хорошим это не кончится. Льюис сидела молча и, кажется, что-то обдумывала. Может, она взвешивала за и против, чтобы наконец рассказать обо всём, а может, и о чём-то другом, но Блэк просто ждал. Молчание со стороны девушки затянулось, и он понял, что она не откроется ему. Видимо, он не тот человек, которому она будет открывать свою душу. Мужчину это никак не задело, ведь он понимал, что ей тяжело.

– Ты помнишь историю о хладном Иосифе? – девичья бровь изогнулась. Льюис подняла голову на мужчину и медленно кивнула. Она не понимала, для чего он начал эту тему.

Билли чуть отъехал от стола и направился в сторону боковой двери, которая, видимо, вела в спальню мужчины. Девушка сидела с растерянным видом и пыталась понять, для чего он вообще упомянул давно убитого вампира. Через несколько минут Билли вернулся обратно, а на его коленях лежала какая-то папка. Пока девушка пребывала в смятении, Блэк положил папку на стол и открыл её. Бирюзовые глаза расширились, а дыхание девушки сбилось. Внутри папки были фотографии, записи, снимки и документы, а на внутренней стороне обложки было написано имя: "Иосиф". Папка была довольно большой, и писанины внутри было тоже много. Билли покопался среди документов и достал нужные фотографии с изуродованными телами, банками крови, помещением, похожим на хирургическое, и церковью. Все эти фотографии она пыталась объединить в своей голове, но это было бестолку. Девушка не могла уловить суть.

– Его настоящее имя – Ёзеф Берк. Его обратили в конце 300-х годов до нашей эры. Он имел самую опасную способность – внушение. Оно работало на всём, что могло мыслить. С этой способностью он возглавил церковь и внушал людям, что они молятся богу и несут ему веру, но это было только внушение. Его считали посланником бога, но нет, он не был посланником бога, нет. Он был создан самим дьяволом. Его считали спасителем, в то время как он пытался сотворить само зло. О его деяниях прознали и открыли охоту, тогда-то он и спохватился. Он узнал о ликантропах, или, как мы их называем, Детях Луны. Он узнал, на что они были способны, но видел их "побочный эффект" силы. Под церковью была его личная лаборатория, где он пытался создать не просто свою безопасность, а скрестить несовместимое. Он был одержим идеей создать оружие, подчиняющиеся его власти, и обратить своих врагов в страх. Он жил мыслью, что сможет не просто держать в страхе всех, а создать свою империю. Он хотел показать своё величие и могущество. Он был расчетлив, умен, хитер, но слишком одержим. Ради своей цели он убил десятки ликантропов, чтобы достичь желаемого, но не учёл одного: яд вампира и ликантропа несовместим. Что-то одно вытеснит "заразу" или убьёт носителя.

– То есть Иосиф был что-то вроде сумасшедшего мясника-ученого, который пытался поработить мир? – Блэк на вопрос девушки кивнул.

Девушка опустила глаза на фотографии и стала изучать. Каждая пробирка с красной жидкостью была подписана на незнакомом ей языке, но теперь и гадать не нужно было, кому принадлежала кровь. Дальше были банки с органами: мозги, глазные яблоки, части тела, почки и все в этом духе, вплоть до звериных конечностей и органов. Видимо, этот сумасшедший брал образцы даже у обращенных ликантропов, чтобы можно было изучить не только человеческую плоть, но и звериную сущность. На других фотографиях были записи из тетрадей, формулы и пометки. Буквы ей были незнакомы, но Билли, видя её замешательство, покопался в папке и протянул какие-то бумажки, видимо, с переводом:

«Запись №12. Образец №6 умер вследствие наблюдения от не совместимости яда в крови. При введении яда в организм женского образца были побочные эффекты в виде посиневших вен и повышенного жара даже для зараженного ликантропией. Образец продержался 6 суток, а в ночь на 7 февраля скончался. В организм было введено два шприца с ядом…»

– Разве Дети Луны не были невосприимчивы к яду? – Гвен отложила фотографии и записи, чтобы немного прийти в себя. Она теперь сомневалась в миролюбивости Калленов.

-В двух шприцах было по две лошадиные дозы яда, что способно убить даже ликантропов. Если в их организм ввести яд, равный обычному укусу при обращении, то эффекта никакого они не получат, а нападавшего вампира просто убьют. Но если ввести в огромном количестве, то убьёт. Ёзеф, будучи сумасшедшим вампиром, смог адаптироваться в обществе и прожить много лет, - Билли сложил фотографии и записал в папке. На улице поднялся неприятный ветер, что нагонял тёмные тучи. Форкс и Ла-Пуш и так не славились солнечными деньками и тёплыми пляжами, а в особо пасмурные погоды температура падала почти до нуля, и летние месяцы ощущались как зимние.

Телефон в кармане девушки завибрировал, что привлекло внимание Льюиса и Блэка. Когда девушка достала его и посмотрела на дисплей, то ожидала увидеть звонок от матери или отца, но никак от Сэма. Она знала, что парень рано или поздно свяжется с ней, но не ожидала, что так скоро. Тяжёлое напряжение сменилось на некое облегчение. Билли, видя перемену в лице девушки, приподнял уголки губ и незаметно укатил на коляске в свою комнату. Девушка, не теряя ни секунды, ответила на звонок парня, который в дальнейшем перевернул её положение с ног на голову:

-Я хочу попробовать начать жить по-другому...