Часть 7
Пятница. Стоит ли говорить о том, что этот день выдался столь же скверным, если не хуже, чем предыдущий? Думаю, тут все понятно и без лишних объяснений. Пятница не принесла с собой долгожданного облегчения или предвкушения выходных. Напротив, она лишь усугубила и без того тяжелое состояние Су Бона.
На работе царил все тот же хаос, те же бесконечные задания, те же придирки и упреки. Время тянулось мучительно медленно, а каждый звук казался оглушительно громким и раздражающим. Он работал на автомате, стараясь не думать ни о чем, кроме текущей задачи, чтобы хоть как-то заглушить внутренний дискомфорт.
Дома его ждала все та же невыносимая тишина, которая давила на него, словно тяжелый груз. Отсутствие Нам Гю ощущалось особенно остро, заполняя собой все пространство. Каждый уголок квартиры напоминал о нем, о их счастливых моментах, проведенных вместе, и о той неизвестности, что теперь разделяла их.
А в душе, как и прежде, с неистовой силой шкребли кошки, терзая его сердце острыми когтями тревоги и неопределенности. Он пытался гнать от себя дурные мысли, но они настойчиво возвращались, подобно назойливым мухам, не давая ему покоя ни днем, ни ночью. Неизвестность относительно будущего грызла его изнутри, и он чувствовал, как медленно, но верно теряет надежду.
Су Бон провел весь вечер в апатичном оцепенении, бессмысленно уставившись в потолок. Делать ничего не хотелось, да и сил на что-либо попросту не было. Общение с кем-либо также не прельщало, он чувствовал себя выжатым лимоном, не способным выдать ни единой эмоции. Время тянулось мучительно медленно, погружая его во все более глубокую пучину тоски.
Но вдруг, поздним вечером, тишину квартиры разорвал резкий звонок телефона. Фиолетововолосый вздрогнул, словно от удара током, и нехотя потянулся к аппарату. На экране высветился знакомый номер – это был... его менеджер.
С предчувствием недоброго, Су Бон принял вызов.
– Да? – устало отозвался он.
В ответ раздался грубый, раздраженный голос:
– Это я, – прорычал менеджер. – Слушай сюда, ты, бездарь. Завтра отрабатываешь пропущенный день, ясно? И можешь забыть про отпуск в понедельник. Выйдешь во вторник, и не раньше.
Не дожидаясь ответа, менеджер сбросил трубку, оставив парня в полном недоумении.
Су Бон медленно опустил руку с телефоном, глядя в пустоту. Несколько секунд он просто тупо смотрел перед собой, пытаясь осознать услышанное. Внезапно все внутри него оборвалось. Один отложенный день, всего лишь двадцать четыре часа – казалось бы, такая мелочь, но почему-то сейчас этот факт показался ему невероятно важным, почти судьбоносным.
Он не мог объяснить своего беспокойства, не мог понять, что именно так сильно его тревожило. Но интуиция подсказывала, что один этот день может изменить все. Как будто что-то должно было случиться, что-то важное и неизбежное. Что-то, что навсегда перевернет его жизнь. Но что именно – он не мог даже предположить. И эта неизвестность пугала его больше всего.
Выходные тянулись мучительно долго, словно резиновые. Каждый час казался вечностью, каждое мгновение - испытанием. Рэпер ощущал себя запертым в клетке собственных мыслей, не в силах вырваться на свободу.
С тяжелым сердцем он написал Нам Гю сообщение о том, что его приезд откладывается на один день. Ответ пришел мгновенно, но его содержание обдало Су Бона ледяным холодом: "Ок". Всего два буквы, лишенные всякой теплоты и эмоций, словно приговор.
В отчаянной попытке хоть чем-то занять себя, он пытался писать тексты к новым трекам. Но слова не складывались в строки, рифмы не звучали, вдохновение словно покинуло его. Листы бумаги оставались девственно чистыми, отражая пустоту, царящую в его душе.
Вконец измученный и обессиленный, он все чаще тянулся к таблеткам. Они приносили лишь кратковременное облегчение, но вскоре возвращали боль с новой силой. Ему становилось физически плохо: тошнота, головокружение, слабость - все это преследовало его неотступно. Но эта физическая боль была ничтожна по сравнению с тем, что он испытывал в душе. Боль разлуки, боль непонимания, боль надвигающейся катастрофы – эти муки были невыносимы, и он не знал, как с ними справиться.
Наконец-то наступил долгожданный понедельник, но облегчения он не принес. Су Бон проснулся с тяжелой головой и опустошенным сердцем. Еще на выходных, скрепя сердцем, он перезабронировал билеты на следующий день, потратив немало денег и времени на переоформление. В душе клокотала злость на своего менеджера, лишившего его возможности вылететь раньше.
Весь день на работе парень проклинал своего начальника, бросая на него полные ненависти взгляды. Но, несмотря на внутренний протест, он старательно выполнял свою работу, понимая, что всего один день отделяет его от долгожданной встречи.
Неделя тянулась бесконечно долго, и вот, наконец, этот день приблизился так близко, что казалось, до него можно дотянуться рукой.
Но радости это не приносило. На душе было невыносимо плохо, словно перед бурей. Предчувствие чего-то очень плохого не оставляло парня ни на секунду, сжимая сердце ледяной хваткой. Он пытался отогнать от себя дурные мысли, но они настойчиво возвращались, рисуя в воображении мрачные картины. Что-то должно было случиться, он чувствовал это каждой клеткой своего тела. И это «что-то» пугало его больше всего на свете.
Наконец, с чувством глубокого облегчения, Бон услышал от менеджера долгожданное "свободен". Он вылетел из офиса, словно из тюрьмы, жадно глотая свежий воздух. Дома его ждали полусобранные вещи, разбросанные по комнате в хаотичном беспорядке. Сил на сборы практически не оставалось, но мысль о завтрашнем вылете заставляла двигаться вперед.
Сложив в чемодан последние необходимые вещи, Су Бон ощутил, как наваливается усталость. В голове стучало, тело ломило, а душа ныла от тревоги. Он понимал, что заснуть в таком состоянии будет непросто. Тяжело вздохнув, он достал из аптечки снотворное. Закинувшись сразу двумя таблетками, он рухнул на кровать, закрывая глаза в надежде забыться и хоть ненадолго отключиться от гнетущих мыслей. Вскоре, под воздействием лекарств, он провалился в беспокойный, прерывистый сон, полный тревожных сновидений.
Утро ворвалось в сознание сумбурно и беспорядочно, словно разорвав завесу кошмарных сновидений. Холодный пот липкой пленкой обволакивал тело, а в голове гудело, словно после тяжелой ночной вечеринки. Он чувствовал себя разбитым и измученным, словно пробежал марафон. Взгляд случайно упал на часы, и Су Бона словно током ударило. Он чуть не проспал! Забыв о сонливости и усталости, он вскочил с кровати, словно его подбросило пружиной, и начал лихорадочно собираться.
Схватив наспех собранные вещи, на ходу натягивая на себя одежду, он вылетел из квартиры, словно спасаясь от преследования. Захлопнув дверь, он перевел дух, ощущая, как бешено колотится сердце. Впереди ждал долгий четырнадцатичасовой перелет, и рэпер прекрасно понимал, что прибудет в Нью-Йорк только к вечеру. Но это его не пугало, ведь там, в небольшом уютном домике, расположенном в тихом районе, его ждал Нам Гю. Он знал этот адрес наизусть, словно молитву.
Как только самолет оторвался от земли, набирая высоту, все посторонние мысли словно испарились, оставив лишь одну – скорейшую встречу с любимым человеком. Он не сомкнул глаз на протяжении всего полета, неотрывно глядя в иллюминатор и отсчитывая каждую минуту, приближающую его к цели. Он мечтал о том, как обнимет его, прижмет к себе и больше никогда не отпустит.
И вот, наконец, самолет коснулся земли, пробежав по взлетной полосе. Сердце бешено колотилось в груди, а руки слегка дрожали от волнения. Су Бон быстро вызвал такси и, назвав адрес, откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Машина рванула с места, унося его навстречу неизвестности.
Лишь сейчас, когда поездка была в самом разгаре, он вспомнил про телефон, который лежал в кармане куртки. Включив интернет, он тут же увидел новое сообщение от Нам Гю, отправленное в шесть утра. Су Бон задержал дыхание, словно предчувствуя недоброе. Открыв сообщение, он пробежал глазами по строчкам, и кровь заледенела в его жилах. Сообщение было коротким, всего несколько слов, но от них мир вокруг словно перевернулся с ног на голову: «Прости меня, Су. Я люблю тебя, всем сердцем люблю».
Такси остановилось возле небольшого, увитого плющом домика. Рэпер выскочил из машины, расплачиваясь с водителем на автомате, словно не осознавая происходящего. Он стоял перед домом, не решаясь сделать первый шаг. Сообщение от Нам Гю жгло карман словно раскаленный уголь, не давая покоя и вселяя в душу зловещее предчувствие. Собравшись с духом, он подошел к двери и неуверенно постучал.
Несколько долгих секунд тянулись как вечность. Наконец, дверь медленно отворилась, и на пороге появилась его бабушка. Она жила раньше в Корее, и Су Бон прекрасно помнил ее жизнерадостной и энергичной. Два года назад она переехала в Нью-Йорк, и даже тогда ее лучистая улыбка и заразительный смех согревали всех вокруг. Но сейчас перед ним стояла совсем другая женщина. Ее обычно приветливое лицо казалось осунувшимся и постаревшим. Казалось, что она плакала – под глазами залегли темные тени, а взгляд был потухшим и печальным. В ее глазах отчетливо читалось горе, словно ее постигла невосполнимая утрата, словно мир для нее навсегда потерял свои краски.
Как только она увидела Су, ее лицо тронула слабая, печальная улыбка, словно тень прежней жизнерадостной женщины.
– Су Бон, дорогой... – проговорила она тихим, дрожащим голосом, в котором звучала неподдельная скорбь. – Проходи, я ждала тебя.