Часть 8
Су Бон молча вошел в квартиру, переступая порог словно в замедленной съемке. Воздух был наполнен гнетущей тишиной, пропитанной запахом ладана и каким-то неуловимым ароматом лекарств. Внутри царил полумрак, сквозь неплотно задернутые шторы пробивались слабые лучи заходящего солнца, лишь подчеркивая царящую вокруг скорбь.
Он огляделся по сторонам, и его сердце сжалось от невыносимой боли. Все вокруг напоминало о Нам Гю – фотографии на стенах, его любимая гитара в углу комнаты, его книги на полках. Все словно застыло во времени.
Су Бон отчетливо понимал, что произошло что-то страшное. Вид этой несчастной женщины, ее потухший взгляд и дрожащий голос говорили сами за себя. Он боялся услышать от нее правду, но знал, что рано или поздно это произойдет. Неизвестность была хуже всего, и он готов был принять любой удар судьбы, лишь бы узнать, что случилось с его Нам Гю.
Су Бон с трудом сглотнул образовавшийся в горле ком. Ему казалось, что его голос сорвется, если он попытается что-то сказать. Но, собрав все свои силы в кулак, он хрипло прошептал:
– Аджумма... Что случилось?
Лицо женщины осунулось еще больше, словно она сама несла на своих плечах всю тяжесть этого мира. В уголках ее глаз появились слезы, которые медленно потекли по морщинистым щекам. Она молча взяла его под руку и повела на кухню, где на столе стояла чашка остывшего чая и лежала небольшая стопка бумаг.
– Садись, Су Бон, – тихо проговорила она, указывая на стул. – Я должна тебе все рассказать.
Глубоко вздохнув, она начала свой рассказ. Ее голос дрожал, прерываясь от волнения и горя. Она рассказала, что около восьми часов назад Нам Гю не стало. Что он долгое время мучился от страшной болезни.
– У него был рак, Су Бон, – прошептала она, закрывая лицо руками. – Третья стадия.
Су Бон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он отказывался верить услышанному. Рак? Нам Гю? Это не могло быть правдой.
Женщина продолжала, не поднимая глаз:
– Он не хотел лечиться... Врачи давали мало шансов, а денег на дорогостоящее лечение у нас не было. Никакой учебы в Америке не было, Су Бон... Нам Гю приехал сюда... умирать. Ко мне... к своей бабушке.
После этих слов она замолчала, обессиленно опустившись на стул. Су Бон сидел неподвижно, словно окаменевший. Он не мог произнести ни слова, не мог пошевелиться. Все его тело сковал леденящий ужас.
Собравшись с силами, женщина подняла голову и протянула Су Бону небольшой конверт.
– Это он написал для тебя... Перед смертью, – тихо сказала она. – Просил передать тебе... лично в руки.
Су Бон сидел неподвижно, словно парализованный. Он не мог ни говорить, ни двигаться, ни даже плакать. Слишком много информации обрушилось на него в одно мгновение. Рак, смерть, обман – все это казалось кошмарным сном, от которого хотелось поскорее проснуться.
Глядя на его потерянное лицо, женщина тяжело вздохнула и добавила тихим, надломленным голосом:
– Он ждал тебя, Су Бон... До последнего ждал. Он так хотел тебя увидеть...
В ее глазах заблестели слезы, и она, не в силах сдержать рыдания, отвернулась.
– Ему не хватило совсем чуть-чуть... – прошептала она сквозь слезы. – Всего несколько часов...
Су Бон словно очнулся от летаргического сна. Дрожащими руками, словно боясь спугнуть хрупкое мгновение, он осторожно забрал из рук бабушки Нам Гю конверт. Бумага была тонкой и пожелтевшей от времени, словно хранила в себе тайну, которую ждала своего часа. Сердце колотилось в бешеном ритме, кровь стучала в висках, заглушая все остальные звуки. Он понимал, что в этом письме – ключ ко всему, что произошло, ответ на все его вопросы.
Не решаясь открыть конверт в присутствии аджуммы, Су Бон тихо поблагодарил ее и вышел из кухни, направляясь в комнату Нам Гю. Он закрыл за собой дверь, словно отгораживаясь от всего мира, и опустился на кровать, на которой еще совсем недавно лежал его любимый человек.
Сделав глубокий вдох, он разорвал конверт и развернул пожелтевший лист бумаги. Ровным, знакомым почерком Нам Гю были выведены слова:
•
_"Мой Су Бон, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет рядом. Прости меня за все. Прости за ложь, за молчание, за боль, которую я тебе причинил. Я знаю, что ты заслуживаешь большего, чем то, что я тебе дал. Ты заслуживаешь счастья, любви и безграничной радости. Но, к сожалению, я не смог тебе этого дать.
Я долго боролся с самим собой. Я люблю тебя, Су Бон. Люблю всем сердцем, всей душой. Эта любовь была для меня одновременно и благословением, и проклятием.
Когда я узнал о своей болезни, мир вокруг рухнул. Я не знал, что делать, как жить дальше. Я хотел сбежать, спрятаться, забыться. Но потом я понял, что самое главное – это провести последние дни рядом с теми, кто мне дорог. И ты, Су Бон, был самым важным человеком в моей жизни.
Я знаю, что поступил эгоистично, не рассказав тебе о своей болезни. Я боялся, что ты будешь жалеть меня, что ты будешь со мной только из чувства долга. Я хотел, чтобы ты запомнил меня здоровым и счастливым.
Но сейчас, когда я пишу это письмо, я понимаю, что совершил ошибку. Ты заслуживал знать правду. Ты заслуживал возможности попрощаться со мной.
Прости меня, Су. И, пожалуйста, будь счастлив. Живи полной жизнью, люби, твори, мечтай. Не позволяй моей смерти сломить тебя. Я всегда буду рядом с тобой, в твоем сердце, в твоих мыслях, в твоих мечтах.
И помни,Бони: я всегда любил тебя. Больше жизни.
Твой Гю."_•
Прочитав письмо до конца, Су Бон почувствовал, как мир вокруг него окончательно рухнул. Слова Нам Гю пронзили его сердце острой болью, смешанной с невыносимой нежностью и горьким раскаянием. Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки и заливая строчки письма. Он рыдал навзрыд, захлебываясь от горя, не в силах сдержать обрушившуюся на него волну эмоций. В этот момент он понял, что потерял не просто любимого человека, он потерял часть себя, часть своей души.
После прочтения письма Су Бон словно перестал существовать. Он не ел, не спал, не разговаривал ни с кем. Он просто сидел в комнате Нам Гю, перечитывая его письма, рассматривая его фотографии, вдыхая его запах, который еще сохранился в вещах. Он пытался найти хоть какое-то утешение в воспоминаниях о прошлом, но это лишь усиливало его боль.
На похороны Нам Гю он так и не смог пойти. Ему просто не хватило сил. Мысль о том, чтобы увидеть его мертвым, приводила его в ужас. Он знал, что не переживет этого. Поэтому он остался в его комнате, оплакивая свою утрату в тишине и одиночестве.
Весь отпуск прошел как в тумане. Су Бон не выходил из комнаты Нам Гю, словно боясь потерять связь с ним. Он жил в его мире, дышал его воздухом, пытался понять его мысли и чувства. Он чувствовал себя виноватым за то, что не был рядом с ним в последние дни его жизни, за то, что не смог разделить его боль.
И вот, в один из дней, Су Бон решил, что больше не может оставаться в этом замкнутом пространстве.
Перед уходом он зашел попрощаться с бабушкой Нам Гю. Он поблагодарил ее за все, за ее доброту и тепло, и пообещал, что всегда будет помнить о Нам Гю и хранить его память в своем сердце.
Затем Су Бон вышел из дома, словно лунатик, повинуясь невидимой силе. Он долго бродил по улицам Нью-Йорка, потерянный и одинокий, не обращая внимания ни на шум машин, ни на спешащих прохожих. Его ноги сами привели его к Бруклинскому мосту, величественно возвышавшемуся над Ист-Ривер.
Он стоял у подножия моста около двух часов, вдыхая морозный американский воздух, пытаясь унять дрожь в теле и утихомирить бурю, бушевавшую в его душе. Он смотрел на проплывающие мимо корабли, на огни Манхэттена, мерцавшие вдали, и на бездонное ночное небо, усыпанное миллиардами звезд. Но ничто не могло рассеять его тоску и облегчить его боль.
Незаметно для себя он забрался на ограждение моста, словно во сне. Ноги дрожали, тело била мелкая дрожь, но он продолжал стоять, глядя в черную бездну, раскинувшуюся под ним. В голове роился хаос, обрывки воспоминаний смешивались с мыслями о смерти. Он понимал, что нет смысла жить в мире, где нет его первой и единственной любви, в мире, где больше не будет его смеха, его прикосновений, его тепла.
Все, что раньше казалось важным и значимым, вмиг потеряло всякий смысл. Карьера, слава, признание – все это было ничем по сравнению с любовью, которую он потерял навсегда. Жизнь без Нам Гю казалась ему пустой и бессмысленной, подобно бездонному колодцу, в котором нет ни капли воды.
И тогда, собравшись с последними силами, Су Бон сделал шаг в пропасть, не жалея в этот момент ни о чем. Он летел в темноту, навстречу забвению.
Конец.