epilogue.
florence and the machine - jenny of oldstones
Джеймс, кажется, окончательно сломан под гнетом разрушенного собственного идеального мира, на руинах которого он продолжают теперь жить день за днем. Не так давно Мстители отменили щелчок Таноса, и все вокруг вроде вернулось на свои места. Жизнь вернулась в свое прежнее русло, семьи воссоединились и все счастливы. Вот только Барнс все равно был разбит, морально, физически, эмоционально и иногда все еще задумывался пустить пулю себе в челюстью, ведь это было наиболее оптимальным развитием дальнейших событий. Не мог он просто взять и жить дальше - не для кого.
Особо близких людей в его жизни больше не осталось. Стив, будь он неладен, вернулся в прошлое и прожил свою счастливую жизнь с любимой девушкой, состарился и через год-другой умрет в беззаботной старости. Конечно, Барнс друга в этом не винил - Роджерс слишком долго жил для других, нося гордое звание героя, пришло, наконец, время жить для самого себя и для Пегги Картер.
Ну, а Джейд...Джейд мертва вот уже как пять лет, благо все это время и сам Джеймс был не совсем жив, поэтому не чувствовал боли утраты кого-то насколько близкого и родного. Он все еще не мог принять то, что она умерла. Казалось, что буквально только что она шутила о чем-то так глупо и смеялась так звонко, что Барнс и сам не мог сдержать улыбки, а глаза ее горели подобно янтарю в лучах жаркого африканского солнца. А сейчас она мертва.
Казалось, будто еще вчера она мечтала об их дальнейшей совместной жизни, рассказывая о странах, в какие они должны будут обязательно поехать сразу после того, как мужчина очистит свое имя от ужасов ГИДРЫ. Она с таким восторгом говорила об Испании и часто шутила, мол если Барнс ее все-таки бросит, то она точно найдет себе горячего испанца. А Джеймс ревновал, хоть это было и малого глупо. Только вот сейчас она мертва. И ревновать некого.
Будто совсем недавно она рассказывала что-то о звездах, когда они сидели на балкончике их Вакандской квартиры. Ее голова мирно лежала на груди Джеймса, пока сам он осторожно пропускал ее темные пряди сквозь пальцы. Ее волос всегда хотелось касаться, играючи перебирать их, слушая тихую речь женщины, пока она не засыпала прямо в его объятиях. А сейчас она мертва.
Мертва. Мертва. Мертва.
Джейд Верс, черт возьми, мертва.
Барнс не мог поверить в это даже тогда, когда стоял у ее могилы в первый раз. Не мог поверить и во второй, и в третий, и даже спустя почти два месяца, на протяжении которых он почти каждый день приходил сюда. Сам понимал, что не поможет это, не вернут его постоянные визиты Верс к жизни, но все равно шел, словно невидимая сила тянула его сюда.
Джейд жила довольно скромно, поэтому и могила у нее не самая приметная. Обычная, как у всех, правда принадлежит, вероятно, самому удивительному человеку, которого Джеймс знал.
Джинафая Каролина Верс.
Не герой - всего лишь хороший человек.
Джеймсу казалось, что в тот день он умер вместе с ней. Вернее, так оно, конечно, и было до поры, до времени, пока Мстители не отменили тот щелчок, вернув всех рассыпавшихся людей снова к жизни. Только вот Барнс вряд ли вернулся к полноценной жизни. Если нет больше его глупой, хрупкой, но вместе с этим такой сильной Джейд, то и его самого уж точно нет.
Мужчина даже не знал, что однажды сможет так полюбить. Полюбить так, чтобы ставить чьи-то интересы выше своих. В один миг человек просто становится для тебя центром вселенной и ты совершенно не замечаешь ничего вокруг, кроме одной-единственной планеты, пусть не идеальной, но все равно прекрасной. И тебе больше нет дела до идеальных звезд и ярких комет - значение имеет только эта маленькая планетка. В один момент основной целью Барнса стало благополучие одной совершенно невыносимой женщины, причем вопрос о ее безопасности он буквально ставил выше собственных интересов. Полгода сохранность ее жизни была возложена на сильные плечи мужчины и полгода он справлялся с основной своей целью - защитить любой ценой. Даже в тот печально известный для них день Джеймс бы умер за нее, не задумываясь. Как ни старался, а переплюнуть ее значение в его судьбе не мог.
- Тоже никак не можешь смириться с тем, что ее нет? - сзади захрустел гравий и рядом с местной появился хмурый Джозеф. - Странно это - вернутся в мир живых вновь и знать, что близкий тебе человек мертв.
Доберман узнал о смерти Джейд только после победы в финальной битве с Таносом. До щелчка мужчина попал в западню и фактически был выброшен из игры, а после и вовсе рассыпался, поэтому свидетелем ее смерти он не стал. А после...После радость от победы была омрачена новостью о смерти Верс.
К этому Фишер не был готов. Женщина стала для него как младшая сестра, о какой он всегда мечтал, и дала шанс на новую жизнь.
- Я даже не был на не похоронах, - с какой-то сильно заметной горечью кинул Барнс, хмуря брови.
- На них были только Сильвер и Николай. Сильвер все сделала тихо, без шумихи.
- А Бруксы?
- Они рассыпались вместе с доброй половиной вселенной. А когда вернулись...Сильвер не знает, как сказать им, что из дочь мертва. Поэтому, думаю, мне придется взять эту задачу на себя. Завтра выезжаю в Каролину, - Фишер чуть склонился над могилой и положил на сырую землю букет лилий.
- Из-за меня это все. С самого начала было понятно, что мне не место в ее жизни, приношу ей только страдания, - бионика тихо заскрипела под слоем одежды. - Останься она тогда со Стаей, то, может, и жива бы осталась.
- Не говори чушь, дружище. Не уехала бы она с тобой тогда в Ваканду, то все равно бы принимала участие в этой битве, - Джо фыркнул. - Из таких, как мы, выросли отличные самоубийцы, это был вопрос времени, когда Верс умрет. Правда в том, что последние полгода она буквально светилась от счастья. Ты, может, не замечал это, ведь не видел ее в особо темные времена. А мы со Стаей видели, как она спивалась настолько, что мы думали что-то типа: "Эта бутылка станет для нее последней!". А с тобой она была сама не своя - я ее такой счастливой видел только единожды, когда она напилась до потери пульса и смеялась с того, как тикали часы. Ты спас ее от собственных кошмаров и ни в чем не виноват, друг. В конце концов то был только ее выбор. С самого начала только ее. Нам остается только жить дальше с этой болью. Джейд хоть и была порой сукой, но была такой потрясающей сукой, что все можно было простить.
Джеймс молчал. Возможно, Фишер и был прав - ему осталось только жить дальше. Привыкнуть к тому, что Джейд Верс больше нет, к тому, что он больше не услышит ее смеха и вообще не увидит ее. Не увидит спящей в их постели, не увидит ее в его со собственных футболках. Не увидит ее живой.
- Когда была та финальная битва с Таносом...После нашего возвращения...- начал Барнс, пытаясь собрать мысли в одну кучу. - Знаешь, вышел тогда на поле битвы и искал ее глазами. Долго искал. А потом вспомнил, что она мертва. Наверное, в тот момент мне захотелось перестать драться и снова умереть.
- Понимаю, дружище. Это отстойное чувство.
- Отстойное? - мужчина усмехнулся совсем не весело. - Думаю, это мягко сказано.
На этот раз Джеймс Барнс лишился чего-то большего, чем собственная память или рука.
Может, и правда стоило бы пустить себе в лоб пулю.
- Сильвер хочет предложить тебе присоединится к Стае, - назначай начал Фишер, глядя на белый памятник. - Они с Джейд обсуждали это несколько раз за те полгода. А после возвращения всех наших, Сильвер рассказала о своем желании нам. Все "за". Человек с такими навыками, как у тебя, всегда нужен. Особенно тогда, когда нас стало меньше. Сначала Джейд, теперь Николай. Нас катастрофически мало.
- А с Барсом что? Мне казалось, что я видел его недавно.
- Нет, этот черт, если что, живее всех живых, - поспешил исправить себя Фишер. - Ему предложили место в восстанавливающемся Щ.И.Т.е, а он согласился, чтобы быть ближе к чем-нибудь, к чему имеет отношение та рыжая агентесса Романофф. За эти пять лет они, вроде как, были единственными из Мстителей и Стаи, кто более или менее поддерживал родственника погибших. Ну, и Снежный оправдал свое честное имя, поэтому Фьюри предложил ему место в основе Щ.И.Та. Так что, он у нас теперь хороший мальчик, так еще и большой босс. Головорезы и убийцы вроде нас с парнями и Сильвер ему больше не ровня - плохие слишком.
- Вот как, - задумчиво протянул Барнс, пряча руки в карманы куртки. - Скажи ей, что в скором времени она получит мой положительный ответ.
Надо ведь жить дальше?
В этот момент мимо мужчин прошла высокая брюнетка, звонко стуча каблуками высоких сапог. Взгляд ее карих глаз лишь на мгновение остановился на Джеймсе, окидывая того скорбным выражением милого, ничем не примечательного личика. От такого мужчине показалось, что его словно током прошибло. Эти глаза были ему слишком хорошо знакомы.
Но Барнс вздохнул - он видит Верс в любой женщине с карими глазами и темными волосами. Это было похоже на болезненное помешательсво, что совсем не нравилось ему и не давало, наконец, опустить Джейд. И схожесть этой женщины с Верс - всего лишь игра его сознания, плод его воображения, что так часто терзало душу мужчины подобными сходставами.
Женщина прошла дальше, не оборачиваясь, направилась к выходу с кладбища, пряча сжатые до боли кулаки в карманах светлого пальто. Голова была опущена вниз, а сердце то и дело подкидывало масла в огня, разжигая в душе огромное желание обернуться. А мозг все время громко вопил, запрещая это делать.
Женщина понимала, что если обернется - не уйдет.
Салон нового джипа встретил запахом новизны и дымом сигарет. Женщина с не читаемым выражение села на переднее сидение рядом с сидящей за рулем блондинки и дрожащими руками коснулась виска, отключая режим фотостатической маски.
- Ну, что, убедилась? Барнс все тот же красавчик? - Снежный повернул ключ зажигания, смотря на дорогу впереди.
- Заткнись, - громко зашипела женщина, раздраженно кидая маску назад. - Не будь Сильвер, пожалуйста.
- Придется. Ты либо отключись от него, Барнс - не аппарат искуственного дыхания, либо прямо сейчас вернись и скажи,что жива, вывалив все свои проблемы на бедняжку.
Использовать ее же слова против нее самой - вверх жестокости, не иначе.
Женщина фыркнула, размашистым движением открывая крышку металлической фляги.
- Не могу. Ничего из этого не могу.
- Можешь, Джейд, - Снежный резко нажал на педаль газа, вдавливая ее до упора. - Просто, дыши сама.