Глава 11.
POV Эрик
Наверное, я сдох и попал в рай. Не туда, где упоротые купидоны сидят на облаках и играют на арфе, а в этот домишко вместе с Карми. Нет, как там было? С Карамелькой. Тьфу, аж тошнит от этих нежностей. И кто это у нас во фракции такой сопливо-ванильный завелся, цветочки моей девочке дарит? Никому не советую подобное повторять.
Нападение этих ублюдков не укладывается в голове. Подстава, это просто подстава! Твою мать, где сигареты? Курить хочется до одури. Я могу голову дать на отсечение, что разведка была выполнена качественно - сам, лично, все контролировал. Пропахали каждый сантиметр этой долбанной поляны! Но появление вооруженного отряда стало неожиданностью даже для меня. Что уж говорить о трусливых крысенышах, разбежавшихся кто куда. Бегай за ними по всему лесу, собирай, из-под пуль вытаскивай. Мне положена благодарность за твое спасение, ты не находишь, милая?
Захлопнув и заблокировав тяжелую дверь, девочка оглядывает помещение с явным облегчением. Но тут наши взгляды встречаются, и она замирает. С огромным удовольствием наблюдаю всю резко меняющуюся гамму чувств на ее породистой мордашке. Облегчение сменяется парой секунд осознания, а потом чуть ли не откровенным ужасом. Аж попятилась от меня. Страх в глазах притягивает как магнит, и я медленно начинаю двигаться к такой желанной цели. Хочу подойти близко, максимально близко, и увидеть свое отражение в расширенных зрачках, почувствовать сбитое дыхание, ощутить дрожь ее гибкого тела. А потом...
Но чем ближе я к Карми, тем яснее понимаю, что дело не ладно. В ярком свете отлично видно, что длинные волосы на концах слиплись бордовыми сгустками, а на шее - темные разводы. Подхожу, рывком расстегиваю молнию на курточке и распахиваю полы. Горло пересыхает - этого только не хватало. Куртка и майка девушки вся в засохшей крови. Рывком задираю майку почти до груди, заставив девушку взвизгнуть и отскочить. Прижимаю ее к стене (сладко, как же сладко!) и, несмотря на попытки вырваться и нелепые удары кулачками, продолжаю осмотр. На гладком животике и боках ни царапины, только все те же разводы крови. Разворачиваю спиной к себе, та же картина - ран, слава богу, нет. Не удержавшись, глажу упругую попку, обтянутую джинсами. Вырывается, отскакивает от меня и смотрит с вызовом, а сама заметно побледнела. Руками оглаживает одежду и тут же одергивает их. Смотрит на ладони - они тоже в крови. Брюки, куртка, майка - залито все. На глаза наворачиваются слезы, на лице - гримаса отвращения.
- Это, - она чуть не плачет, - того убитого. Не моя.
- Так приведи себя в порядок! - Только истерик сейчас не хватало. - Душ там, - раздраженно киваю на дверь.
- Одежду надо стирать, а мне не во что переодеться, - с обреченным видом шепчет девчонка и закрывает глаза руками.
Ну все, сейчас точно зарыдает от брезгливости и жалости к себе. Здесь нет запасного гардероба, уж извини. Хотя, даже мне неприятно. У самого, условно говоря, руки по локоть в крови, а кривлюсь как сопливый новичок. Так может, заставить ее голенькой ходить? Такого даже в раю не приснилось бы, но даже мне понятно, что это чересчур. Жизнь здесь со мной наедине и так не покажется ей сладкой.
В голове только один вариант, как помочь этой брезгливой недотроге. Медленно, наслаждаясь ее напряженным видом и округляющимися глазами, расстегиваю свою куртку и кидаю на пол. Также не спеша вытаскиваю край футболки из джинс и, заведя руки за спину, рывком снимаю ее через голову. Не веря своим глазам, уставилась на мой обнаженный торс. Аж ротик открыла от удивления. Или восторга? Хочется верить, ведь не зря я держу себя в форме. Сейчас, похоже, в обморок грохнется. Не, ну до чего забавная! Совсем я ее, похоже, закошмарил. Опомнившись, отрывает ошарашенный взгляд от кубиков пресса и смотрит в сторону. Сейчас бы еще и ширинку начать расстегивать, во она бы подергалась!
Кидаю ей свою футболку.
- На, можешь переодеться в это, она относительно чистая.
Альтруист ли я? Вы смеетесь?! Я самый что ни на есть эгоист до мозга костей. Расчет простой - сам в одной куртке не замерзну, ночи сейчас теплые, а вот до чего сексуально девочка будет смотреться в моей одежде. Футболка, конечно, длинная, попу ей закроет, но ножками будет светить что надо. В районе ширинки становится тесно. Не вовремя, сначала нужно сделать главное - убедиться в функционировании всех систем дома и безопасности внешнего периметра. Секс сексом, а здравый смысл вкупе с боевой выучкой еще никто не отменял. Не хватало только с голым задом отбиваться от толпы афракционеров.
Поймала футболку, неуверенно покрутила в руках. Бросив на меня долгий недоверчивый взгляд, потопталась на месте, но все же пошла в сторону душа.
- Стоять. Я на разведку, а тебе найти еду и медикаменты.
Кивает и уходит в душ. С тобой бы сейчас пойти, но дела, дела... Надеваю куртку на голое тело и, заблокировав за собой дверь, выхожу из дома.
Третий кордон - последний рубеж между освоенными и совсем дикими землями, на которые после войны не ступала нога человека. Еще никто никогда не совался дальше этого места, а дальняя разведка и установка четвертого кордона только в планах на будущее. Но этот отлично защищенный бункер уже не раз использовался для остановки разведотряда. Точнее, конкретно это помещение предназначено для Лидеров или командиров высшего звена. Дальше, на расстоянии ста метров, есть еще казарма для личного состава.
Домишко вполне себе нормальный для временного проживания, есть все необходимое, начиная с автономной системы обогрева-подачи воды, заканчивая мебелью и минимальными запасами медикаментов, еды, и еще какой-то хрени, сваленной в коробках. Жаль, оружие на кордонах держать нельзя, во избежание разграбления. Нам бы сейчас не помешало хорошее вооружение.
Помещение бункера разделено на две половины. В одной - подобие кухни с плитой, раковиной и грубо сколоченным столом, небольшой диван и пара кресел. Вторая половина - это спальня и, через небольшой коридор, туалет с душевой кабиной. В спальне - большая кровать. Большая, большая кровать...
На автомате проверяю защищенные от вандалов трубы подачи воды и систему обогрева с внешней стороны дома, затем удаляюсь все дальше в лес. Пока тело привычно выполняет стандартный комплекс разведывательных мероприятий, не перестаю думать о девушке, оставшейся в доме. И что в ней все-таки такого, кроме классных сисек и смазливой мордашки? Мало, что ли, таких девок в Бесстрашии? Каждую третью хватай, тащи в комнату, да используй по назначению, слова не скажет. А большинство и сами рады юбку перед Лидером задрать. Чем же так цепляет эта малолетка? Ведь после ее появления, я ни одну девку так не хотел. Секс, конечно, был, куда же без него, но каждая связь была пресной и скудной, оставляя после себя чувство брезгливости и неудовлетворенности. Чем от них отличается Карми? Тем, что постоянно ускользает из рук, принципиальностью или молодостью? Разница в возрасте восемь лет, но это далеко не первая моя неофитка*. Нахожу простой ответ на этот вопрос - сначала наиграюсь с девочкой, потом решу. Единственный способ избавиться от соблазна - поддаться ему. Может, вообще отпустит раньше, чем остынет постель от ее гладкого и аппетитного тела.
Проходит около двух часов, как, наконец-то, лес в радиусе трех километров от дома проверен. Ни одного следа присутствия изгоев, что не может не радовать. Еще одна проблема - за нами приедут на второй кордон, которого больше нет. Догадаются поехать дальше, на третий? Или будут искать на пепелище наши трупы? На утро, когда рассветет, у меня задание - марш-бросок до джипа, и, по установленной в машине рации, доложить о нашем местоположении. И тогда можно будет спокойно ждать Макса, тем более, что компания в этот раз очень даже располагает к длительному ожиданию.
Бесшумно открываю дверь бункера и, не веря своим глазам, замираю на месте. В ярко освещенной кухне девочка стоит коленями на столе и, подняв руки над головой, перебирает какие-то коробки на верхней полке. Из-за такого положения огромная футболка, одетая на хрупкое тело, приподнялась, обнажая круглую попку в кружевных трусиках. Стройные бедра для удержания равновесия расставлены в стороны, поясница сексуально прогнулась. Достала одну коробку, покрутила в руках, читая надписи. Поставила обратно, взяла следующую. На миг у меня аж потемнело в глазах, а внизу живота стало нестерпимо жарко. Ну и кто меня в такой ситуации осудит?
Услышав мой шумный выдох, обернулась через плечо. Спохватившись, резко развернулась и спрыгнула со стола. Теперь вид более приличный - ноги почти до середины бедер закрыты, широченная футболка подпоясана форменным ремнем, подчеркивая талию. Только ворот, слишком широкий для нее, сполз вниз, обнажив хрупкое плечо. Волосы пушистые и лежат блестящими волнами, кожа светится чистотой и свежестью.
Нервно облизывает пухлые губки (сама себе яму роешь, детка) и показывает мне одну из коробок:
- Вот, нашла наверху. Это надо развести кипятком, будет еда.
Я голоден, голоден как никогда, но мне не нужна эта поганая коробка. Мне нужна ты, такая нежная, чистая, неиспорченная. Чтобы воспользоваться невинностью, испачкать грязными намерениями и сломать жестокостью.
Не дождавшись ответа, наблюдает за мной как за опасным животным, которое в любой момент может припасть на передние лапы и броситься. Медленно приближаюсь, заставляя отступать девушку все дальше и дальше, пока она не упирается спиной в кухонный стол. Понимаю, что вид у меня сейчас безумный и дикий, но в голове не осталось никаких мыслей, кроме образа лежащей на этом самом столе девушки. Мысленно уже примериваюсь, как схвачу ее обеими руками под бедра и посажу, разведя ножки в стороны, как девочка, заведя руку за спину, нашаривает что-то на столе. Тут же резко вскидывает сжатый кулак, и, ослепив блеском стального лезвия, наставляет на меня нож, целясь в горло. Рука дрожит, но голос решительный:
- Не смей.
Привычно, на автомате, оцениваю положение ножа в руке и чувствую, как во мне растут раздражение и злость. Простейшим приемом выбиваю орудие из рук, и тут же бью эту амазонку по лицу. Мой разъяренный голос больше похож на шипение змеи:
- Ты Бесстрашная или гребаная кухарка? Тебя больше чем за месяц не научили нож в руках держать? Такую овцу, как ты, и убить не жалко, все равно толку ноль.
От удара Карми покачнулась и отступила назад, едва устояв на ногах. Глаза от страха на пол-лица, но в голосе злость:
- Не смей ко мне прикасаться, придурок.
Медленно выдыхаю, пытаясь успокоиться, и даю ей последний шанс одуматься:
- Придержи язык. Оскорбление Лидера - серьезное преступление.
- И что ты сделаешь? - ее голос взвился до высоких нот, а сама напряжена как сжатая пружина. - С крыши заставишь прыгнуть?
- Ну, для начала трахну во всех позах, - не могу не усмехнуться. Специально, что ли, нарывается? Или это уже истерика, и она не соображает, с кем разговаривает?
О, я ее разозлил. Сводит брови на переносице и, сжав кулачки, почти кричит, сверкая глазами:
- Может, начнешь уже головой думать, а не членом? Если бы не твоя тупость, мы бы здесь не оказались, а Кейт была бы в безопасности. Ты даже не попытался ее вытащить! Ты не Лидер, ты сам жалкий трус и ничтожество!
- Все-таки твой поганый рот не закрывается? - Я тоже не железный, ярость растет в геометрической прогрессии. - Ну давай тогда обсудим и твою тупость. На поляне во время учений хер знает куда ушли, говоря проще - потерялись. Чтение карты и ориентирование на местности провалено. Это раз.
Хорошенько замахнувшись, снова наотмашь бью по лицу, от чего девушка отлетает к стене, ударившись плечом. Медленно наступаю.
- Проигнорировала мое требование остановится и, ни х*я не подумав, понеслась навстречу изгоям. Умышленное неповиновение приказу. Это - два.
Не сильно бью в солнечное сплетение. Всхлипывает, хватается за грудь и, согнувшись пополам, пытается отдышаться. Выставляет руку вперед в защитном жесте и срывающимся голосом шепчет:
- Хватит! Не надо...
В притворном удивлении приподнимаю бровь.
- Я же только начал. Кража личного оружия. Это три.
От очередного удара в живот Карми, вскрикнув, падает на колени и закашливается. Никогда так не сдерживался, чтобы не навредить. Мне она нужна покорная, но живая.
- И, как ты сказала - придурок? Оскорбление Лидера. Это четыре.
Наматываю на кулак шелковые волосы и, сильно потянув на себя, заставляю подняться. Громкий женский стон будит все самое темное и мерзкое, что есть в моей дьявольской душе. Я больше не могу сдерживаться, поэтому тащу отчаянно сопротивляющуюся девчонку прямо в спальню. Все, добегалась.
Кидаю ее на черное покрывало, застилающее кровать, и быстро скидываю с себя куртку. Опускаюсь на колени рядом с пытающейся подняться девушкой, прижимаю собой, руками шарю по всему телу. Она упирает ладошки мне в грудь и сдавленным голосом шепчет:
- Ну прости! Давай поговорим, одну минуточку, пожалуйста... Не делай этого со мной...
Не делать с тобой?! Запомни, девочка, я уже выбрал тебя. Теперь твоя очередь... нет, не выбирать, выбора у тебя нет. Тебе остается только подчиниться. Расслабиться и получать удовольствие.
Сдавливаю горло рукой, секунду наслаждаюсь мучениями своей сладкой жертвы, потом впиваюсь губами в этот горячий ротик, языком проникаю все глубже и глубже. Жадно целую неподатливые губы, скулы, шею. Облизываю и покусываю нежную кожу. Теперь быстро бьющуюся жилку на шее, потом перехожу на ключицы. Запах теплой кожи опьяняет зверя внутри меня, заставляет его рычать, кусать и давить все сильнее.
Девочка яростно царапает мне руки и плечи острыми ногтями, оставляя глубокие красные отметины. Это по-настоящему злит, поэтому резко хватаю ее руки и, подняв их над головой, фиксирую оба запястья своей огромной ладонью. Сам лично остригу ей маникюр, под самый корень. Вторая рука скользит по гладкому девичьему бедру и сжимает упругую попку. Губами исследую ткань, прикрывающую грудь. От поцелуев майка становится влажной, соски выделяются сквозь ткань двумя маленькими горошинами. Беру их в рот поочередно, слегка посасываю, потом легко прикусываю. Дергается, все еще пытается вырваться, но разве наши возможности сравнимы? Я запросто, не напрягаясь, удерживаю хрупкое тело в нужном положении, наслаждаясь ее беспомощностью. Здесь я доминант.
Испуганный стон перерастает в отчаянный скулеж, когда я цепляю край трусиков и стягиваю их одним резким движением. Зажимаю коленями ноги, расстегиваю ремень на тонкой талии и, потянув футболку вверх, избавляюсь и от нее. Открывшееся мне зрелище окончательно сводит с ума, член уже стоит так, что становится больно. Снова тянусь к беззащитной девичьей шее, и, удерживая ее за горло одной рукой, второй стягиваю с себя джинсы и боксеры. Провожу языком по распухшим от грубых поцелуев губам, руками сжимаю округлую грудь, а коленом с силой раздвигаю ноги. Властно шепчу на ухо:
- Терпеть. Это приказ.
Громкий крик Карми и мое звериное рычание сливаются в одно, подтверждая, что естественная природная преграда девушки пройдена, а я добился своего. Замираю на мгновение, даю привыкнуть к новым для нее ощущениям, потом начинаю двигаться медленно, усилием воли сдерживая свои порывы. Но физиология и привычка берут верх, и я с каждым толчком двигаюсь все быстрее и агрессивнее. Сжимаю рукой подбородок всхлипывающей неофитки, лежащей передо мной с зажмуренными глазами, и хриплю:
- Смотри на меня.
Она не слышит, за что тут же получает хлесткую пощечину. Распахивает глаза, по щекам текут злые слезы. Секунду смотрит ненавидящим взглядом, потом отворачивается. Еще больше ускоряю темп, терзая нежное тело. Наконец, волна оргазма накрывает с головой, и я пачкаю ее животик своим семенем.
Я в раю. Раньше завтрашнего вечера за нами никто не приедет, поэтому все самое сладкое еще впереди.
Примечание: Эрику двадцать шесть, Карми - восемнадцать. Отхожу от каноничного возраста неофитов, потому что секс с несовершеннолетними противоречит закону и претит автору.