6 причина
6 причина любить тебя
За то, как ты выглядишь, когда спишь — в этот момент ты кажешься беззащитным.
Глава 6. Единственная уязвимость
Шестая причина моей болезненной привязанности — это те несколько часов в сутки, когда твои барьеры рушатся сами собой. Это то, как ты выглядишь, когда спишь. В этот короткий промежуток времени, между глубокой ночью и первыми лучами рассвета, Нишимура Рики, который причиняет боль, исчезает.
Днем ты — безупречно сконструированная машина из льда и сарказма. Твои плечи всегда напряжены, взгляд пронзителен, а губы искривлены в едва заметной, холодноватой ухмылке. Ты контролируешь каждое движение, каждое слово, каждую «гадость», которую выпускаешь в мой адрес. Но ночью, когда сознание отпускает поводья, твоё лицо меняется.
Я часто просыпаюсь среди ночи и просто смотрю на тебя. В серебристом свете луны, пробивающемся сквозь жалюзи, ты кажешься невероятно молодым и... беззащитным. Твои черты лица, которые днем кажутся острыми, как бритва, смягчаются. Исчезает та тяжелая складка между бровями — след твоего вечного недовольства миром. Твои пальцы, которыми ты так привык отталкивать меня, расслабленно лежат на простыне.
В эти моменты я вижу в тебе того мальчика, которым ты, возможно, когда-то был до того, как решил, что чувства — это слабость. Я смотрю на тебя и думаю: «Где же прячется тот монстр, который вчера довел меня до слез своим равнодушием?». Его нет. Есть только человек, который дышит ровно и глубоко, чья голова иногда доверчиво поворачивается в мою сторону во сне.
Это моё самое запретное утешение. Я ловлю себя на мысли, что люблю тебя спящего больше, чем бодрствующего. Потому что спящий Рики не может сделать мне больно. Он не может высмеять мои мечты или холодно промолчать в ответ на моё «я скучала». Во сне ты принимаешь моё присутствие как должное, не выстраивая оборонительных редутов.
Однажды ночью ты заворочался и, не просыпаясь, коснулся моей руки. Твоя ладонь была теплой, а хватка — почти отчаянной, словно ты боялся соскользнуть в какую-то бездну в своем сновидении. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот крошечный проблеск человечности. В ту ночь я поняла: под толщами льда, под всеми твоими изощренными способами оттолкнуть меня, живет кто-то, кому тоже бывает страшно. Кто-то, кто нуждается в тепле так же сильно, как и я, но кто слишком горд, чтобы признать это при свете дня.
Эти моменты — мой личный наркотик. Они заставляют меня оставаться. Когда ты утром просыпаешься и снова надеваешь свою броню, когда твой голос снова становится сухим и резким, я вспоминаю тебя ночного. Это дает мне ложную, но такую необходимую надежду. Я убеждаю себя, что тот, настоящий ты — именно здесь, в тишине спальни, а не в тех гадостях, которые ты говоришь за завтраком.
Ты используешь свой сон как перезагрузку, а я — как оправдание для своей любви. Я смотрю на твое спящее лицо и прощаю тебе вчерашний вечер. Прощаю то, как ты проигнорировал мой звонок. Прощаю твою колючую правду. Я шепчу слова любви в темноту, зная, что ты их не услышишь, и в этом есть своя горькая красота. Ты не можешь запретить мне любить твою тень.
Для всего мира ты — холодный и недосягаемый Нишимура Рики. Но для меня, в два часа ночи, ты — просто человек, который выглядит так, будто ему тоже иногда нужны объятия. И эта твоя невольная, ночная беззащитность — самая коварная из причин. Она заставляет меня верить, что я вижу твою истинную суть, в то время как ты делаешь всё, чтобы я в это не верила.
Я люблю тебя за этот контраст. За то, что в твоем сне я нахожу то перемирие, которое ты никогда не подпишешь наяву. Ты — мой самый прекрасный сон и мой самый тяжелый кошмар, и я готова не спать вечно, лишь бы видеть, как твой лед тает в темноте, пусть даже только до утра.