Глава 1. Шипы розы.
Я недовольно смотрю на медсестру, которая уже около часа не может проколоть капельницу мне в руку.
— Айщ! — шиплю я. — Позовите другую медсестру! Запарили уже! — мой тон уже перешёл в крик.
Медсестра опустив голову уходит. Цзыюй всё это время пялилась на меня. Вдруг она говорит:
— Когда ты успела стать такой вредной Йери-я! — шлепает она себя по коленам и встаёт с места.
— Разве не такой я была?
— Нет, — надувает она щеки. — Ты была доброй и нежной.
— А сейчас?
— А сейчас, ты как шипы розы.
Я вспоминаю как выгнала из палаты того парня. Того красивого, с кроличьими зубами, и с красивой улыбкой. А сейчас я жалею что выгнала его.
— Когда эту фигню с моих плеч снимут? — говорю я, кувыркаясь в кровати. — Я уже здорова! Цзыюй! Помоги снять!
— У тебя на голове бинт, рука в гипсе, у тебя повреждены рёбра. И ты говоришь что здорова? — всё по порядку диктует Цзыюй. — Если один день ты пролежишь без капельницы, и ты увидишь как ты выздоровела!
— У! Ты на медика не собираешься?
— Йери-я! Я не шучу!
Когда громко хохочу, то чувствую как мои рёбра немного передвигаются из стороны в строну.
— Ты честно не помнишь Чонгука? Йери, я знаю ты была обижена на него всё такое. Но... если ты сейчас серьёзно...
— Кто такой он? Кем он был мне?
— Он...
Цзыюй не договаривает, потому-то входной дверь открывается и мы оба поворачиваем головы.
— Че настолько широкий?! Я пройду первым!
— Нет я пройду первым!
— Исчезни.
— Сам исчезни!
Двое парней застревают в узкой двери. Это Юта и тот парень. Почему я помню этого дебила Юту, а этого парня нет?
— Я сказал первым пойду! — рычит тот парень. — У меня пакет больше!
— А у меня что? Она маленькая? — рявкает Юта.
— Почему так шумно! Ненавижу шум! Зайдите уже! — кричу я, пока мой голос не сменяется на писк.
Тот парень сильно задевает плечом Юту, и входит всё же первым. У него в руках два больших пакета, кажется с продуктами. Затем входит Юта, у него тоже два пакета.
— Что за дебилы приперлись?! Мне, — делаю я паузу, сжимаю подол одеяла ещё крепче. — Нужен покой! — кричу я.
— Всё успокойся Йери. — неуверенно говорит Цзыюй.
— У неё что, месячные? — выпаливает парень. — Че такая нервная?
— Ладно, че там притащили вы, обе? Выкладывайте. — встаёт с места Цзыюй.
Юта ставит на столик в уголке свои пакеты. Он вытаскивает сначала бананы, затем апельсины, затем молоко, а затем несколько плиточных шоколадов.
— Вот дебил, — усмехается парень. — Она ненавидит молочные шоколады. Она... — тычет он пальцем в меня. — Предпочитает тёмный, горький шоколад.
Я открываю рот, потом опять закрываю. Юта пропускает слова парня мимо ушей.
— И вот, я принёс ещё разные газировки. — улыбается Юта.
Поступает заразный смех, со стороны парня.
— Ты серьёзно? Газировки? Слышь, я думал раз ты бегаешь за ней столько лет, то должен был знать что, от газировок у неё иногда головокружение. Она... — снова тычет он пальцем в меня. — Предпочитает йогурт.
Я опять впадаю в ступор. В надежде смотрю на Цзыюй, но она больше ошарашена чем я.
— Почему ты так уверен? — вылупляет глаза Юта.
— Потому-что она... потому-что она... Это... Ну... Не твоё дело! — чешет он затылок.
— Ты кто такой? Ты что мой сталкер? Ты что разнюхал про меня даже эти детали? Что ты там ещё знаешь? М? — вдруг вспылила я.
— Слушай, ты не можешь меня забыть! Ты бесишь уже, да я натворил столько всего, но Йери это жёсткое наказание! Ты просто...
— Что ты там натворил? — перебиваю я, и он сразу замолкает. — Раз начал, заканчивай!
— Йери, дорогая, тебе нельзя напрягать мозг. — гладит меня по руке Цзыюй. — Уйдите, ей нужно отдохнуть.
— Так ты реально не помнишь меня? Ты что Йери? Как? Зачем? — задаёт он кучу вопросов.
Заходит медсестра, и говорит:
— Пациентке нужно получать уколы. Покиньте пожалуйста палату. — говорит она и топает туфлями. — Вы госпожа тоже. — смотрит она на Цзыюй.
— Я присматриваю за ней. — отвечает Цзыюй.
— У нас достаточно медсестёр. — говорит она.
Вот же стерва.
— Цзыюй всё в порядке, иди, ты тоже отдохни. — говорю я.
Юта махает мне и выходит из палаты, за ним же выходит Цзыюй.
— Господин, я сказала выйти. — обращается она к парню.
Он смотрит на меня, затем говорит:
— Йери... честно скажи, ты же просто обижена да? Ты же сейчас блефуешь. — присел он на стульчик Цзыюй.
— Я правда не помню тебя. — томно вздыхаю я.
— Вот, — он кладёт на край кровати пакеты. — Тут всё что ты любишь. Поешь.
— Эм, ладно.
Он кладёт ладонь на мою.
— Эм, — я хочу вытащить руку, но он ещё крепче сжимает. — Отпусти.
Он отпускает и с грустным видом выходит из палаты. Странный он.
— Эх! Любовь подростков! Это всё мимолетно! — говорит медсестра, закрывая шторы.
— Эм, мы не подростки, и ещё мы не влюблены. — говорю я.
— Не влюблены? Этот парень с ума по тебе ходит девочка! — ярко заулыбалась она.
— Почему же?
— Когда тебя доставили сюда, то он был подавлен. Он не отходил от тебя ни на шагу, как я знаю, он даже оплатил за те дорогостоящие лекарства, и до сих пор платит. Один раз... — она сделала глубокий вздох. — Я зашла к тебе, и вижу его. Он бедный плакал, держа тебя за руку.
— Плакал? Пф, тетенька вы немножечко от себя там добавили, да?
— Нет, я никогда не лгу. Это правда.
Оплатил, не отходил ни на шагу, плакал. Черт подери «плакал». Я смотрю на капельницу, закончилась. Медсестра быстро меняет капельницу и уходит, напевая себе под нос.
*
— Нет!
Еда, нет, хотя собачье дерьмо. С громким взвизгом падает на пол, тарелка ломается вдребезги, а поднос улетает куда-то, туда. Весь пол в рисовой каше. Медсёстры стоят и смотрят на то, что вытворяю я.
— Я, — делаю я паузу. — Не буду это есть. У меня рёбра болят от криков! Надоело всё!
— Госпожа, вам нужно питаться. Поешьте, господин Ким сказал вам побольше кушать.
— Почему вы забрали те пакеты с моими продуктами? Где они?
— Первое вы сказали выкинуть. — вымолвила из себя одна молодая медсестра.
— Нет! Я спрашиваю где тот, который был у моего подножья! Тот который оставил тот парень!
— Это... Ну...
— Госпожа это...
— Что же сказать...
— Что ну? Что ну? Что это? — повторяю я.
— Мы обедали, и...
— Вы, скушали, то, что мне принадлежало?
Йери тебе нельзя нервничать, нельзя. — кричит мой внутренний голос.
— Ладно, на здоровье. А теперь выйдите пожалуйста. — закрываю я глаза, чтобы хоть как-то унять свои нервишки.
— Вы же не завтракали... и вчера...
— Я сыта. — быстро отрезаю я.
Я мотаю головой. Хочу вспомнить парня. Очень хочу узнать, кем он мне был? Лучшим другом? Врагом? Женихом? Парнем?
Дверь распахивается.
— Я же сказала оставить меня!
— Это я.
— О! Явилась! Сколько лет, сколько зим, сестричка! — фальшиво радуюсь её визиту я.
— Очнулась?
— Почти две недели. — с сарказмом отвечаю я.
— Думаю ты меня не забыла?
— Нет! Как мне забыть свою сестричку?
— Чонгук посещает тебя?
— Кто? — в голове у меня туман. Что она сейчас сказала? Может я была проституткой? Юта — раз. Тот парень — два. И Чонгук какой-то — три.
— Ну... Чонгук. — с надеждой она опускает голову.
— Я не знаю, кто такой этот Чонгук.
— Как не знаешь? Неужели ты... — открывает она рот. — Оу! — её уголки губ расширяются, будто-бы она усмехается.
Она начинает громко смеяться.
— Ты это, всё нормально? — спрашиваю я, и она замолкает, но потом опять начинает хихикать. — Ты чем-то радуешься? Поделись и со мной этой радостью.
— Оу... — она шмыгает носом и смотрит на меня снизу. — Да так, Чонгук? Это просто твой друг. Нет! Он даже не друг, он твой просто знакомый.
Она снова начинает смеяться откинув голову назад.
— Чему ты так радуешься? — нахмурилась я. — Ты меня пугаешь Ми.
— Я, пойду. Я засиделась кажись.
— Но ты только пришла...
Она не обращает внимания на меня и также громко смеясь покидает палату.
— Она всегда была такой странной? — задаю я вопрос в пустот.
*
Ближе к вечеру, мой живот урчит. Теперь я жалею что не кушала с утра.
Приходят врачи и делают мне укол. Но потом опять ставят капельницу.
— Можно позвать свою подругу? — спрашиваю я врача, когда он смачивает мою руку спиртом.
— Нет. Уже тихий час госпожа.
— Пожалуйста, я не хочу спать и мне скучно!
— Нет. Запрещено.
Доктор уходит. Я остаюсь одна. Прожигаю дыру в своей кровати.
Открывается дверь. Входит мужчина. Врач. В руках тележка, с разными спиртами и иголками.
— Вы уже поменяли мне капельницу и уже несколько раз прокололи эти чертовы иголки мне в руки! — диктую я ему.
Он закрывает дверь на замок.
— Э-э-э... я же сказала, вы мне уже... — я заикаюсь, хотя нет, я затыкаюсь.
Мужчина снимает маску с лица, и это не мужчина. Это парень, тот парень.
— Ты? Ты что тут делаешь?
— До меня дошло, что ты не завтракала и не кушала вообще. — говорит он слегка улыбаясь. — Вот я и пришёл, чтобы накормить тебя чокнутая.