Навсегда.Киса

Эта бумажка жгла его карман, как раскалённый уголь. Он сидел на кровати, сжав смятый чек в кулаке, и чувствовал, как старый, знакомый ужас подползает к горлу. Сумма была неподъёмной. Для того парня которым он был тогда, — это были просто цифры, очередной кайф, отложенная на потом проблема.

«Либо деньги, либо смерть, и не только твоя...»

Последние слова того звонка, который он получил неделю назад, звенели в ушах. Он пытался думать, искать выход. Может, к матери? Но у неё и так ни гроша. Украсть? Руки сами сжались в кулаки при этой мысли, внутри всё оборвалось. Нет, только не это. Он только-только выкарабкался из этой ямы. Он давал слово Еве. И самому себе.

Но с каждым часом стены его комнаты словно сжимались. Давление нарастало. Он перестал спать. Лежал и смотрел в потолок, а перед глазами вставали морды этих ублюдков — лысого Барыги и его кореша по кличке Темный. Они не шутили. Он знал их методы. Знакомый до тошноты запах крови и пота в подвале.

На следующее утро он не пошёл в школу. Сказал Еве, что плохо себя чувствует. Голос дрожал, и он ненавидел себя за эту слабость. Она что-то заподозрила, спросила, всё ли в порядке. Он рявкнул на неё: «Отстань,сука, голова болит!» И сразу же пожалел, услышав, как она замолчала на том конце провода.

— Ладно... Выздоравливай— тихо сказала она и положила трубку.

Он швырнул телефон об стену. Экран погас. Тишина в комнате стала абсолютной, давящей. Он понял, что не может сидеть и ждать, пока они придут за ним. Или же будет хуже всего если они придут к ней.

Он вышел из дома, не зная, куда идти. Ноги сами понесли его в тот район, где он когда-то покупал дрянь. Каждый шаг давался с трудом, будто он шёл по краю пропасти. Он видел их —Барыгу и Темного, они стояли у подъезда и курили. Увидели его. Ухмыльнулись.

— О, Киса! Выполз! Деньги принёс? — Темный плюнул к его ногам.

— Я... Я найду. Дайте ещё немного времени— голос Кислова дрогнул.

— Время вышло, мудила— Барыга подошёл вплотную, и Кислов почувствовал запах дешёвого табака и перегара. — Завтра. К вечеру. Если денег не будет, мы сами тебя найдём. И твою цыпочку красивую тоже навестим. Понял?

Он понял. Всё было кончено. Мысли путались. Он метался по городу, как загнанный зверь.Киса не знал что делать,но оставался один, ебаный, безысходный вариант. Идти и подставить другую щёку. Просить пощады.

Вечером он отправился в их «штаб»— заброшенный гараж на окраине. Это была ошибка. Его впустили внутрь, и дверь захлопнулась с таким звуком, будто захлопнулась крышка гроба.

— Ну что, герой? Где бабки? — Барыга сидел на ящике из-под пива и чистил нож.

— Я... Я не могу найти. Дайте ещё пару дней, я всё сделаю, я всё что угодно... — Кислов слышал, как его голос звучит жалко и унизительно.

— Всё что угодно? — Гена усмехнулся. — А нахуй ты нам сдался? Ты уже ни хуя не стоишь.

Темный подошёл сзади и ударил его кулаком в почку. Боль, острая и знакомая, пронзила всё тело. Кислов рухнул на колени.

— Ладно— вздохнул Барыга,как будто делая ему одолжение. — Раз денег нет, отрабатывай. Сделаешь для нас одно дельце — и долг закроем.

Кислов понимал, что это за «дельце». Перевозка пакета. Пакета с тем, от чего он так отчаянно пытался убежать. Кислов сглотнул ком в горле. Нет. Только не это. Он качал головой.

— Нет... Я не могу... Я не буду...

— Ах ты, сука, неблагодарная! — Барыга встал, и его лицо исказилось злобой. — Мы тебе шанс даём, а ты... — Он не договорил, просто кивнул Темному

Удар в лицо. Ещё. Ещё. Его били ногами, пинали, пока он не перестал чувствовать боль, пока всё не погрузилось в тупой,глухой гул.Последнее, что он увидел, прежде чем потерять сознание — это равнодушные глаза Барыги

Очнулся он в темноте. Сырой, холодный бетон под щекой. Он был связан. Во рту стоял вкус крови и тряпки. Он пытался пошевелиться — бесполезно. В голове стучало: «Ева... Они же к ней пойдут...»

——

Ева волновалась. Прошёл уже день. Два. Три. Он не выходил на связь. Его телефон не отвечал. Она звонила его матери — та, плача, сказала, что он не ночевал дома и она не знает, где он. Ева обошла все их места, все парки, все лавочки. Нигде. Словно сквозь землю провалился.

Тревога с каждым часом перерастала в панику. Она вспомнила его странное поведение в последние дни, эту отстранённость, испуг в глазах. Вспомнила старый долг, о котором он однажды проговорился в полусне. «Блять, Ваня, ну что же ты молчал...» — шептала она, бесцельно бродя по улицам.

На третий день вечером она пошла в магазин, пытаясь отвлечься, сделать хоть что-то нормальное. Купила молока, хлеба, и так по мелочи. Надеялась, что вернётся домой, а он будет ждать её под дверью, уставший, но живой.

Она шла через свой двор, короткой дорогой, где всегда было темно из-за сломанного фонаря. В голове прокручивала их последний нормальный разговор, его смех, его руку на своей. Она так углубилась в мысли, что не услышала крадущихся шагов сзади.

Из-за угла резко шагнула тень. Не успела вскрикнуть, не успела даже обернуться — что-то тяжёлое и стеклянное со звоном разбилось о её затылок. Острая, ослепляющая боль, и мир погас.

——

Очнулась от пронизывающего холода и вони сырости, плесени и мочи. Голова раскалывалась, каждый пульс отдавался с адской болью в висках.Во рту был вкус крови и пыли. Она поняла, что связана, ещё до того, как открыла глаза. Руки и ноги были стянуты скотчем. Она лежала на холодном бетонном

Острая паника ударила в голову. Она зашевелилась, пытаясь высвободиться, но скотч лишь впивался глубже в кожу. Она подняла голову, глаза постепенно привыкали к полумраку. Какое-то подвальное помещение. Горы хлама, ящики и много бутылок от алкоголя.

И тогда она увидела его.

В метре от неё, тоже связанного, спиной к старой батарее, сидел Кислов. Его лицо было избито в кровавое месиво, один глаз полностью заплыл, губы распухли и были покрыты коркой запёкшейся крови. Он был без сознания, голова бессильно упала на грудь.

— Ваня! — её крик, хриплый и полный ужаса, разорвал липкую, мёртвую тишину подвала.

Он дёрнулся, медленно открыл свой единственный глаз, способный видеть. Он смотрел на неё, и в его взгляде читалось такое отчаяние.

— Ев... — его голос был едва слышным хрипом. — Прости... Прости меня...

— Что происходит? Вань, отпустите нас! — она закричала, уже не обращаясь к нему, а в пустоту, в темноту подвала.

На шум пришли двое. Те самые мужики, которых она мельком видела в тот день в парке, когда на них вышел Антон. Лысый, с холодными крысиными глазками, и коренастый, с татуировкой на шее. Лысый — Барыга— ухмыльнулся, оскалив жёлтые зубы.

— Проснулась, сучка. Ну что, Киса, гости к тебе. Твоя пассия. Красивая,я щитаю .

— Отстаньте от неё, блять! — закричал Кислов, и его голос сорвался на визгливую ноту. Он рванулся, но верёвки держали его намертво. — Это ко мне претензии! Я ваш долг! Её не трогайте, она ни при чём!

— А мы и не будем... долго— коренастый Темный спокойно подошёл к Еве и пнул её ногой в бок.

Воздух с шумом вырвался из её лёгких. Боль, острая и жгучая, пронзила всё тело.

— Нет! — заорал Кислов. — Прекратите!

Но они не прекращали. Они избили её. Молча, методично, без эмоций. Темный работал ногами, Барыга иногда подходил и бил кулаком по лицу, по животу. Она кричала сначала, потом её крики превратились в хриплые всхлипы, в мольбы, которые никто не слушал. Она пыталась закрыться, свернуться калачиком, но удары находили её снова и снова. Вся её вселенная сузилась до боли, до хрипов Кислова, до звериных гримас этих двоих.

Когда они остановились, она лежала, не в силах пошевелиться, захлёбываясь слезами, кровью и собственной рвотой. Вся её тело горело огнём. Она слышала, как Кислов рыдает, бормочет что-то бессвязное, умоляет.

Потом наступила тишина, страшная и зловещая. Она услышала, как расстегивается пряжка ремня. Сердце её упало, предчувствуя нечто худшее, чем просто избиение.

— Нет— простонала она. — Нет, пожалуйста...

Барыга спустил штаны. Она забилась, пытаясь отползти, но Темный грубо прижал её к полу.

— Отвалите от неё, твари! Я вас убью! Я вас, блять, всех убью! — Кислов бился в истерике, кровь текла по его лицу из разбитого носа. Он выл, как раненое животное.

Но они не слушали.Барыга вошел в неё. Боль была пронзительной, разрывающей. Она закрыла глаза, пытаясь уйти в себя, но не могла. Ева слышала его тяжёлое дыхание, его похабные шёпоты, чувствовала его мерзкие прикосновения. Потом сменился Темного. Всё это время Кислов не замолкал. Он плакал, кричал, проклинал их, умолял Бога, умолял их убить его вместо неё.

— Нет! Нет, блять, прекратите! Я всё сделаю! Убейте меня!— его голос стал сиплым, почти безумным.

Когда они закончили, Ева лежала без движения, лишь тихо постанывая. Внутри всё было разорвано в клочья. И физически, и душевно. Она не чувствовала ничего, кроме леденящего пустотного ужаса.

Темный встал, застёгивая штаны, и подошёл к Кислову. Он выглядел спокойным, даже немного уставшим.

— Ну что, мудила? Долг висит. И за эти три дня, пока ты тут у нас гостил, проценты набежали. Охуенные проценты. Так что, пацан, выбор. Простой, как три копейки.

Он сунул ему в связанные, изуродованные руки тупой и тяжёлый нож.

— Или мы при ней тебя убьём. Или ты её. Понял? Один из вас двоих отсюда выйдет. Не,в мешке,но выйдет.

Кислов смотрел на нож, потом на Еву. Она открыла глаза. Один её глаз был полностью закрыт отёком, но вторым, полным слёз и нечеловеческой боли, она смотрела на него. И в этом взгляде не было упрёка. Была только бесконечная, прощальная печаль. Она всё понимала. Понимала, что выхода нет.

— Я... я не могу— простонал он, и слёзы ручьями потекли по его окровавленным щекам. — Я не могу, блять...

— Ну, как знаешь— Гена равнодушно взвёл курок пистолета, направив ствол ему в лоб.

Кислов посмотрел на неё в последний раз. Потом на мужиков. Весь его страх, всё дерьмо, вся ярость и отчаяние, что он в себе носил, вырвалось наружу одним диким, нечеловеческим криком, в котором было всё: и мольба, и ненависть, и принятие.

— Я! ВЫБИРАЮ! СЕБЯ!

Выбор, конечно, был ложным. Гримаса брезгливости скривила лицо Барыги. Он спустил курок. Глухой хлопок. Пуля вошла Кислову прямо в лоб. Его тело дёрнулось, голова откинулась, и он замер, уставившись в потолок своим единственным, теперь уже ничего не видящим глазом.

Ева не закричала. Она не издала ни звука. Она просто смотрела на его измученное,мертвое тело, и внутри у неё что-то умерло. Окончательно и бесповоротно.

Темный вздохнул, посмотрел на неё.

— Ну и эту долго не тянуть. Кончай, босс.

Барыга перезарядил пистолет, подошёл к ней. Он посмотрел на неё без всяких эмоций, как на мусор. Она не сопротивлялась, не просила пощады. Ева просто ждала.

— Прости, Ваня... — прошептала она.

Выстрел прозвучал негромко. Её тело обмякло. В подвале воцарилась полная, абсолютная тишина. Смерть пахла сыростью, порохом и кровью.

Двое мужчин переглянулись.
— Всё. Убираемся— бросил Барыга, пряча оружие.

Через несколько минут подвал опустел. Остались только два тела в лужах крови, два сломанных существа, нашедших свой конец в грязном и холодном забвении. Их история, полная боли, надежды и мимолётного счастья, оборвалась здесь, в подвале, так и не успев начаться по-настоящему.

И всё. Не стало ни её, ни его. Ни боли, ни страха, ни этого долга. Только тишина. И тьма, которая забрала их навсегда.
_______
Подписку на мой тгк: нейси гр📜 (https://t.me/qwsdmx)
Там будет эксклюзивный контент!!!
Ставим звезды!⭐️