Навсегда.Киса

Прошло еще несколько недель. Пока Кислов мучился в реабилитационном центре, Ева потихоньку возвращалась к жизни. Она таскалась на учебу, готовилась к ЕГЭ. С Ритой они снова стали болтать и смеяться как раньше. А еще в ее жизни появился Саня — спокойный парень из параллели. С ним было просто: никаких скандалов, драм, только смех и нормальные разговоры. Она даже забыла, что так бывает.

Она все так же писала Кисе письма (телефоны в центре были под запретом) и ходила на еженедельные свидания. Но ее мир больше не вертелся вокруг него одного. В нем снова появилось место для нее самой.

А в это время Кислова в центре медленно съедала изнутри жалость к себе и паранойя. Его новый «друг», бывалый нарик Антон, с удовольствием подливал масла в огонь.

— Слышь, Киса, — шептал он в курилке, — твоя Ева-то не скучает. С Саней из 11-«А» тусит. Интересная девчонка однако.

Червячок со временем въелся в мозг. Ревность и злость, с которыми он так и не научился бороться, разъедали его изнутри.

На следующем свидании он не выдержал. Ева только начала рассказывать про школу, как он ее перебил, сжав кулаки.

— И что, с этим твоим Саней тоже «учишься»? — прошипел он, глаза стали стеклянными от ненависти.

— Ваня, о чем ты?

— Не валяй дурака! Пока я тут в этом говне сижу, ты гуляешь! Все ваши усилия —хуйня.Если ты такая шлюха.

Ева не расплакалась и не стала кричать в ответ. Она медленно встала. В ее глазах он увидел не боль, а холодную, стальную решимость. Ему стало не по себе.

— Ваня, я тебя люблю— сказала она тихо, но так, что каждое слово било об пол. — Но я тебя больше не боюсь. И пока ты не научишься доверять мне больше, чем своим ебаным демонам, у нас нет будущего. Я не приду, пока ты не извинишься и не докажешь, что готов бороться не только с дурью, но и с этой своей яростью.

Она развернулась и вышла. Дверь закрылась без звука. Он остался один в полной тишине, с осколками своих истерик и с непреложной правдой: он терял ее не из-за наркотиков. Он терял ее из-за себя. Из-за того, кто он есть.

Кислов остался один. Слова Евы висели в воздухе, как дым после затяжки. Он ждал, что сейчас взорвется, разнесет все к хуям. Но внутри была только пустота.
Антон ехидный ублюдок, попытался подойти с ухмылкой:
— Что, киса, бросила? А я тебя предупреждал...

Киса, не говоря ни слова, всадил кулак в стену. Боль была тупой и реальной. Лучше, чем этот внутренний пиздец.

— Отъебись— просипел он так

На групповой терапии он молчал, сжав зубы. Психолог, мужик под пятьдесят с усталыми глазами, глянул на него и сказал:
— Ломает?

— Похуй.

— Нет, не похуй. Это и есть та самая ярость, с которой ты не знаешь, что делать. Ты либо сейчас научишься ее тушить, либо она тебя сожрет, и ты останешься один. Навсегда.

Вечером Киса не пошел ужинать. Сидел в своей комнатке и тупо смотрел в потолок. Вспомнил, как Ева плакала в его квартире, как он швырял стакан, как держал ее за плечи. Ебал мозги и ей, и себе. Ради чего? Ради права орать и бушевать?

Он подошел к тумбочке, достал блокнот и ручку. Написал одно слово: «Прости».
Потом зачеркнул. Это было слабо и не то.

Он начал снова, уже печатными буквами, выжимая из себя каждую букву, как яд:

«Ева. Ты была права. Я — еблан. И моя проблема не в дурях, а во мне. В том, что я всегда ищу виноватых, а сам — говно. Мне хуево. Мне страшно. Но я хочу научиться. Не для тебя. Для себя. Потому что иначе я сдохну. И мне никто не поможет. Прости. Если сможешь.»

Он не стал нести письмо к администратору. Положил его под матрас.

Кислов вёл себя тихо, ходил на терапию и пытался не ебать себе мозги. Но Антон, обиженка,не унимался.

Как-то раз после отбоя он проскользнул в комнату к Кисе и сунул пакетик с порошком под матрас — туда же, где лежало то самое письмо. А утром настучал администрации.

Кислова срывают с занятия. Обыск. Пакетик находят.
— Всё, вылетаешь— холодно говорит начальник охраны. — Нарушение правил.

Киса стоял бледный. Внутри всё обрушилось. Опять. Хотя он был чист.

В это время Еве звонит незнакомый номер.
— Вашему парню грозит исключение. Обнаружены наркотики.

Рита хватала её за руку:
— Не лезь, Ев! Это его проблемы!

Но Ева уже надевала куртку. Не из жалости. А из-за справедливости.

В центре она застала Кислова в кабинете у директора. Он сидел, сгорбившись, и смотрел в пол.
— Ваня— сказала она твёрдо.

Он поднял глаза. В них был ужас и стыд.
— Я не... это не моё...

— Знаю— отрезала Ева. — Поэтому и приехала.Докажи, что это не твоё.

Её слова будто включили его. Он выпрямился.
— Камеры— выдохнул он. — В коридоре есть камеры. Пусть покажут вчерашний вечер.

Психолог, который вёл его дело, поддержал:
— Давайте проверим.

Просмотр записей занял час. Но они нашли: Антон, крадучись, с пакетиком в руке. Чётко видно, как он заходит в комнату к Кисе.

Антона привели из столовой. Он орал:
— Это подстава! Он сам попросил!

Но было уже поздно. Кислова оправдали.

Когда всё закончилось, он стоял с Евой у выхода.
— Спасибо— прохрипел он. — Я думал, ты не придешь.

— Я тоже так думала— она вздохнула. — Но я не могла позволить, чтоб тебя наебали.

Она не обняла его. Не поцеловала. Просто развернулась и ушла. Но в этот раз между ними осталась не стена, а тонкая нить —общая победа.

Три месяца пролетели. Кислова выпустили из рехаба. Он стоял у ворот с одним рюкзаком — весь напряженный

Ева ждала его в машине с Ритой.

— Ну что, святой? — криво улыбнулась Рита.
Ева молча смотрела на него. Он похудел, но взгляд остался таким же

Поехали молча. В городе Киса пялился в окно, как пришелец. Все казалось чужим и громким.

Первым делом он потащил Еву в кафе. Сегодня он платит. Заказал два кофе и долго молчал.

— Спасибо— выдавил он наконец. — За всё. За то, что не бросила тогда.

— Я почти бросила— честно сказала Ева.

Он кивнул.
— Я знаю. Справедливо. Я был конченым мудаком.

Он достал из рюкзака помятый блокнот.
— Это я в центре вел. Не письма, а так... мысли. Хочу, чтобы ты прочла. Когда захочешь.

Она взяла блокнот. Не стала листать.

—Ну че жить дальше собираешься? — спросила она.

—Да

Он посмотрел на нее и вдруг спросил напрямую:
— А у нас... есть шанс?

Ева отпила кофе.
— Не знаю, Ваня. Покажи, что ты можешь не просто не колоться, а жить. Без истерик. Без драм.

Он кивнул. Понял. Никаких гарантий.

Он проводил ее до дома. Стояли у подъезда.
— Я буду звонить? — он снова выглядел потерянным пацаном.
— Звони— она повернулась к двери, потом обернулась. — И Ваня... Добро пожаловать назад.

Она не поцеловала его. Не обняла. Но эти два слова значили для него больше, чем все «люблю» за последний год.

Он пошел по улице один. В кармане зазвоил его с телефон. Хенк.
— Ну чо, вышел, мудила? Где встречаемся?

Киса глубоко вдохнул ночной воздух.
— Давайте где-нибудь... без алкашки.

— Ахуеть— рассмеялся Хенк. — Ладно, за чаем посидим.

Кислов убрал телефон. Впервые за долгое время он чувствовал не страх, а тихую, неуверенную надежду.
_______
Подписку на мой тгк: нейси гр📜 (https://t.me/qwsdmx)
Там будет эксклюзивный контент!!!
Ставим звезды!⭐️