Глава 10: Спектр искренности
Сентябрь ворвался в город внезапно, принеся с собой запах прелой листвы и колючий утренний туман.
Но для Серёжи этот холод больше не был родным. Впервые за двенадцать лет он не пытался слиться с серостью бетонных стен. Черноволосый парень с глубокими, как лесное озеро, зелеными глазами начал… меняться.
Это не было мгновенным преображением. Это было похоже на то, как старая, заброшенная оранжерея медленно наполняется светом. Серёжа всё еще оставался резким, его голос по-прежнему вибрировал отголосками прошлого, но в его взгляде появилось нечто новое. Сияние. Тонкое, едва уловимое, оно проступало сквозь ледяную маску каждый раз, когда его глаза встречались с карими глазами Кира.
Кир же теперь выглядел как живое воплощение хаоса и порядка одновременно. Его сплит-окрашивание — левая сторона ярко-красная, как артериальная кровь, а правая черная, как беззвездная ночь — стало его визитной карточкой. Это сочетание цветов странным образом гармонировало с его карими глазами, в которых больше не было той пугающей пустоты.
Прогулка по осколкам лета
Они гуляли втроем по старому парку, где аллеи были усыпаны первыми золотыми монетами опавших листьев. Акима бежала впереди, размахивая купленным сахарным яблоком. Она приняла их новую реальность с поразительной легкостью, словно всегда знала, что
этот пазл сложится именно так.
— Эй, зануды! — крикнула она, оборачиваясь. — Смотрите, там лодка на пруду! Погнали кататься, пока мы окончательно не превратились в осенних дедов!
Серёжа усмехнулся. Его зеленые глаза блеснули на солнце, отражая изумрудную зелень еще не пожелтевших деревьев.
— Она никогда не успокоится, да? — тихо спросил он, чувствуя, как плечо Кира прижимается к его плечу.
— В этом её суперсила, Акума, — ответил Кир, поправляя красную прядь волос, упавшую на лицо. — Она — наш предохранитель от того, чтобы мы снова не ушли в себя.
Они арендовали лодку. Серёжа сел на весла, его сильные руки уверенно разрезали темную воду. Кир сидел напротив, не сводя с него взгляда. В лучах закатного солнца лицо Серёжи казалось высеченным из мрамора, но этот мрамор был теплым. Акима устроилась на носу, болтая ногами над водой и что-то напевая под нос.
— Ты светишься, Серёж, — вдруг сказала она, прервав свою песню. — Раньше ты был как черная дыра, которая засасывает весь свет вокруг. А теперь… ты сам его излучаешь. Зеленый тебе идет. Глаза стали ярче.
Серёжа смутился, сбившись с ритма гребли.
— Не неси чепухи, Аки. Просто выспался впервые за месяц.
— Ага, конечно, — влез Кир, хитро прищурив карие глаза. — «Выспался». Просто кто-то наконец перестал воевать с самим собой.
Сто слов
Когда стемнело, и они проводили Акиму до метро, Кир и Серёжа остались вдвоем. Они брели по тихим переулкам в сторону дома Акумаке. Воздух стал ощутимо холоднее, и Серёжа невольно поежился. Кир тут же расстегнул свою куртку и набросил её на плечи парня, притягивая его к себе.
— Знаешь, — начал Кир, когда они остановились у подъезда, — я сегодня считал.
— Что считал? — Серёжа поднял на него свои зеленые глаза, в которых отражались огни ночного города.
— Слова. Ты сегодня сказал ровно сто слов, которые не были сарказмом или грубостью. Я записывал в голове.
Серёжа фыркнул, пытаясь скрыть улыбку.
— Ты маньяк, Курсед. Зачем тебе это?
— Потому что каждое твое искреннее слово — это победа, — Кир коснулся пальцами щеки Серёжи, там, где кожа была особенно нежной. — Помнишь название твоего первого серьезного стрима? «100 слов о тишине». Так вот, сегодня это были сто слов о жизни.
Они поднялись в квартиру. Игорь уже спал, в коридоре горел только тусклый ночник. В комнате Серёжи было уютно и пахло мятой — привычка, которую он приобрел недавно, чтобы успокаивать нервы.
Кир сел на кровать, наблюдая, как Серёжа снимает худи. На спине черноволосого парня всё еще виднелись шрамы — не физические, а те, что оставила та самая «железная проволока» воспоминаний. Но теперь они выглядели не как раны, а как узоры на доспехах.
— Акума, — позвал Кир.
Серёжа обернулся.
— Я люблю тебя.
Эти три слова повисли в воздухе, как хрустальный шар. Раньше Серёжа бы сжался, ожидая удара. Раньше он бы закрылся в ледяном коконе. Но сейчас… сейчас он почувствовал, как внутри него что-то окончательно расцветает. Зеленый свет его глаз стал нестерпимо ярким.
Он подошел к Киру, опустился на колени между его ног и положил голову ему на колени. Кир начал перебирать его черные волосы.
— Я не умею говорить это красиво, — прошептал Серёжа в ткань джинсов Кира. — Но если бы мне пришлось выбрать человека, ради которого я бы прошел через тот лес еще раз… это был бы ты. Без раздумий.
Это было его сто первое искренне слово, за этот день. Самое важное.
Сияние в темноте
Они лежали в темноте, переплетя пальцы. Карие глаза Кира и зеленые глаза Серёжи встретились в последний раз перед тем, как сон накрыл их обоих. В этой комнате больше не было призраков. Здесь была только тишина, но не та, что пугает, а та, что лечит.
Серёжа чувствовал тепло Кира, чувствовал его ритмичное дыхание. Его кошмар закончился не тогда, когда отца посадили за решетку. Он закончился сейчас, когда он позволил другому человеку увидеть свою душу без прикрас, без брони и без лжи.
Железная проволока превратилась в золотую нить, связывающую их. Серёжа, черноволосый парень с глазами цвета весеннего леса, наконец-то перестал быть Акумаке — «дьяволом». Он стал просто Серёжей. Человеком, который умеет сиять.
А Кир, со своими сплитовыми волосами и бесконечным терпением, стал его личным спектром. Тем, кто показал, что жизнь состоит не только из черного и красного, но и из тысячи других оттенков, которые стоят того, чтобы их увидеть.
— Спокойной ночи, Курс, — выдохнул Серёжа в подушку.
— Спокойной ночи, Акума, — отозвался Кир, прижимая его к себе крепче.
За окном шелестел сентябрь, унося прочь остатки боли. Впереди было много трудностей, много непонятных моментов в их странных, только зарождающихся отношениях, но одно они знали точно: сто слов любви — это только начало. Впереди была целая книга, которую они собирались написать вместе.
________
надеюсь вам нравится, и я потом когда нибудь дальше напишу Фан фики