Глава 9: Пепел на двоих
Лето в городе изнуряло своей липкой жарой, но внутри квартиры Серёжи всё замерло в странном, звенящем ожидании. Отношения в их маленькой компании, которые казались незыблемыми, дали трещину — тихую, как хруст льда под ногами, но глубокую, как бездна.
Акима всегда была проницательнее, чем казалась за своим фасадом из вечного смеха и тактильности. Она видела, как взгляд Кира меняется, когда в комнату заходит Серёжа. Видела, как Кир затихает, как его движения становятся осторожными, почти благоговейными. Она чувствовала, что из «центра вселенной» для Кира она превратилась в «лучшую подругу», с которой удобно, но к которой больше не тянет.
Развязка наступила буднично. В один из душных вечеров Акима застала Кира в баре с парнем — черноволосым, резким, с холодным взглядом, который чем-то отдаленно напоминал Серёжу. Это не был скандал. Не было криков и битой посуды. Акима просто стояла в дверях, глядя, как Кир смеется чужим шуткам и как его рука накрывает чужую ладонь. В этот момент она поняла: всё закончилось.
Разговор на следующий день был коротким.
— Ты его любишь, — просто сказала она, сидя на подоконнике в комнате Кира.
Кир не стал врать. Он лишь опустил голову, рассматривая свои руки.
— Я не знаю, что это, Аки. Но я больше не могу притворяться. Прости меня.
— Ой, да брось ты, — Акима горько улыбнулась, смахивая одинокую слезу. — Я подозревала это еще когда мы на заправку ту ездили. Ты на него смотрел так, будто он — твое персональное божество. Давай просто… останемся людьми?
Они расстались тихо. Акима, к удивлению Серёжи, отреагировала на это с поразительным достоинством. Она не стала врагом, не исчезла. Она просто отошла в сторону, давая пространство для того, что назревало слишком долго.
Грань дозволенного
Для Серёжи это известие стало шоком. Проволока внутри него, которая только начала расслабляться, снова натянулась. Он чувствовал себя виноватым, хотя ничего не делал для этого разрыва.
— Ты свободен? — спросил он Кира, когда тот пришел к нему вечером, спустя три дня после расставания.
— Свободен, — ответил Кир, закрывая за собой дверь. Его голос звучал хрипло. — И от Аки, и от лжи самому себе.
Они сидели в комнате Серёжи. За окном засыпал город, а в комнате горела только настольная лампа. Кир сел на пол у кровати Серёжи, прислонившись спиной к матрасу. Серёжа сидел сверху, глядя на макушку друга. Или больше не друга?
— Зачем ты это сделал? — тихо спросил Серёжа. — Зачем эта измена? Ты мог просто уйти.
— Потому что я слабак, Акумаке, — Кир запрокинул голову, глядя на Серёжу снизу вверх. — Я искал в том черноволосом типе тебя. Искал твой холод, твою резкость. Но нашел только пустоту. Мне нужен оригинал, а не подделка.
Серёжа почувствовал, как сердце предательски ускорило бег. Этот Кир — пьяный, наглый, тихий, преданный — он заполнил собой всё пространство. Больше не было места для одиночества.
— Я не умею быть в «отношениях», Кир. Ты это знаешь. У меня внутри — выжженное поле. Ты сгоришь здесь.
— Значит, сгорю, — Кир протянул руку и накрыл ладонь Серёжи, лежащую на колене. В этот раз Серёжа не вздрогнул. Он не отстранился. — Я не прошу тебя давать клятвы. Я просто хочу быть рядом. По-настоящему. Без Акимы между нами как буфера.
Кир медленно поднялся, оказываясь лицом к лицу с Серёжей. Расстояние сократилось до нескольких сантиметров. Воздух в комнате стал густым, наэлектризованным. Серёжа видел каждую ворсинку на футболке Кира, слышал его прерывистое дыхание.
— Это ошибка, — прошептал Серёжа, но его пальцы сами собой вплелись в волосы Кира.
— Самая лучшая ошибка в моей жизни, — отозвался Кир.
Их поцелуй не был похож на сцены из фильмов. В нем было слишком много накопленной боли, слишком много отчаяния и невысказанных слов. Это было похоже на столкновение двух ледников. Серёжа чувствовал вкус табака и мяты, чувствовал тепло чужого тела, которое так отчаянно пыталось растопить его броню.
Неопределенность
На следующее утро мир не изменился. Солнце всё так же светило в окно, Игорь всё так же готовил завтрак на кухне. Но между Киром и Серёжей появилась новая, странная дистанция — смесь неловкости и запредельной близости.
Они вышли на кухню вместе. Игорь, взглянув на них, лишь понимающе кивнул. Он не задавал вопросов. После истории с Виктором он научился принимать реальность такой, какая она есть, лишь бы его мальчик не чувствовал себя одиноким.
Акима пришла к полудню. Она вела себя как обычно: шутила, канючила еду и даже подколола Кира насчет его новой прически. Но когда Серёжа случайно коснулся плеча Кира, передавая ему чашку, она на мгновение замерла. В её взгляде промелькнула тень грусти, которую она тут же спрятала за громким смехом.
— Ну что, голубки? — подмигнула она. — Теперь мне придется быть «третьей лишней» официально?
— Аки, — Серёжа нахмурился, чувствуя, как краснеет шея.
— Да ладно, я шучу! — она похлопала его по руке. — Я рада за вас. Серьезно. Кир — придурок, но он единственный, кто вытерпел твой характер. Берегите друг друга.
Когда она ушла, в квартире снова воцарилась тишина. Серёжа стоял у окна, глядя вслед уходящей подруге.
— Нам нужно во всем этом разобраться, — сказал он, не оборачиваясь к Киру.
— В чем именно? — Кир подошел сзади, но не стал обнимать, просто встал рядом.
— В том, кто мы теперь. Друзья? Любовники? Случайные попутчики? — Серёжа повернулся. — Я не хочу делать тебе больно, Кир. Но проволока внутри меня никуда не делась. Она просто… на время притихла.
— Мы — это мы, Акума, — Кир улыбнулся своей тихой, теперь уже только для Серёжи предназначенной улыбкой. — Давай не будем вешать ярлыки. Просто будем жить. Один день за другим.
Серёжа кивнул. Ему было страшно. Страшнее, чем в тот день в лесу. Потому что теперь ему было что терять. Он смотрел на Кира и понимал, что этот человек стал его персональным наркотиком, его спасением и его погибелью одновременно.
Их отношения были похожи на битое стекло — красивые, блестящие, но способные порезать в кровь при любом неосторожном движении. Но Серёжа больше не хотел бежать. Он был готов рисковать. Впервые за восемнадцать лет он чувствовал себя не «сломанным мальчиком», а человеком, который имеет право на свою, пусть и странную, неправильную, но настоящую жизнь.
В ту ночь, лежа в кровати и слушая дыхание Кира, который остался у него, Серёжа подумал о матери. Он подумал о том, что она бы, наверное, поняла. Любовь не всегда бывает правильной. Иногда она рождается из пепла, крови и железной проволоки. И такая любовь — самая прочная.
______
скоро конец