Глава 5: Холодный кафель и горький полынь
Рассвет застал Серёжу на кухне. Он сидел на холодном кафельном полу, прислонившись спиной к холодильнику, и смотрел, как первые лучи солнца окрашивают бледные стены в болезненно-желтый цвет.
В пепельнице на столе высилась гора окурков — последняя пачка, которую он пообещал себе выбросить, ушла за три часа.
Дверь в прихожую тихо скрипнула. Игорь вернулся из своей «командировки» раньше времени, словно почувствовав, что в доме что-то безвозвратно надломилось.
Серёжа слышал, как дядя разувается, как вешает куртку, как замирает, увидев открытую дверь кабинета.
Когда Игорь вошел на кухню, он выглядел постаревшим на десять лет. Его взгляд упал на Серёжу, потом на пустую папку, лежащую на обеденном столе.
— Ты нашел, — это был не вопрос, а констатация факта. Игорь опустился на стул напротив, не снимая очков.
— Почему ты не сказал? — голос Серёжи был сухим и бесцветным. — Почему ты позволял мне думать, что это был случайный ублюдок? Почему ты брал у него деньги?
Игорь закрыл лицо руками. Его плечи вздрогнули.
— Я хотел, чтобы ты вырос человеком, Серёжа. Не сыном монстра, не наследником крови, а просто мальчиком, который любит видеоигры и быстрые машины. А деньги… — он горько усмехнулся. — Виктор не давал выбора. Он присылал их на счета, которые я не мог закрыть. Он угрожал, что если я не обеспечу тебе «достойную жизнь», он заберет тебя силой. Я продал душу, чтобы ты спал спокойно.
Серёжа поднял глаза на дядю. В груди всё еще тлела ярость, но поверх неё легла тяжелая, липкая благодарность. Он понимал, через какой ад прошел этот человек, каждый день видя в племяннике черты своего врага.
— Я встретил его вчера, — тихо произнес Серёжа. — В лесу.
Игорь вскинулся, его лицо побелело.
— Он звал меня с собой. Сказал, что я такой же, как он. Что ты — просто «нянька».
— И что ты? — прошептал Игорь, боясь услышать ответ.
— Я сказал ему, что он ошибся. И что если он тронет тебя, я стану тем самым чудовищем, которого он так ждет, и приду за его головой.
В кухне воцарилась тишина. Игорь подошел к племяннику, опустился на колени рядом с ним и впервые за долгие годы крепко обнял его. Серёжа не отстранился, но и не обнял в ответ. Он оставался ледяным. Внутри него что-то окончательно замерзло, превратив сердце в непроницаемый кусок льда.
Прогулка по краю
Вечером того же дня телефон Серёжи разрывался от уведомлений. Акима не унималась. Ей нужно было «развеяться», «забыть позавчерашний треш на заправке» и просто «побыть вместе». Серёжа согласился только потому, что стены квартиры начали давить на него, напоминая о правде.
Они встретились в центре, у старого кинотеатра. Аки прилетела первой, сразу повиснув на шее Серёжи.
— О боже, Акума, ты выглядишь как живой труп! — запричитала она, заглядывая ему в глаза. — Что случилось? Ты весь бледный!
— Просто не выспался, Аки. Отцепись, — он мягко, но решительно отстранил её.
Кир стоял чуть поодаль, прислонившись к фонарному столбу. На нем было длинное темное пальто, подозрительно похожее на то, что Серёжа видел вчера в лесу. От этой детали по коже пробежали мурашки. Курсед курил, выпуская дым в сторону, и наблюдал за Серёжей со своей привычной, едва уловимой усмешкой.
— Привет, гонщик, — негромко произнес Кир, когда Серёжа подошел ближе. — Как прошла ночь? Призраки не мучили?
— Обойдешься без подробностей, — холодно отрезал Серёжа.
Они пошли в сторону набережной. Акима, как обычно, пыталась заполнить тишину болтовней, прыгала по бордюрам и требовала купить ей сладкую вату. Но «дичь» началась почти сразу. Проходя мимо группы подвыпивших парней, Аки случайно задела одного из них плечом.
— Слышь, коза, аккуратней! — крикнул один, хватая её за локоть.
Серёжа даже не успел среагировать, как рядом оказался Кир. Он не бил, не кричал. Он просто взял парня за кисть и что-то тихо сказал ему на ухо, глядя в глаза. Парень побледнел, резко отпустил Аки и буквально сбежал вместе со своими друзьями.
— Что ты ему сказал? — нахмурился Серёжа.
— Сказал, что у него очень хрупкие кости, — улыбнулся Кир, поворачиваясь к нему. — Акума, ты сегодня еще холоднее, чем обычно. С тобой всё в порядке?
Он протянул руку, желая поправить воротник куртки Серёжи, но тот резко перехватил его запястье.
— Не трогай меня, Курс. Я не в настроении для твоих игр в «заботу».
— Это не игры, — Кир не убрал руку, его пальцы слегка коснулись кожи на запястье Серёжи. — Я чувствую, как ты дрожишь внутри, хотя снаружи — глыба льда. Ты ведь узнал что-то, верно? Что-то, что меняет правила?
Серёжа смотрел на него, и ему казалось, что Кир видит его насквозь. Эта проницательность пугала и бесила одновременно.
— Мои правила — это мои правила. Оставь меня в покое.
Танцы на битом стекле
Они зашли в полуподвальный бар, где гремела тяжелая музыка и пахло дешевым пивом. Акима тут же потащила их к барной стойке, заказывая шоты.
— Ребята, давайте выпьем! За нас! За то, что мы живы! — кричала она, перекрывая гитарные риффы.
Серёжа пил молча. Алкоголь не брал его, только усиливал чувство отчужденности. Он смотрел на танцующую Аки и чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Кир сел рядом с ним, игнорируя свой бокал.
— Знаешь, — начал Кир, наклоняясь к самому уху Серёжи, — мой отец тоже был тем еще ублюдком. Он не стрелял в лесу, нет. Он просто медленно убивал всех вокруг своим безразличием.
Серёжа вздрогнул. Откуда он знал?
— Я не хочу говорить об отцах, — процедил он.
— А придется, — Кир коснулся его плеча, пытаясь придвинуться ближе. — Ты пытаешься отгородиться от всех, думая, что так сохранишь себя. Но лед не защищает, Серёж. Он просто консервирует боль. Дай мне помочь тебе.
Кир заглянул ему прямо в глаза, и на мгновение в его взгляде промелькнуло что-то человеческое, искреннее. Он действительно пытался стать ближе, пытался пробить эту стену. Но для Серёжи любое сближение теперь означало угрозу. В каждом жесте он видел манипуляцию, в каждом слове — эхо голоса Виктора.
— Мне не нужна помощь, — Серёжа встал, грубо сбрасывая руку Кира. — Мне нужно, чтобы вы все оставили меня в покое. Аки! Я ухожу.
— Но Серёжа! Мы же только пришли! — Акима подбежала к нему, растерянно хлопая глазами.
— Я ухожу, — повторил он тоном, не терпящим возражений.
Он вышел из бара в холодную ночь. Кир последовал за ним.
— Акума, постой! — Курсед догнал его у входа. — Ты не можешь вечно бежать. Завтра Виктор будет ждать тебя у башни. Ты ведь пойдешь?
Серёжа остановился и медленно повернулся к нему. Его лицо было бледным, как у покойника, а глаза светились ледяной решимостью.
— Я пойду. Но не потому, что он мой отец. А потому, что я должен закончить то, что началось двенадцать лет назад. И если ты еще раз попытаешься ко мне «подкатить» со своими советами — я забуду, что ты парень моей подруги.
Он развернулся и зашагал прочь, растворяясь в темноте городских улиц. Кир остался стоять на тротуаре, глядя ему вслед. В его глазах больше не было усмешки — только странное, болезненное восхищение.
Серёжа шел домой, чувствуя, как внутри него окончательно замерзают последние капли тепла. Он знал, что завтра всё решится. Он знал, что завтра он может стать тем, кого больше всего боялся. Но сейчас ему было всё равно. Холод стал его единственным союзником.
_______
могут быть ошибки, поэтому приношу свои извинения