Глава 3
* телефонный разговор Чана и Чанбина *
— Привет, Двэкки. Чего звонишь, что случилось? Что-то с Нини произошло? — послышался приятный, но в то же время испуганный, голос Чана на другом конце.
— Привет, Чан-хён. Да что с Чонином случиться то могло? Разве вы с ним не в обнимку лежите?
— А, ну да. Так что случилось? — голос стал более спокойным.
— Помнишь, я рассказывал тебе про новенького в нашем классе?
— Помню, а что, понравился? — даже не видя лицо старшего, Чанбин сейчас на все сто уверен, что его хён сейчас ухмыляется.
— Да подожди ты, дай договорить. В общем, он против нас.
— В смысле?
— Да натурал он, хён.
— А что случилось? Как это произошло?
— Ну сначала я рассказал ему о том, что случилось с Хёнджином. Потом, не помню как, тема дошла до тебя и Йен~и. Ну я и сказал, что вы с родителями сейчас отдыхаете... Ну он понял, что вы геи...
— Ну ладно, то же мне, проблему нашёл. Остынет и поговорите.
— Нет, хён. Он вёл себя очень странно. Минхо-хён вдруг стал каким-то бледным что-ли... но я не думаю, что он был зол на меня.
— Ну и что? Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, что возможно с ним что-то случилось в прошлом.
...
* конец разговора *
***
Вечер.
Минхо не спеша гулял по парку, слушая спокойную музыку в наушниках. Людей было не так много, что несомненно радовало Ли. Так как Минхо не делал перерывов, он сел на самую ближнюю скамеечку, любуясь небольшим прудом, в котором волшебно отражался алый закат.
— «Красиво», — подумал Ли и прикрыл глаза, наслаждаясь уютной атмосферой. Но почему-то он, ни с того ни с сего, вспомнил свой самый ужасный день в жизни.
***
прошлое Минхо
— Мам, пап, я дома! — подал голос десятилетний Минхо, сбрасывая с себя тяжеленный рюкзак.
— Твоих родителей здесь нет, Минхо~я.
— О, дядя Юхён, почему вы здесь? — поинтересовался Хо, снимая обувь.
— Пошли со мной, Минхо~я. Я покажу тебе кое-что, — проигнорировал вопрос дядя и потянул Хо за собой.
— Почему мы идём в мою комнату, дядя Юхён? Вы что-то хотите подарить мне? — обрадовался Ли и уже сам чуть ли не бежал в свою комнату, а Юхён, как только они вошли, закрыл дверь на замок.
— Да, открой прикроватную тумбочку, там лежит коробочка с кое-чем.
Минхо с большим любопытством распаковал серую коробку и очень удивился... Ох, нет. Испугался. Там лежали четыре пары наручников и ободок с кошачьими ушками.
— Д-дядя... Ч-что... Это т-та-такое? — с опаской спросил Хо, выбрасывая "подарок" куда-то в угол комнаты.
— С днём рождения, малыш, — сказал Юн, он был доволен собой. —Ну-ну, малыш, ты чего такой испуганный? — Юхён стал приближаться к младшему, а тот попятился назад. Но комната ведь не вечная и Минхо уже был прижат к стене. Он брыкался, толкался, кусался – делал всё, но всё тщетно, вообще никакого результата.
Юхёну такое поведение младшего явно не понравилось, поэтому он сильно толкнул Хо на кровать, в ту же секунду фиксируя тонкое запястье мальчика наручниками. Ли очень хотел оттолкнуть от себя этого психа, но результата не было. В глазах стали блестеть слёзы, губы дрожали, как и всё тело. Он до последнего надеялся, что это всего лишь шутка, но к сожалению, это не было шуткой.
— Заткнись, мелкий, если не хочешь, чтобы было больно. — мило сказал Юхён, но эта добрая улыбка тут же пропала. Он уже успел запечатать обе руки и ноги Минхо к кровати, лишая его возможности двигаться. Таким образом получилось, что Хо лежал в позе звезды.
Тут-то и началось: Юхён начал расстёгивать пуговицы Минхо, попутно засовывая в его рот какую-то ткань. Когда все пуговицы были расстегнуты, Юхёну открылся вид на плоский живот мальчика. Минхо уже рыдал во всю, качал головой в разные стороны, пытался выбраться. А Юхёна это лишь сильнее злило и он прильнул к шее младшего, оставляя на них огромное количество засосов. Так продолжалось около десяти минут, но потом старший резко стянул с младшего школьные брюки и откуда-то достал свою коллекцию секс-игрушек. От увиденного глаза Хо на лоб полезли. Ему стало ещё страшнее. Юхён одел на Минхо ободок с кошачьими ушками и нацепил черный чокер, который лежал у него в той же черной коробке. Когда старшего всё устроило, он начал играть с младшим. Эти игры длились около получаса, пока возбуждение полностью не взяло вверх. Он отодвинул коробку и ввёл один палец в дырочку Минхо. Тот кричал, плакал, звал на помощь, ведь это было достаточно больно. Хотя, до пальцев его дяди внутри него чего только не было... (игрушки и всякая хуйня) Юхён ввёл ещё один палец, а затем ещё... Спустя пять минут Юхён вытащил свои пальцы и ткань изо рта Минхо, он заставил его облизать их, победно ухмыльнувшись. Позже, он обратно засунул хлам в рот младшего. Минхо всё это время не мог нормально дышать, было так противно и ужасно. Через некоторое время Юхён вошёл в него. Мальчик не выдержал и уже лежал без сознания. (написала порнуху какого-то дяди с малышом Хо, разрешаю закидать меня тапками)
Ли явно не ожидал такого от Юхёна.
Ведь он (Юхён) всегда любил его и никогда не позволял плакать. Любил примерно также сильно, как и отец Минхо. Дарил игрушки, сладости и многое другое. Всегда выслушивал нытьё младшего насчёт школы и занятий по танцам. Эти двое часто гуляли, играли, смотрели мультики и просто дурачились, им это нравилось. Если у старшего было свободное время или выходной день, то он забирал Ли после школы. Да даже Юн сказки на ночь читал и иногда оставался ночевать у семьи Ли. Ну, а Минхо, в свою очередь, любил засыпать в тёплых объятьях дяди Юна. Но почему тогда Юхён на этот раз позволил своему любимому младшенькому плакать и чувствовать боль? Неужели это был какой-то повод, чтобы сблизиться с его отцом, а потом с самим Минхо? Неужели всё это было ложью?
Это мы узнаем позже. А с этого момента жизнь Минхо больше не будет прежней и не обретёт яркие цвета радуги, пока не случится чудо... Его изнасиловали... В собственном доме. Сразу после школы. В собственный день рождения. Его изнасиловал не кто-то другой, а именно Юн Юхён – лучший друг папы Минхо.
Юхён наконец остановился спустя полчаса, без сил падая на кровать. Он привел дыхание в норму, и, как ни в чём не бывало, оделся и вышел из комнаты, а после из дома. Ключи от наручников он оставил. Забыл (тупой).
— О, Юхён, что ты тут делаешь? Мы же вчера сказали, что день рождение Минхо мы будем отмечать в 19:00, а сейчас... — женщина краем глаза посмотрела на наручные часы и продолжила — сейчас только 17:27. Может, тебе что-нибудь нужно?
— Позже загляну, — единственное, что сказал Юн и бросился заводить свой автомобиль.
— Что это с ним? — спросила мама Минхо.
— Понятия не имею, — мужчина пожал плечами и его взгляд упал на чуть приоткрытую дверь. — Стой, почему дверь открыта? Минхо уже вернулся? Разве он не должен был задержаться в школе до шести вечера?
— Пошли проверим. Может, их пораньше отпустили.
Родители сразу зашли в комнату сына и... ужаснулись. Минхо лежал без сознания, полностью голый, в наручниках и покрытый багровыми засосами. Он выглядел таким неживым... Тело побелело, а из тонких запястий медленно, совсем не спеша, текла струйка алой крови. Даже на белой постели присутствовала кровь. Либо Юхён порвал его (конечно блять, с таким то членом уже органы по комнате валяются), либо я не знаю что он сделал с ним. Старшая Ли вскрикнула от ужаса, падая на пол и отказывалась принимать реальность, убеждая себя в том, что это - всего лишь сон. Родители в панике бросились освобождать сына от всего этого ужаса.
— Дорогая, выйди, пожалуйста, не смотри на Минхо. Тебе плохо станет. Лучше скорую вызови, — быстро проговорил старший Ли, обняв еле живое тело сына.
— Да-да... Боже, сыночек, потерпи пожалуйста... Помощь скоро будет, — мама в спешке вытащила телефон, рукавом платья вытирая слёзы.
Это единственное, что помнит Хо из того ужасного дня – своего самого худшего дня рождения.
***
— Блять... Зачем я это вспомнил, — вслух выругался Ли. На глазах появились слёзы, разум был затуманен, а сердце стало биться быстрее от больных воспоминаний.
Уже было достаточно темно и к Ли подсел какой-то парень.
— Что же случилось с тобой в прошлом, Ли Минхо? — спросил знакомый голос, который Хо сразу узнал.
— Бинни... — Минхо повернулся к другу и обнял его.
— Тише, хён, — Чанбин обнял старшего крепче и стал гладить его по голове, медленно опускаясь к спине.
Раньше Минхо никому не позволял видеть себя в подобном состоянии. Каждый раз, когда Хо вспоминал прошлое, никого не оказывалось рядом. И Чанбин стал первым, к кому Ли сам "упал" с такими столь желанными объятьями. Минхо этого действительно не хватало долгое время.
Чанбин же, ничего не спрашивал у своего хёна, он понимал, что старшему сейчас просто жизненно необходимо выплакаться. Его толстовка и плечо были полностью мокрыми от слёз друга. Он чувствовал своим телом, как дрожал Хо, как он пытался сдерживать себя, чтобы на их месте не образовался океан.
— Хён... Не сдерживай себя, поплачь. Я ведь знаю, что ты хочешь этого. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Только пожалуйста, пообещай, что позже обязательно всё мне расскажешь, хорошо? — тихо спросил Чанбин, похлопывая ладонью по спине парня. В ответ он получил утвердительный кивок.
Выплакав все глаза, которые были и не были, он рассказал свою историю. Наконец-то он смог с кем-то поделиться этим. Минхо стало так хорошо. Будто камень с души упал. Хотя... Кому я вру? Конечно, немного полегчало, но ведь эти воспоминания всегда будут с ним и никуда не денутся. В десять лет лишиться девственности, так ещё и не по своей воле – это ужаснее ужасного ужаса. Очень хотелось стереть этот отрывок из памяти, да и по прежнему хочется, но почему это сделать невозможно? Забыть – не решение проблемы. Всё забытое всегда вспоминается кем-то. Да и такое, в принципе, фиг забудешь. Можно просто не вспоминать, а вот стереть из памяти, как говорилось ранее, к сожалению, невозможно.
— Хён, мне жаль, правда... — Чанбин чувствовал вину за то, что рассказал ему в школе. Но ведь с одной стороны он не знал, почему Минхо так относится к геям, а с другой Минхо всё равно узнал бы об ориентации Чана.
— За что ты извиняешься? Здесь нет твоей вины, — всхлипнул Хо.
— Прости за то, что рассказал тебе в школе. За то, что сам являюсь геем. Прошу, пожалуйста, давай из-за моей ориентации мы не будем прекращать наше общение. — умолял Чанбин, всё ещё не поднимая глаза. А Минхо в это время впал в ступор. — Я не буду приставать к тебе со своими гейскими шутками, правда. Я не такой, как тот твой "дядя". На самом деле, я давным-давно влюблён в Феликса. Пожалуйста, хён... — быстро тараторил Бин. Он нервно дышал, сжимая край одежды и поджав губы.
— Чанбин... — Минхо вспомнил, что Чанбин тоже является геем, но это у него совсем вылетело из головы.
Глаза старшего стали пустыми, стеклянными. Он начал дрожать сильнее прежнего. Его накрыли чувства тревоги и страха. Сердце вновь бешено начало стучать, а из глаз снова полилась новая порция солёной жидкости. Минхо не понимал, как... как он мог познакомиться с геем? В голове не было ни одной позитивной мысли. Минхо уже подумывал, что младший прям щас его изнасилует в этой скамейке. Людей ведь уже почти не было. Отличный повод (да тут и повода нет) изнасиловать его. (но мы ведь все знаем, что Бин не будет делать этого. верно??
— Хён... пожалуйста... — наконец-то Бин поднял голову. Лицо было заплаканным. Он взял руку старшего и сжал её, не сильно, конечно же. Но хён быстро убрал руку и, заикаясь, выдавил:
— У-уходи... Мне нужно побыть одному.
— Но хён... — младший опять попытался взять руку хёна, однако тот не дал ему сделать этого.
— Уходи! — уже более грубо прорычал старший. В его тёмных глазах чётко отражался силуэт младшего. И он бросил на него столь ненавистный взгляд. Темноглазый быстро встал с места и ушёл прочь.
Внутри Чанбина всё больно сжалось, по телу неприятно побежали мурашки, стало так не по себе... Ведь на него раньше никто так не повышал голос. Даже родители. Они знали, что Бин ужасно боится, когда на него кричат. Резко в глазах потемнело, а в ушах зазвенело.
Минхо, что был в десяти метрах от уже, скорее всего, бывшего друга, обернулся. В этот же момент Чанбин упал на каменные плиты. Хо сначала не поверил, подумав, что Бин таким образом пытается задержать его. Но Бин даже не думал вставать. Тут-то Минхо действительно испугался.
— Чанбин... Чанбин! — Минхо быстро набрал номер Хёнджина (они обменялись номерами ещё в школе) и переложил бледное тело на скамейку. Трубку подняли.
*телефонный разговор Минхо и Хёнджина*
— Да, Минхо-хён? — спокойно спросил Хёнджин.
— Что с Чанбином? Почему он упал в обморок?!
— Что?! Хён, что случилось? Скажи честно, на него кто-нибудь кричал, орал и тому подобное?
— Ну... Я... — виновато ответил Минхо, поджав губы.
— Так, не переживай. Он скоро очнётся. У него такое бывает, но не часто. Как только он придёт в себя, обними его и просто помолчи, ничего не говори. Этот способ всегда работает. Потом приезжайте ко мне, я уже жду вас. Адрес знаешь.
Минхо внимательно выслушал просьбу младшего, с грустью смотря на Чанбина.
*конец разговора*
Как раз после разговора Чанбин пришёл в себя. Минхо, ничего не говоря, заключил младшего в объятия.
***
Как и просил Хёнджин, Минхо и Чанбин приехали к нему. Хван повёл Бина в свою комнату и дал ему его одежду (у Хёнджина было парочку вещичек каждого из друзей), чтобы тот переоделся и лёг спать.
— Почему Бин упал в обморок? — поинтересовался Минхо, выходя из комнаты Хвана.
— У него с детства так. Что-то вроде детской травмы. — грустно ответил Хван, направляясь в сторону тумбочки, которая стояла рядом с диваном.
— Вы знакомы с детства? — удивлённо спросил Хо.
— А как же, — Хёнджин взял в руку какую-то фотографию в синей рамочке и подошёл к темноглазому, сел рядом и отдал фото тому в руки.
Сначала Хо ничего не понял. На фотографии было семь мальчиков, такие радостные, счастливые.
— Зачем ты дал мне эту фотографию?
— Только на этой фотографии хорошо видно лицо того, кто довёл его до такого. — на Хёнджине и лица не было, он выглядел таким разбитым, грустным.
— Я узнал здесь тебя... и Чанбина, — заметив грусть на лице, Минхо попытался перевести тему, но как-то у него это не очень получалось.
— Ты прав...
— А ещё тут... Джисон? — у Ли глаза были по пять копеек, и он, ничего не понимая, посмотрел на собеседника, как бы спрашивая "А он тут что делает?".
— Да. Я знаю эту фотку наизусть. Могу прям по порядку всех назвать. Слева направо: Чанбин, Бан Чан, Феликс, Джисон, Чонин, Сынмин и я. — совершенно не подсматривая на предмет в руках старшего, проговорил Хёнджин. — Мы все знакомы с детства...