Глава 4
Прошла неделя. Семь дней неестественной, звенящей тишины. Телефон молчал. Сообщений больше не было. Он сдержал слово.
Тэхи пыталась погрузиться в работу — ей нужно было готовить иллюстрации для новой детской книги. Но краски казались блеклыми, а линии — неуверенными. Ее мысли снова и снова возвращались к тому утру, к его глазам, к его сиплому «прости», к его признанию на ринге.
Она злилась на себя. За то сообщение. За эту слабину. За то, что впустила его призрак обратно в свою жизнь, даже на секунду. Она хотела стереть его номер, выбросить фотографию, сделать то, что должна была сделать давным-давно. Но не могла. Рука не поднималась.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. Нежное, почти неуверенное постукивание. Не звонок домофона, а прямо в дверь ее квартиры. Сердце упало куда-то в пятки. Она знала, кто это. Знала каким-то шестым чувством.
Она медленно подошла к двери и посмотрела в глазок.
Он стоял в полумраке коридора. Без своей кожаной куртки, просто в темном худи, капюшон натянут на голову. В руках он держал маленький, увядший букетик полевых цветов, купленный, наверное, у какой-то бабушки в метро. Он выглядел потерянным. Совсем не таким, каким она видела его на ринге — яростным и неудержимым.
Тэхи закрыла глаза, прислонившись лбом к прохладной поверхности двери. Она должна была не открывать. Должна была сделать вид, что ее нет дома. Но ее рука сама потянулась к замку.
Щелчок показался невероятно громким.
Он вздрогнул и поднял на нее глаза. Они были красными от бессонницы или чего-то еще. — Я не звонил, — сразу же выпалил он, словно оправдываясь. — Ты сказала не звонить. Я и не звонил. — Что ты здесь делаешь, У Ён? — ее голос прозвучал устало. — Я... Я поехал туда. На то место. Где мы жили раньше.
Она смотрела на него, не понимая.
— Тот дом сносят. Осталась только стена наша... наша комната. — он сделал шаг вперед, но не переступая порог, держась на почтительной дистанции. — Я нашел его. Тот самый рисунок. Тот, что ты нарисовала на обоях за кроватью.
Тэхи перевела дух. Она помнила. Это была глупая, счастливая шалость. Она нарисовала их обоих в виде смешных кроликов под дождем. Он тогда ворчал, что хозяин дома убьет их, но потом принес краски, чтобы она могла закончить.
— Он все еще там. На куске штукатурки. Я... я его вырезал. — он потянулся в карман худи и осторожно достал завернутый в чистую ткань кусок стены размером с ладонь. На нем угадывались поблекшие очертания тех самых кроликов. — Он твой. Я не мог оставить его там. Он должен быть у тебя.
Он протянул ей этот нелепый, пыльный кусок прошлого. Его пальцы слегка дрожали.
Тэхи смотрела то на него, то на этот обломок их общей истории в его руках. Этот дурак. Этот сентиментальный, безнадежный дурак. Он, который ломает челюсти на ринге, привез ей кусок штукатурки с детским рисунком.
Она медленно взяла его. Штукатурка была холодной и шершавой. — Спасибо, — прошептала она, не зная, что еще сказать.
Он кивнул, с облегчением выпустив воздух, которого, казалось, не делал все это время. — Ладно. Я пойду. — Подожди, — слово сорвалось с ее губ само по себе. — Ты... хочешь зайти? Выпить чаю?
Он посмотрел на нее с такой надеждой, что стало больно смотреть. — Можно? — Только чай, — строго сказала она, отступая и пропуская его внутрь. — И ничего больше.
Он осторожно переступил порог, как будто боялся раздавить что-то хрупкое. Он снял кроссовки и остался в носках, неуклюже топчась на ее маленьком коврике.
Пока она грела воду, он молча сидел на табуретке на ее крохотной кухне, положив тот жалкий букетик на стол. Он смотрел на ее вещи — на кисти, на эскизы, развешанные на стене, на ее мир, в котором его не было три года.
— Ты стала знаменитой, — тихо сказал он. — Я видел твои рисунки в книжном. В большом магазине. Купил одну книгу.— Зачем? — она поставила перед ним чашку. — Чтобы было. — он пожал плечами. — Как талисман.
Они пили чай в громком молчании. Призрак был здесь, с ними за одним столом, но он больше не был таким пугающим. Он был просто тихим и немного грустным.
— Я уезжаю, — вдруг сказал У Ён, ставя чашку на блюдце. — На полгода. Тренерский сбор. В Америке. — О, — это было все, что она смогла выжать из себя. Сердце снова предательски сжалось. — Так что... я не буду тебе мешать. Обещаю.
Он поднялся, чтобы уйти. У порога он остановился. — Я не прошу тебя забыть. И не прошу простить. Я просто хотел, чтобы ты знала. Что я помню. Все. И тот рисунок на обоях тоже.
Он ушел. На столе остался увядший букет и кусок штукатурки с двумя глупыми кроликами.
Тэхи подошла к окну. Через минуту она увидела, как он вышел из подъезда и зашагал по улице, засунув руки в карманы, одинокий и огромный в свете фонарей.
Она не плакала. Она взяла в руки тот кусок стены и провела пальцем по шершавым линиям. По тому месту, где когда-то была ее подпись и дата.
Она не простила. Но, возможно, в какой-то момент, чтобы идти дальше, недостаточно просто похоронить призраков. Иногда им нужно дать маленький, тихий уголок в памяти. Чтобы они наконец перестали стучаться в дверь.