Дочь луны и солнца

Погода в Сибири, как всегда не радует. На улице уже двадцатое ноября. Серое пальто, надетое на мне и волосы, не спрятанные в зимнюю шапку, выглядят очень неуместно, а главное приносят мне ужасный дискомфорт. Большими хлопьями с неба летит пушистый снег и ковром ложиться поверх неровных сугробов. Мои чёрные осенние батильоны начали промокать, и я быстрым шагом направляюсь к дому дяди, всерьёз обдумывая погрешности, которые совершила при создании портала. Возможно, потому что я была и есть до сих пор в диком гневе, портал открылся во дворе моей прошлой школы, а не там, где я его намечала. В таком случае это можно было бы оправдать тем, что на протяжении всего обучения здесь я испытывала схожие, как на данный момент эмоции. Злость и ужасное одиночество.

Путь от школы до дома не был очень длинным, но казалось, я иду по нему вечно. Ватные ноги отказываются шевелиться, и обессиленная я рухнула на ближайшую лавку.
Запрокидываю голову, глядя на белоснежное небо и не могу поверить, что я снова здесь. В мире, который раньше я считала домом, но в котором мне нет больше места.
Школьники уже возвращаются с занятий, пока я всё ещё не решаюсь вернуться в ту злополучную квартиру. Пожилые люди занимают скамейки и молодёжь продвигается всё дальше в поисках свободных лавок и даже несмотря на то, что я сижу на большой скамье одна, никто не желает подсаживаться. Прохожие смотрят на меня, как на сумасшедшую. И я их за это не виню. Редко в нашем небольшом городе можно увидеть девочку, сидящую в конце ноября в легком осеннем пальто.

Я представляю о чём думают, проходящие мимо люди, всматриваюсь в окна двухэтажных бетонных домов. Делаю всё возможное, чтобы заглушить звук вырывающихся наружу криков, но глаза предательски слезятся и солёные капли медленно стекают по замёрзшим щекам.

«За что он так со мной? За что?» - проскальзывают сквозь выстроенную мной воображаемую стену вопросы.

Через невидимую пелену мне едва удаётся различать силуэты, и чтобы хоть немного вернуть себе зрение, жмурюсь каждый раз, как теряю из вида, окружающие парк, ели.

-Её родители так ничего и не говорят, - говорит девушка в нескольких метрах от меня.

Вытираю руками веки и разглядываю двух подруг, прогуливающихся вдоль дороги.

-Может им так удобно, - сказала Эмма - девочка из параллельного класса. – Не понимаю, почему ты ещё из-за этого так переживаешь?

Кем была её собеседница я догадалась сразу.

-Мы всё-таки не чужие люди, - ответила Эля и обернулась на сигнал, проезжающей скорой помощи.

Не упуская идеальной возможности скрыться, я нырнула за спинку скамейки и на цыпочках подползла к ели, укрывшись прямо за её стволом с длинными зелёными ветками.
Девушки сели на лавку, даже не подозревая, что почти в метре от них, прячется их старая знакомая, избегающая встречи.
Сейчас я точно не настроена на разговоры по душам и фальшивые улыбки, которые они могут мне предложить.

-Ты её просто плохо знала, - говорит Эля.

Засматриваюсь на светло-русые локоны её волос, торчащие из-под серо-белой шапки и словно вновь вдыхаю запах её любимых вишневых духов.

-Не могу до сих пор поверить, что она уехала ничего не сказав, хорошо хоть Вероника сказала мне об этом. Но от этого не легче.

-Если бы ты была ей так же важна, как она тебе, то не уехала бы не попрощавшись. И после этого ты говоришь, что Нера хороший человек? – Нера. Так меня называла лишь мама и люди, знающие, что это моя самая не любимая краткая форма имени. Но почему они говорят обо мне?

-Не называй её Нерой! – заступается Эля. – Я просто скучаю по ней. Пусть мы не дружим, как раньше, но она классная.

Огибаю ветки деревьев и ускоряю шаг. Если бы я только могла рассказать Эли всю правду, но это выше моих сил. Раньше я не ощущала настолько сильной боли внутри себя и, если бы она только знала, как мне не хватает родного человека рядом, какой была для меня когда-то она.

***

Знакомые железные двери подъезда и старая доска для объявлений, завешанная рваными плакатами с рекламой и предложениями о работе. Одиноко стоящий деревянный стул со сломанной спинкой и сухие кустарники с заваленные снегом. Меня не было пять месяцев, но кажется, будто я не покидала этот город никогда. Сердце начинает стучать неистово быстро, а все страхи проносятся перед глазами. Когда-то в школе, я могла часами сидеть на скамейке после занятий абсолютно одна, лишь бы не возвращаться домой. Мне приходилось придумывать сотни легенд и причин, по которым я долго не шла назад, но этого хватало ненадолго. А что сейчас? Сейчас я самостоятельно перенеслась в место, от упоминания которого мурашки бегут по телу, и боюсь переступить порог квартиры, где прожила восемнадцать лет, но никогда так и не смогла по-настоящему назвать домом.
Двери в подъезде были всегда сломаны и открывались одним сильным рывком, поэтому сомневаясь в своих действиях, я поднимаю трясущиеся руки и открываю врата в мой личный в ад.

Семь ступеней вверх и вот я держу поднятую руку над звонком.

«Соберись, Венера. Соберись! Ты уже не та, что раньше».

Одно нажатие и мелодия звонка эхом отзывается в голове. Мне становится всё тяжелее дышать, но я не сдамся. Я не допущу очередной панической атаки на глазах этих людей.
Поворот. Щелчок. Поворот.

Замок открывается, и я вижу её.

-Веня?

-Рони, - сквозь пелену, я вижу карие глаза сестры.

-Венечка, - сестра затягивает меня в квартиру, прижимает к себе со всей силы и бубнит, что-то невнятное, уткнувшись носом в грудь.

Слезы скатываются по щекам, и я не могу сдержать улыбки от одного вида сестры.

-Ты так подросла, - вытирая мокрое лицо ладонью, говорю я.

-Где ты была? – плача спрашивает Рони. – Я так скучала!

-Я обязательно тебе всё расскажу... - начинаю я, но знакомый голос с кухни сбивает мысли.

-Кто там пришёл? – кричит мама, а вернее тётя, выглядывая из угла.

С нашей последней встречи она не изменилась ни на грамм. Угольно-черные волосы собраны в безобразный пучок, морщины на лице, по-прежнему прибавляли лишние пять лет, а в руках всё так же догорал бычок, наверняка третий подряд сигареты.

-Ого, - безразлично произносит она. – В этом году вас раньше отпустили на каникулы. Не думала, что ты вернешься. А ты изменилась.

-Так, ты знала всё, - не дыша выдавливаю я.
Страх парализовал тело. Я не двигаю ни одной мышцей, ни на лице, ни на теле.

-Конечно, знала. Сама же училась в «Шторме», - делает глубокую тяжку и не выдыхая дым продолжает. - Или тебя отправили в какую-нибудь другую школу? Для «Шторма» ты не очень годишься. Глуповата.

Моя челюсть трясётся все сильней. То ли от злости, то ли от страха, но вцепится ей в волосы мне хочется однозначно.
Рони глядит на меня снизу-вверх, продолжая обнимать.

-Венера, вы о чём? – спрашивает она, оглядываясь на свою маму.

-Не твоё дело, Вероника, - скалится на неё Мишель, выдыхая дым. – Скройся с глаз.

Сестра явно недовольна маминой интонацией, но спорить не решается и выполняет указание.

-Рони и Линда, они тоже?..

-Тоже волшебницы? – заканчивает Мишель, подняв одну бровь выше. – Естественно. Только Вероника ничего не знает, ей нет смысла об этом говорить. Я не отправлю её во Фиртинию учиться нелепостям!

-Нелепостям? – тихо повторяю я. – Зачем же тогда им училась ты?

-Ты явилась перечить мне? – она делает крупный шаг в мою сторону, но я не двигаюсь с места, держа голову всё так же прямо. –Если да, тогда катись отсюда туда, от куда пришла.

Её лицо максимально близко.

-Что я тебе сделала? – шепчу я.

-Ты украла мою счастливую жизнь, - с бешенными глазами отвечает она. – И давай расставим все точки над «й», ты никогда не была и не будешь для меня дочерью. Твоя мать сдохла и так ей и надо. Мне лишь жаль, что такое неблагодарное дитя досталось на воспитание именно мне. Если бы не Виктор, я отдала бы тебя в руки Градского ещё в младенческом возрасте и жила дальше, вполне себе счастливо, без единой капли сожаления.

-Мишель! - голос отца приводит меня в чувство.
Я даже не заметила, что не дышала всё то время, пока тётя плевалась в мою сторону ядом. Она бросает короткий взгляд за спину и скрывается за дверьми кухни.

Трясущимися пальцами, я касаюсь груди. Мне не хватает воздуха, от чего я безудержно пытаюсь поймать ртом хоть немного кислорода.

-Раздевайся и проходи в зал, - Виктор говорит спокойно. – Поговорим.

Он закрывает двери, оставляя меня в коридоре. Он снова не заступился за меня. Не заставил извинится Мишель за свои слова. Ни сказал ничего, чтобы предотвратить ссору.

«Я никогда больше не назову его отцом, а её матерью. Ни за что».

Немного прихожу в себя, вешаю пальто на крючок в коридоре, и с всё ещё слабыми ногами, прохожу в зал. За моё отсутствие они сделали не значительный ремонт в самой большой комнате. Купили новый диван, переклеили серые обои и на новые повесили семейную фотографию, где не было только меня. Значит, не только я, решила вычеркнуть их из своей жизни, но и они с лёгкостью позабыли обо мне.

-Садись, - дядя указывает на противоположный от себя диван, на котором уже восседала Линда. – Как у тебя дела?

-У меня дела? – переспрашиваю я.

«Он смеётся надо мной?»

Усаживаюсь на максимально удалённое от Линды расстояние и отвечаю на поставленный вопрос.

-Я перенеслась в другой мир. Поступила в странную школу, упала с тридцать пятого этажа, потом взлетела. Чуть не была поджарена на свалке внутри школы. Влюбилась. Дважды. Периодически узнавала о себе всё больше нового. Познакомилась с бабушкой, после чего меня снова чуть не поджарили. Потом меня жестоко использовали, а сейчас я сижу тут с вами и выслушиваю какая я дрянь. Дела просто отлично, дядюшка. Спасибо, что спросил! – на одном дыхании выпалила я.

Линда смотрит то на меня, то на своего отца, плотно сжимая челюсть. Было видно, как она хочет, что-то сказать, но по известным только ей причинам, продолжает молчать.

— Значит, ты уже знаешь, что я твой дядя, - говорит Виктор, выключая работающий всё это время телек. – Это очень упрощает мне всю задачу. Как там мама?

-Ты о бабушке, которую я из-за тебя считала все эти годы мёртвой? – язвлю я. - Она в полном расцвете сил.

Вся моя прежняя неуверенность испарилась в мгновение ока. И даже, когда я услышала приближающиеся шаги тёти, ничего не изменилось.

-Как ты смеешь так с нами разговаривать? – кричит Мишель, нависая надо мной тучей. – Ты хоть знаешь сколько мы лет потратили, воспитывая тебя?!

-Мишель, уймись! – прикрикнул на неё отец. - Её реакция вполне логична. Мы не можем запретить ей злиться.

-Не можем?! – продолжает Мишель, выпрямляясь. – Да, она никто в этом доме! И пока она находится здесь у неё нет права голоса!

-Я уйду, не переживай, - отвечаю я. – Я здесь не ради тебя.

-Да как ты?!– она запрокидывает руку, чтобы ударить меня, но на удивление всем происходит, что-то действительно не обычное.

Линда, любимая дочка Мишель, встает перед нами, перехватывая руку матери.

-Отпусти меня! – вырывается та. – Какого чёрта ты делаешь?

-Мам, хватит, - тихо произносит Линда. – Чего ты этим добьёшься?

Ошарашенные глаза тёти бегают по лицу старшей дочки. Даже дядя был поражён поведению Линды.

-Разбирайтесь сами, - плюётся тетя. – Я уйду, если вам так этого угодно. Под одной крышей с этой дрянью я не останусь. - Говорит она и, надев на себя будто приготовленную заранее одежду, покидает квартиру, предварительно хлопнув дверьми.

Повисает минутное молчание.

Слышно только глубокое дыхание Линды и хруст её пальцев. Именно Линда всегда была на стороне Мишель, и сейчас двоюродная сестра испытывает огромный стресс на фоне их первой стычки.

-Я тоже хотела поступать в «Шторм», - говорит наконец она. – Не было никакой школы заграницей, как думали вы с Рони. Я даже предлагала старшие школы магии в других странах, но мама была категорически против.

-Ты же знаешь, Линда... - начинает дядя, но сестра перебивает его и заканчивает фразу самостоятельно.

-Мы не можем покидать землю, иначе всей нашей семье не поздоровится.

-Но что тогда случится? – спрашиваю я, искренне не понимая.

-Венера, мы скрывали тебя восемнадцать лет! – всё так же спокойно, отвечает она. – Мы автоматически преступники.

-Вы тоже считаете, что мои родители не просто погибли в темнице? Боитесь повторить их судьбу?

Дядя опускает голову, скрепив руки в замок.

-Вильям просил сберечь тебя любой ценой. Эта была последняя фраза, которую я от него слышал. А после прямо на моих глазах его и Дакоту схватили стражники и больше я не видел и не слышал о них до сегодняшнего дня. Я не знал живы ли они, но теперь от тебя знаю, что мертвы. Я догадывался, но не хотел в это верить. Я любил брата. Очень любил.

По спине пробегают мурашки. Ещё никогда я не видела Виктора таким открытым и разговорчивым.

-Бабушка не знает, что за преступление они совершили, а ты знаешь?

Дядя вытирает ладонью покрасневшее лицо и молчит.

Новости о смерти его брата застали его в врасплох.

-Родители знают лишь то, что успел им сказать дядя Вильям. Ты родилась больной, и они вылечили тебя магией, а это запрещено, - отвечает Линда.

-Почему лечить людей магией это опасно? – заваливаю я вопросами. – Разве это не должно быть прогрессом в лечении? Чудом современного общества?

-Организм сложная штука, - прокашливается Виктор и продолжает. – Играя с ним можно сделать только хуже, поэтому принят закон, разрешающий лечение магией только при наружных травмах. Например, царапинах, сломанных костях или наложенных проклятий, когда известно, как и почему это появилось.

-Обычно, волшебник, исцелённый магией, умирает в течении, какого-то времени. А ты осталась жива, - Линда встаёт с места и подходит к окну. – Они сделали, что-то намного хуже, чем всем сказали. Иначе за тобой не было бы такой охоты и нам бы не пришлось сбегать из Фиртинии и жить без магии, как изгои, - я молчу, обдумывая её слова. -Мама вообще была не в восторге от этой идеи, но выбора у неё не было.

-Мне жаль, что вам пришлось через такое пройти из-за меня, - извиняюсь и встаю с нагретого места.

-Куда ты? – останавливает меня дядя.

Я долго смотрю на него, испытывая исполинское чувство вины. Я испортила всем им жизнь, сама того не подозревая.

-Я не хочу быть для вас грузом и здесь больше не останусь.

-И куда ты пойдешь? – спрашивает Линда, кивая за окно. – Там уже темно.

Об этом я не подумала. Мне действительно некуда идти, но что делать? Жить с этой семьёй я никогда больше не стану, а во Фиртинию вернуться не готова. Уж точно не сейчас.

-Оставайся на ночь у нас, - предлагает дядя. – Обдумай всё хорошо и на утро сообщишь своё решение.

Он уходит на кухню, а расстроенная Линда закрывается в ванне.

Этот разговор навсегда оставит след внутри нас.

***

Рони теперь живёт в моей прошлой комнате и после всех вечерних процедур, я захожу к ней в спальню, чтобы пожелать приятных снов, но обнаруживаю, что сестра даже не планирует готовится ко сну.

Вокруг неё разбросаны цветные карандаши и альбомные листы бумаги, а сама Рони, увлечённая рисованием, кажется, не замечает моего присутствия.

Когда-то серые стены, окрашены в темно-синий цвет, а на их поверхности, наклеены любимые персонажи Вероники из неизвестного мне аниме-мультика. Не могу не улыбнуться, заметив плакат Джордана среди всех рисунков и постеров. Как мило, что она не сняла того, кто придавал мне силы вставать по утрам и дарил надежду на лучшую жизнь.

-Ты давно здесь? – спрашивает сестра, вытаскивая наушники из ушей.

-Нет, только зашла, - отвечаю я и подхожу ближе к рисункам. – Ты потрясающе рисуешь!

-Спасибо, - отвечает она, смущаясь. – Маме не нравится.

-Маме всегда всё не нравится, - смеюсь я, и Рони улыбается.

Она закидывает правую руку за спину и достаёт сложенный в несколько раз листочек.

-Я нашла твой рисунок, - протягивает его мне. –Что это за вещь?

Разворачиваю лист и рассматриваю изображенный на нём эскиз кулона. Конечно, он не перенёсся со мной во Фиртинию, я уронила его за диван в тот момент, когда Мишель вошла в комнату.

Достаю из кармана домашних штанов медальон и протягиваю сестре.

-Это телепорт, - говорю правду.

-Значит, все ваши сегодняшние разговоры не шутка, мы правда волшебники? – как-то грустно спрашивает она.

-Ты всё слышала? – Рони кивает.

Присаживаюсь рядом и обнимаю за плечи.

– Я всё исправлю, Рони. Не знаю, как, но я сделаю всё возможное, чтобы вернуть тебе жизнь, которую ты заслуживаешь.

На её детские глаза наворачиваются слёзы. Она смахивает их одной рукой и прижимается ко мне.

-Я люблю тебя, Веня.

-Я тоже тебя люблю, одуванчик.

Мы сидим несколько минут в объятиях друг друга, а после ложимся вместе на тесную односпальную кровать.

-Расскажи мне какая она, Фиртиния? - просит сестра, укрываясь одеялом.

-Очень красивая, - шепчу я.

-А там русалки есть?

-Целое озеро.

Сквозь темноту я вижу улыбку Рони. Мне нравится радовать её. Люблю, когда она смеётся.

-А феи? – кусая нижнюю губу, спрашивает она.

-Огромное поле, - засыпая, отвечаю я. –Ты увидишь его, когда в восемнадцать лет отправишься в школу «Шторма».

-Мама мне этого не позволит, - расстраивается сестра.

-Я это исправлю, - бубню я в подушку. – Я всё исправлю.

Говорю это и крепкий сон накрывает с головой.