68
И я не выражаюсь метафорически.
Звук, с которым нос Кэйт хрустит под моим кулаком, – мой первый намек. Второй – громкие вздохи, раздающиеся по комнате. Третий – кровь, стекающая по лицу Кэйт и попадающая ей в рот.
Я только что ударила ее.
Я. Ударила. Кэйт.
– Называй меня шлюхой, воровкой парней, как хочешь, но никогда не говори о моем отце! – я кричу ей в лицо.
Рука Кэйт взлетает к носу, и она начинает ныть при виде своего окровавленного платья. Она оглядывается вокруг, ее лицо искажается в ужасе оттого, что все собравшиеся смотрят на нее, и убегает. Винни убавляет музыку, пока она протискивается сквозь толпу. Народ переключают свое внимание с нее на меня, потрясенный предыдущими событиями. Пораженный тем, что я только что доказала их правоту.
Это больше не домыслы.
Мой удар Кэйт подтвердил слухи.
Я – Лав.
И всегда была ею.
Что ж… теперь я завладела их вниманием. Я понятия не имею, как моему пьяному, неуклюжему «я» удается взобраться на один из кухонных стульев, но следующее, что я помню, – как стою над толпой старшеклассников.
– Правильно, народ, я – Лав, – бесстыдно выпаливаю я. – Поздравляю вас, бессердечные ублюдки, вы поймали меня. Я написала признания. Кстати, спасибо, что сделали выпускной год интересным.
Не слышно ни звука.
– Я знаю, что вам всем не терпится узнать, кто такой Зак, так что позвольте мне избавить вас от страданий. – Мой взгляд перемещается на Пэйтона, застывшего, как столб, посреди толпы и смотрящего на меня со знакомым страхом в глазах.
Я должна разоблачить тебя.
Позволить им разорвать тебя на части.
Показать тебе, каково это.
– Выкусите, идиоты. Он даже не из Истона, – лгу я.
Плечи Пэйтона опускаются с облегчением.
– Он старше. Работает в библиотеке по выходным. Вот так мы и познакомились. Хотя я ценю, что вы, тупицы, ломаете голову, пытаясь это выяснить. Вы зря тратите время. Вы никогда не узнаете, кто такой Зак. А теперь, пожалуйста, может, мы, черт возьми, будем жить дальше? – Я смотрю Пэйтону прямо в глаза, обращаясь к нему и только к нему, когда забираю назад свое сердце: – Я точно собираюсь.
Я в мгновение ока спрыгиваю со стула. Подняв свой бокал, наполненный до краев, я ухожу, сохраняя остатки достоинства. К тому времени, как я добираюсь до Пэйтона, он пристыженно смотрит себе под ноги. Я усмехаюсь себе под нос, стараясь задеть локтем его руку, когда пробираюсь сквозь толпу.
– Мелисса! – зовет Несса, но я не останавливаюсь, пока не запираюсь в ванной Винни. Из моих легких выходит весь воздух, который там был, когда моя спина с глухим стуком ударяется о закрытую дверь.
Я только что сделала это.
Я рассказала всем.
Я вернула себе власть.
Так почему я плачу?
Может, это выпивка усугубляет мои эмоции. Может быть, это последнее напоминание моего разбитого сердца о своем существовании, но я остаюсь там на тридцать минут, выплакивая Пэйтона Мурмаера из своего организма. Подставляю кулак, испачканный кровью Кэйт, под ледяную воду, чтобы смягчить боль в костяшках пальцев.
Оказывается, бить кого-то чертовски больно. …
К тому времени, как я, пошатываясь, выхожу из ванной, музыка возвращается и звучит громче, чем когда-либо. Я чувствую, как мой телефон гудит от сообщений от Нессы, но я слишком далеко зашла, чтобы отвечать.
– Простите, – невнятно произношу я, когда сталкиваюсь с кем-то по пути к выходу.
В ответ незнакомец разражается глубоким смехом.
– Не беспокойся об этом, Мелисса.
Я останавливаюсь как вкопанная, паника душит меня, и поворачиваюсь.
– Н-ник?
Пэйтон
– Эй, задница. Кто это? – я тыкаю Винни локтем в ребра, вызывая у того стон боли. Он откровенно игнорирует меня, его глаза прикованы к телефону. Он, наверное, занимается секстингом с Эшли.
Опять.
Это все, что этот парень делает в последние дни. Я не знаю, что происходит между ними, но сестра Мелиссы, похоже, стала новой навязчивой идеей Винни. Я не могу перестать пялиться на Мелиссу и парня, который болтает с ней возле туалета. Я не знаю этого чувака. Никогда не видел его раньше, но, судя по враждебности на лице Мелиссы, она видела его много раз.
Мои глаза блуждают по ее телу, и подавленные желания горят у меня под кожей. Я не удивлен, что какой-то неудачник приударил за ней. Я имею в виду, посмотрите на нее. На ней снова облегающее маленькое платье – без сомнения, за это я должен благодарить Нессу.
Эти ноги.
Эти изгибы.
Эта идеальная маленькая попка.
Черт.
Я думал, что растекусь по паркетному полу, когда Мелисса встала на стул, держа в ладонях силу, способную разорвать мою жизнь в клочья. Хуже всего то, что, если бы она решила разоблачить меня, я бы не смог ее винить.
Но она этого не сделала.
Она солгала всем.
Защищала меня, когда у нее не было на то причин.
Я никогда в жизни не думал, что могу быть счастлив и одновременно чувствовать себя самым большим куском дерьма на земле.
– Хакер, кто это, мать его, такой? – настаиваю я и бью Винни по затылку, чтобы привлечь его внимание. Наконец он поднимает глаза, прослеживая мой взгляд до Мелиссы и загадочного парня.
– Это Ник, придурочный друг Джош, – Винни пожимает плечами и поднимает бокал, допивая его одним махом.
– Что с ним не так? – спрашиваю я.
– Ты имеешь в виду, кроме того факта, что он мудак мирового класса? – усмехается Винни. – Он жестокий, никчемный кусок дерьма, вот что с ним не так. Он ударил сестру Мелиссы, когда они встречались.
У меня отвисает челюсть.
– Подожди. Ты хочешь сказать, что это тот парень из…
– Из признаний, да, – говорит Винни, кивая. – Дамы и господа, представляю вам парня, который сорвал вишенку.
Я крепче сжимаю пивную бутылку, костяшки пальцев так напряжены, что я боюсь, как бы пальцы не отвалились.
Он был ее первым?
Он?
Это гребаное ничтожество?
Они все еще разговаривают, и под разговором я подразумеваю спор. Лиса явно испытывает отвращение к каждому идиотскому слову, вылетающему из его глупого рта. В тот момент, когда я размышляю, чувствует ли он, как мои глаза просверливают дыры в его черепе, он поворачивает голову в сторону и замечает, что я пялюсь на него.
Я не двигаюсь, моя челюсть дергается.
Пошел ты.
Пошел ты.
Пошел ты.
Ты не заслужил того, что она тебе дала.
«Ты тоже», – напоминает мне дьявол на моем плече.
Этот Ник снова переводит взгляд на Мелиссу, наклоняясь к ней, на мой взгляд, слишком близко, и что-то шепчет ей на ухо. Она тут же бросает взгляд в мою сторону и замечает, что я наблюдаю за ней.
Ублюдок сдал меня.
Мне следовало бы притвориться, что я не смотрю, но я, черт возьми, не могу оторвать глаз. Я таращусь, мысленно придумывая множество способов убить этого парня. Потом я замечаю, как он подсыпает что-то в ее напиток.
Он. Подсыпает. Что-то. В. Ее. Напиток.
Это было быстро.
Максимум две секунды.
Любой другой пропустил бы это. Однажды я избил Джоша за то, что он наговорил ей дерьма. Этот парень понятия не имеет, что только что подписал себе смертный приговор. Ярость бурлит в моей груди, когда Мелисса бросает на меня горький взгляд, в котором сквозит печаль, и снова нацеливается на Ника.
Она ничего не видела. Ник одаривает ее хищной улыбкой, дополняя комментарием, который определенно не нравится Мелисса, потому что она в ответ отталкивает его и убегает.
Черт, она не может это пить.
Я должен остановить ее.
В следующую секунду я растворяюсь в толпе, боясь потерять ее в этом хаосе неоновой вечеринки. Вот он я, гонюсь за девушкой, которую обещал оставить в прошлом.
За девушкой, которую я обещал сломать.
И я это сделал.
Я разбил ее сердце.
Но я не подозревал, что разобью и свое.