57
Я чувствую, как кончается воздух, способность говорить умирает на языке, когда мы с Пэйтоном встречаемся взглядами через весь коридор, невидимые нити связывают нас вместе, как цепи. Наверное, я на какое-то время отключаюсь, потому что к тому моменту, как мой мозг воссоединяется с телом, мы с Нессой оказываемся в кругу парней, в самом центре истерии.
Я чувствую, как он смотрит на меня.
Я чувствую, как тяжесть взгляда Пэйтона давит мне на плечи, каждая косточка, каждый атом в моем теле умоляют меня ответить на его взгляд, но я не могу заставить себя посмотреть ему в лицо.
Мои признания, возможно, выставляют меня не в лучшем свете, но его признания, особенно о его маме, могут привести к уголовным обвинениям. Нельзя, чтобы их связали с Пэйтоном.
Как это вообще возможно? Мы были так осторожны. Прежде чем уйти, обязательно вынимали признания из книги, чтобы предотвратить именно эту ситуацию.
– Все только об этом и говорят, – Несса жестом показывает на осколки моего кровоточащего сердца, разбросанные по всей школе. – Куча анонимных признаний была найдена в какой-то книге в библиотеке.
Неправда, – я хочу закричать.
Никто их не находил.
Это подстава!
Я сосредоточиваюсь на копиях, разбросанных по коридору, – это фотографии стикеров. В этом есть смысл. Кто-то мог распечатать их в таком огромном количестве, только если фотографировал каждое признание после того, как мы прятали его в книгу.
Но… как?
Кто-то следил за нами все это время? Прятался за углом? Ждал подходящего момента, чтобы добраться до книги? Кто мог быть настолько жестоким? И тут я замечаю жирные черные буквы, напечатанные вверху каждого экземпляра.
КТО НАПИСАЛ ПРИЗНАНИЯ?
#НайдиЗакаИЛав
Какого. Черта?
Мало того, что они раскрыли наши самые глубокие, самые темные тайны, теперь они хотят разоблачить и нас тоже?
– Чувак, зацени вот это, – Джон толкает Джеч локтем, показывая ему одно из наших самых болезненных воспоминаний.
– Мужик, мне почти жаль этого Зака, – Джей подносит кулак ко рту, чтобы сдержать смех. – Похоже, шутки в стиле «я трахнул твою маму» действительно про него.
Джош и Винни хохочут. Мне так жаль Пэйтона. Я могу представить, как он мужественно стоит там и выслушивает злословие друзей, но у меня все равно не хватает сил посмотреть на него.
Я просто… не могу.
– Ребята, прекратите! – рявкает Несса, выхватывая листок бумаги из рук Джоша и комкая его в шарик. – Это ужасный поступок – выносить чье-то грязное белье на всеобщее обозрение. К черту того, кто это сделал.
– Возможно, им следовало подумать об этом, прежде чем делиться своим грязным бельем в книге, которую мог найти любой желающий, – Джош пожимает плечами, подбирая с пола очередное признание. – Кто-то был непослушной девочкой.
– Дай-ка взглянуть, – Винни выхватывает исповедь из пальцев Джоша, чтобы посмотреть самому. – Черт, Лав. Трахаться с парнем своей сестры. Вот это уже жестко.
– Ну и шлюха, – усмехается Джош, срывая еще один кусочек моей раны со случайного шкафчика, и мой живот скручивает от стыда.
– Господи, это какое-то мрачное дерьмо, – говорит он, прочитав признание. – Тут о каком-то чуваке, который покончил с собой.
На секунду мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание.
Такое ощущение, что земля проваливается.
Ускользает у меня из-под ног.
Слезы начинают собираться в моих глазах.
– М-мне нужно в туалет, – говорю я Нессе, которая слишком занята отчитыванием Джоша за его последнее замечание, чтобы услышать меня, и разворачиваюсь на каблуках, лавируя между толпой сплетничающих студентов.
Кажется, что мой мир рушится с мучительно медленной скоростью. Я наблюдаю, как моя вселенная постепенно распадается на тысячи частей, не оставляя после себя ничего, кроме тлеющих углей и разрушений. Мне кажется, я слышу, как кто-то зовет меня по имени, но я не останавливаюсь, направляясь прямиком к выходу. Я уже на полпути к двери, когда теплая рука сжимает мою, удерживая меня.
– Мелисса, подожди! – раздается хриплый голос.
Я поворачиваюсь и вижу, что Пэйтон смотрит на меня, его карие глаза сверкают смесью ярости и боли, которую я никогда раньше не видела. Я оглядываюсь по сторонам. Ученики всех классов полностью погружены в наши признания, передавая копии между собой, как будто это голливудские сплетни.
Смеются над худшими моментами моей жизни.
Никто не смотрит в нашу сторону, но Пэйтон, похоже, плевать на то, что люди могут заметить, как мы держимся за руки. Видеть, как он стоит там с глазами, полными сожаления…
Я больше не могу сдерживаться.
Вчера я жила в сказке. Сегодня утром я была девушкой, которая наконец-то набралась смелости и поцеловала нравившегося ей парня. Одинокая слеза скатывается по моей щеке, и Пэйтон морщится, вытирая ее большим пальцем.
– Лис, мне… – он открывает рот, чтобы заговорить, но его голос срывается, никакие извинения никогда не смогут исправить того, что с нами случилось.
Нанесен серьезный урон.
Мы оба это знаем.
Итак, я бросаю на него последний взгляд, освобождаю свою руку и делаю то, что должна была, когда он впервые ответил на мое письмо…
Сбегаю.