53
Мама
Пятнадцать минут. Тик-так.
Ее предыдущие угрозы вызвать копов на вечеринку Нессы всплывают у меня в голове, и я спускаюсь обратно на Землю. Не могу поверить, что собираюсь оставить Пэйтона в такой неопределенности, но я бы предпочла, чтобы в день рождения моей лучшей подруги ее не стали обвинять в употреблении алкоголя несовершеннолетними.
– Черт, я должна…
– Иди, – обрывает меня Пэйтон. – Найди сестру, пока твоя мама не сдала нас шерифу.
Сколько из того телефонного разговора он слышал?
Я соскальзываю с белой машины, сигнализация которой все еще звенит у нас в ушах, и бросаюсь к двери, чтобы открыть ее. Однако мои ноги останавливаются на пороге, не позволяя мне убежать.
Я чувствую, что должна что-то сказать.
Признать, что это был самый незабываемый поцелуй в моей жизни. Поэтому я бросаю взгляд в сторону Пэйтона, натягиваю извиняющуюся улыбку и пискляво говорю:
– Пэйтон, мне… мне так жаль.
Но он, похоже, воспринимает мои извинения так, будто я сожалею о том, что сейчас произошло, так как последнее, что он говорит, прежде чем я выхожу, это…
– А мне нет.
Мелисса
Я провела всю жизнь, думая, что достойна звания «старшей сестры». Верила, что раз я чья-то старшая сестра, это делает меня более значимой личностью в целом. Я была мудрой, опытной, ответственной за защиту младшей сестренки от бед. А потом застала Эшли целующейся с полуобнаженным баскетболистом в ванной Джея, и вдруг…
Я больше не казалась себе такой большой. На самом деле я чувствовала себя чертовски маленькой. В той ванне она, оседлав лучшего игрока Истона, стонала ему в ухо, а он губами оставлял синяки на ее шее – и все это произошло потому, что ей больно. Потому что я предала ее.
Я не в том положении, чтобы винить ее за попытки забыть. Нам всем порой нужно укрытие от жестокой реальности.
Мне просто жаль, что она нашла его во рту Винни Хакера.
– Винни? Серьезно? – я морщусь после пяти минут езды в полной тишине. Эш не сказала ни слова с тех пор, как я практически силой вытащила ее из ванны и усадила на пассажирское сиденье. Возможно, ей все равно, если мама вызовет полицию на вечеринку Нессы, но мне нет.
Рассмеявшись как ребенок, она говорит:
– Так вот как его зовут?
– Что бы ты сделала, если бы я не пришла, а? Переспала бы с ним? – упрекаю я, образ Винни, засовывающего язык в ее горло, слишком свеж, чтобы можно было стереть его из памяти.
Я очень надеюсь, что это не повторится.
Винни не интересуют серьезные отношения, а Эшли не нужен еще один сердцеед, который посеет хаос в ее жизни.
Она пожимает плечами.
– Возможно.
– Эш, ты лучше, чем это: шоты на теле, поцелуи с каким-то качком в ванной. Я знаю, что тебе больно, но это не поможет.
Я могла бы ударить себя за чтение нотаций. Я понимаю, что сейчас говорю как мама, но я понятия не имею, что еще сказать. Как разговаривать с сестрой, зная, что ты потеряла девственность с ее бывшим парнем?
Как вообще смотреть ей в глаза?
Несколько минут мы молчим. Я завязываю волосы в хвост, когда мы останавливаемся на красный свет.
Загорается зеленый, и тут Эшли возмущенно выпаливает:
– Ты что, черт возьми, издеваешься?
Застигнутая врасплох, я чуть не съезжаю с дороги.
– Что? – кричу я, подражая ее тону.
– Ты читаешь мне лекцию из-за того, что я сосалась с парнем, в то время как сама занималась тем же самым?
Мои щеки пылают от смущения.
Если кто-нибудь найдет мою челюсть, я бы хотела получить ее обратно, спасибо.
Я тяжело сглатываю.
– О чем ты говоришь?
– Ты думаешь, я слепая? У тебя засос размером с мой гребаный кулак, Мелисса.
– Правда? – выпаливаю я, поднимая руку к шее.
Черт возьми, Пэйтон.
– Ты невероятна! – фыркает Эш, упираясь грязными каблуками в мою приборную панель, просто чтобы разозлить меня. Она знает, что я ненавижу, когда она так делает. Покраснев, я быстро распускаю волосы обратно.
– Ты уходишь от вопроса, – говорю я, прекрасно понимая, что потеряла всякое доверие. – Я знаю тебя, Эш. Это не ты.
Хриплый, полный ненависти смех вибрирует в глубине ее горла.
– О, ты знаешь меня, да? Что ж, у меня есть для тебя новости, сестренка. Мы никогда никого по-настоящему не знаем. Это миф. Возьмем, к примеру, меня. Каждый раз, когда я думаю, что знаю кого-то, они оказываются обманщиками, жестокими кусками дерьма или предателями, крадущими чужих парней.
Я вздрагиваю от последней части.
– Подожди, – напрягаюсь я. – Жестокими? Ч-что ты имеешь в виду? – я сжимаю руль так сильно, что у меня начинают болеть суставы. Если Ник хоть пальцем ее тронул, я сломаю его шею, как ветку.
Она притворяется глухой.
– Эш, Ник тебя трогал? – настаиваю я.
В ответ она прислоняется к подголовнику и смотрит в окно.
Я уже собралась продолжить расспросы, как вдруг она решает, что ей есть что сказать.
– Ты такая лицемерка, Лис. Говоришь мне не спать с каким-то случайным парнем, а сама буквально прыгнула в постель к моему бывшему!
Чувство вины сдавливает мне горло.
– Я как раз собирался поговорить с тобой об этом.
– Хорошо, тогда говори. Как член Ника? Хорош? Что он чувствовал? Ты кончила? Он заставил тебя почувствовать себя особенной?
Ее жестокие вопросы стали для меня последней каплей.
Я так резко торможу, что Эшли вскрикивает. Съезжая на обочину, я изо всех сил борюсь со слезами. Я много лет молчала о том, как они с мамой обращаются со мной, но я не вынесу этого ни секунды больше.
– Так вот что ты думаешь? Что мне было хорошо? – кричу я. – Что меня не стошнило в ванной, как только все закончилось? Что я не ненавидела каждую секунду этого? – Соленые слезы наполняют мне рот. – Я переспала с ним, потому что мне было грустно, Эш. Я чувствовала себя несчастной. И одинокой. Вы с мамой уехали на несколько дней в отпуск без меня. Потом появился Ник с коробкой вещей, которые ты оставила у него дома, и он вел себя мило. Он заметил мои страдания и притворился, что ему не все равно. Он выслушал меня, и впервые после смерти отца я почувствовала, что я что-то значу. Поэтому, когда он поцеловал меня, я позволила ему это. И нет, мне не было хорошо. Он был невнимателен и жесток во время… – я не могу закончить предложение. – И нет, я не чувствовала себя особенной. Я чувствовала себя как мусор, Эшли. Но ты ведь не знаешь, каково это? Конечно нет. Люди слушают тебя с самого рождения, – выплевываю я.
Утопая в слезах и соплях, я даю себе минуту, чтобы унять свой гнев, прежде чем встретиться с ней взглядом. Ее рот приоткрыт, шок отразился на лице.
– Я совершила ошибку, Эш. И я проведу остаток своей жизни, сожалея об этом, – всхлипываю я. – Но ни секунды не думай, что мне было хорошо.
В машине воцаряется тишина.
В этот момент в глазах моей сестры начинают появляться слезы.
– Я… я понятия не имела, – хрипит Эшли.
Я молчу, вытирая щеки.
– Мы всегда думали, что ты не захочешь поехать. Наши поездки были связаны с музыкой, деловыми встречами и… Боже, Мелисса, как давно ты чувствуешь это?
Разбиваясь на тысячу кусочков, я шепчу:
– Всего-то с тех пор, как я родилась.
Эш прикусывает нижнюю губу, роняя слезу.
– И я не пытаюсь оправдаться за то, что я сделала, Эш. Я знаю, что это непростительно, но я просто не выношу, что ты думаешь, будто я сделала это ради забавы или… потому что я пыталась украсть твоего парня. Дело было не в нем. Я лишь нуждалась, чтобы кто-то выбрал меня. Хотя бы раз, – я звучу жалко. Как обделенная вниманием маленькая девочка, которая все еще ждет, что ее папочка появится и все уладит.
Скажет ей, что она тоже важна.
Но папа не вернется домой в ближайшее время.
Пора смириться с этим.