Только для тебя

‎Вечер тянулся вязко. Не потому, что был тяжёлый день — а потому что внутри Лукаса всё будто зависло между «ещё вчера» и «что будет дальше». Он сидел у себя в комнате, не включая свет. За окном город жил своей жизнью: где-то смеялись, где-то хлопали двери, где-то ехала машина, и этот обычный шум только сильнее подчёркивал, насколько он сейчас один со своими мыслями.
‎
‎Ему больше не было всё равно.
‎И это пугало.
‎
‎Раньше он прятался за усталостью, за злостью, за холодом. Удобно было думать, что с ним просто «что-то не так», что он недостаточно хороший, недостаточно спокойный, недостаточно идеальный. Он часто ловил себя на мысли, что именно так и думала его бывшая — раз смогла так легко всё разрушить. И где-то глубоко внутри он до сих пор винил в этом только себя.
‎
‎Но теперь… теперь в голове снова было одно имя.
‎
‎Элианна.
‎
‎Лукас злился на себя за это. За то, что снова позволил кому-то занять место, которое он клялся больше никому не отдавать. За то, что думал о ней чаще, чем хотел бы. За то, что ловил себя на желании быть лучше — не ради сцены, не ради группы, а ради неё.
‎
‎Он встал, прошёлся по комнате, потом снова сел на кровать. Телефон лежал рядом, экран давно погас. Лукас взял его в руки почти машинально, открыл заметки — те самые, где раньше рождались идеи для песен. Долгое время там было пусто. Ни строчки. Ни слова. Будто внутри всё выгорело.
‎
‎Он смотрел на белый экран и не знал, с чего начать.
‎
‎А потом вдруг понял: он не хочет писать «как раньше». Не хочет делать вид, что всё хорошо, что он сильный и всё контролирует. Впервые за долгое время ему хотелось быть честным. Даже если эта честность будет выглядеть слабостью.
‎
‎Пальцы дрогнули, но он всё же начал печатать.
‎Не песню — мысли.
‎Про страх.
‎Про то, как боится снова быть отвергнутым.
‎
‎Про то, что не считает себя тем самым «идеальным мужчиной», которым, как ему казалось, нужно быть, чтобы тебя не предали.
‎
‎Про то, что он устал доказывать всем и себе, что справляется.
‎И между этими обрывками мыслей сами собой появились строчки. Простые. Тихие. Почти шёпотом.
‎
‎Tik tau noriu parašyti dainą,
‎
‎Он перечитал и замер. Сердце сжалось так, будто он сказал это вслух. Лукас усмехнулся — горько, едва заметно. Конечно, «только для тебя». А если ответа не будет? А если он снова останется ни с чем?
‎Он продолжил, будто боясь остановиться:
‎
‎Bet atsako bijau
‎
‎Вот она — правда. Он не боялся писать. Он боялся, что всё это окажется напрасным.
‎
‎Лукас отложил телефон, закрыл лицо руками и долго сидел так, не двигаясь. В голове всплывали её улыбка, её взгляд, то, как она старалась на репетиции, как переживала перед первым выходом на сцену. Он видел, как она держится, даже когда страшно. И в этот момент понял: если она может — значит, и он может тоже.
‎Может измениться.
‎
‎Может попробовать быть мягче.
‎Может перестать убегать от чувств.
‎Он снова взял телефон.
‎
‎Tik tau noriu pasakyti eilę,
‎
‎Строчка оборвалась. Он не дописал. Пока не знал как. Но этого и не нужно было сейчас. Главное — он начал. И это было важнее всего.
‎
‎Где-то в другом конце города Аланас тоже не находил себе места. Он пытался убедить себя, что всё под контролем, что он справится, что чувства — это временно. Но чем ближе был концерт, чем чаще он видел, как Лукас меняется рядом с Элианной, тем труднее становилось делать вид, что ему всё равно.
‎
‎А Элианна в этот вечер долго сидела у окна. В голове крутились слова Эмилии, собственные сомнения и странное чувство, будто она стоит на пороге чего-то большого — и страшного, и важного одновременно. Она не знала, что именно происходит в голове Лукаса. Но чувствовала: между ними что-то меняется.
‎
‎И это уже невозможно остановить.
‎Город медленно засыпал.
‎А вместе с ним засыпали страхи — ненадолго.
‎
‎Потому что впереди были репетиции на сцене, первый настоящий выход, концерт, который всё расставит по своим местам.
‎
‎И песня, которая пока существовала только в заметках — только для неё.
‎
                            ***
Ночь снова накрыла город.
‎Тихо. Слишком тихо для мыслей, которые не умолкают.
‎
‎Лукас лежал в темноте, уставившись в потолок. Окно было приоткрыто, холодный воздух медленно заполнял комнату, но даже он не мог остудить то, что происходило внутри. Сон не приходил. Он и не ждал его — в последние дни ночь стала не временем отдыха, а временем правды.
‎
‎Мысли возвращались к ней.
‎Не резко, не навязчиво — они просто не уходили.
‎
‎Её голос.
‎Её взгляд, когда она старалась не мешать, но всё равно была рядом.
‎То, как она смотрела на него не как на лидера, не как на человека с именем и сценой, а просто… как на живого.
‎
‎Лукас закрыл глаза, но стало только хуже.
‎
‎В голове вдруг начали складываться слова. Сначала обрывками, будто кто-то шептал их между вдохами. Он не пытался их удержать — они сами находили место.
‎
‎Tik tau atiduosiu savo sielą,
‎Jos nenusipelniau…
‎
‎Он резко сел на кровати.
‎
‎Сердце билось быстрее, будто эти строки были не просто словами, а признанием, которое он слишком долго держал внутри. Он понимал их смысл слишком хорошо. Отдать душу — не потому что достоин, а потому что не можешь иначе.
‎
‎Лукас потянулся к телефону. Экран осветил комнату холодным светом. Он открыл заметки — те самые, куда раньше почти не заглядывал. Сейчас пальцы дрожали, но он писал.
‎
‎Tik tau atiduosiu savo laimę,
‎Be jos neproblema…
‎
‎Он остановился...
‎
‎Слова резали изнутри. Потому что это была правда. Его счастье давно перестало быть чем-то личным. Сцена, музыка, концерты — всё это было важно, но не спасало. А мысль о ней… она делала боль терпимой.
‎
‎Лукас знал.
‎Он уже знал, как будет называться эта песня.
‎
‎“Tik tau”.
‎Только для тебя
‎
‎Не для группы.
‎Не для Katarsis.
‎Не для фанатов, которые кричат его имя, не зная, что за ним скрыто.
‎
‎Он напишет её один.
‎От своего проекта.
‎От 5penki.
‎
‎Без советов, без правок, без компромиссов.
‎
‎Эта песня не должна быть идеальной.
‎Она должна быть честной.
‎
‎Мысль о концерте в Вильнюсе сжала грудь. Он представил этот момент слишком ясно: сцена, свет, тишина перед последней песней. Толпа ждёт чего-то громкого, привычного. А он… он выйдет и споёт не для них.
‎
‎Только для её ушей.
‎Только для её глаз.
‎
‎Это будет признание, от которого невозможно будет спрятаться.
‎Признание, услышанное всем городом, но предназначенное одному человеку.
‎
‎И от этой мысли стало страшно.
‎
‎Потому что чувства, которые он так старательно прятал, не исчезали. Они медленно, тихо, без крика разъедали его изнутри. Не болью — ожиданием. Не отчаянием — надеждой, в которой он боялся утонуть.
‎
‎Лукас отложил телефон и снова лёг. Потолок всё ещё был там, тьма всё ещё обнимала комнату, но внутри уже что-то изменилось.
‎
‎Он не знал, что будет дальше.
‎Не знал, как всё закончится.
‎
‎Но он знал одно.
‎
‎Эта песня будет.
‎Он её напишет.
‎Он её споёт.
‎
‎Только для неё

                            ***
‎Он снова взял телефон в руки.
‎Экран светился в темноте комнаты слишком ярко, будто хотел выдать всё, что Лукас так старательно прятал внутри. Он открыл заметки и долго смотрел на строки, которые написал всего пару минут назад.
‎
‎Jūra dengia, tuščias kūnas senka,
‎Būsi už mane, man to užtenka…
‎
‎Эти слова резали изнутри.
‎Не красиво — честно.
‎Не громко — по-настоящему.
‎
‎Он точно знал: эта песня будет называться “Tik tau”. И он напишет её сам. Без помощи группы. Без чужих правок. Это будет его проект — 5penki. Его правда. Его признание.
‎
‎Лукас откинулся на спинку кровати и закрыл глаза.
‎
‎Он представил сцену в Вильнюсе. Яркий свет, который слепит глаза. Гул зала. Последние секунды перед финальной песней. И она — рядом. Не где-то в толпе, не среди фанатов. Она будет стоять с ним на сцене. Слышать каждый его вдох. Чувствовать, как у него дрожит голос.
‎
‎Он будет петь — и она будет знать.
‎Каждое слово — для неё.
‎Каждая строчка — про неё.
‎
‎Tik tau atiduosiu savo sielą,
‎Jos nenusipelniau
‎Tik tau atiduosiu savo laimę,
‎Be jos neproblema…
‎
‎Он понимал, насколько это безумно.
‎Признаться не ей одной — а всему Вильнюсу.
‎Не словами после репетиции, не взглядами, не случайными прикосновениями — а песней. Со сцены. Когда уже нельзя будет отступить.
‎
‎Она сейчас даже не догадывается.
‎Не знает, что рядом с ней человек, который каждую ночь собирает себя по кускам и складывает эти осколки в музыку.
‎Не знает, что эта песня станет моментом, когда он либо потеряет контроль окончательно, либо впервые за долгое время почувствует себя живым.
‎
‎Лукас сжал телефон в руке.
‎
‎Ему было страшно.
‎Но ещё страшнее было не спеть.
‎
‎Он точно знал — когда настанет этот концерт, он выйдет и исполнит “Tik tau”. Для неё. Когда она будет рядом. Когда убежать будет невозможно.
‎
‎И уже после этого
‎ничего не останется прежним.
‎
‎Он открыл глаза и посмотрел в темноту комнаты.
‎Ночь всё ещё держала его в своих руках,
‎а впереди был день, который либо разрушит их всех,
‎либо станет началом чего-то, от чего уже нельзя будет отвернуться.
‎

https://www.youtube.com/watch?v=FpCRlsJwjGg

[Tu išplėšei man širdį]
Ты вырвала моё сердце
[Be jos aš nebegaliu]
Я не могу жить без него
[Duodu savo širdį]
Отдаю своё сердце
[Voliojasi ant grindų]
Оно катится по полу