глава 7
«Все тайное всегда становится явным»
Как же это работает в жизни. Всегда. Рано или поздно.
После той тусовки я уехала с тяжелым сердцем. Всю дорогу домой думала: сказать ему или нет? Но решила — не мое дело. Пусть сам смотрит, сам видит, сам решает.
Он и увидел.
Дима потом рассказал подробности. После моего отъезда Егор пошел искать Амину. Сказал, что хочет её проводить, что переживает, как она доедет. Вышел на балкон — а там она с тем самым брюнетом. В самый неподходящий момент.
Егор просто развернулся и ушел. Ни скандала, ни выяснений. Просто ушел.
Амина потом заливала слезами, строчила ему сообщения, пыталась объяснить, что "всё не так". Но он даже не отвечал. Просто вычеркнул. Как умел.
На этом и закончились их короткие «отношения». Если это вообще можно было так назвать.
---
Я узнала об этом на следующий день. Написала ему первой:
«Егор, привет. Как ты?»
Ответ пришел через три часа:
«Норм»
Я не поверила. Конечно, не поверила. Потому что знала его. Знала, какой он на самом деле.
Егор — очень ранимый человек. За всей этой внешней бравадой, понтами, шуточками и звездной самоуверенностью прячется пацан, который пережил кучу предательств и измен. И каждый раз это проходит болезненно. Очень.
Этот случай не стал исключением.
---
Я звонила. Писала. Он отвечал — даже если через время, даже если сухо. Но отвечал. И я цеплялась за эти короткие сообщения как за ниточку.
«Ты ел сегодня?»
«Не помню»
«Егор»
«Шучу. Да, норм»
Я не верила. Знала, что не норм.
Дима рассказывал, что он целыми днями сидит дома. Почти не ест. Готовить некому, а доставки быстро надоедают. Заказывает одно и то же, ест через силу, забывает.
— Ты бы заехала, что ли, — сказал Дима как-то. — Он тебя послушает.
— Думаешь? — усомнилась я.
— Уверен. Ты для него не чужой человек, Амелия.
---
Через неделю я набралась смелости и позвонила по видеосвязи.
Он ответил не сразу. Долго шли гудки, я уже хотела сбросить, но экран загорелся.
— Амель, привет, — голос уставший, глаза красные.
— Привет, Егор. Как ты?
— Норм, — привычное.
Я смотрела на него через экран и видела: не норм. Волосы взъерошены, под глазами тени, на фоне — бардак в комнате. Он сидел в какой-то растянутой футболке и явно не спал нормально уже несколько дней.
— Покажешь, что делаешь? — спросила я мягко.
Он оживился. Чуть-чуть, но я заметила.
— Да тут... альбом пишу новый. Хочешь наброски послушать?
— Конечно хочу.
Он развернул камеру, показал экран ноутбука со студийной программой, нажал play.
Музыка полилась из динамиков. И я замерла.
Это было невероятно. Душевно. Эмоционально. До мурашек. До слез. Каждая нота пропитана болью, каждой строчкой он выворачивал себя наизнанку.
— Егор... — выдохнула я, когда трек закончился.
— Ну как? — спросил он, возвращая камеру к лицу.
— Это гениально. Честно. Очень сильно.
Он улыбнулся. Впервые за этот разговор. Слабо, но искренне.
— Спасибо, Амель.
— Это тебе спасибо, что поделился.
Мы помолчали. Я смотрела на него и думала: как же так вышло, что мы оказались в этой точке? Где я снова рядом, но уже как друг? Где он страдает из-за другой, а я просто держу телефон и слушаю его музыку?
— Приезжай ко мне завтра, — вдруг сказал он.
— Что? — удивилась я.
— Приезжай. Посидим, музыку послушаем. Я закажу еду нормальную, а то задолбала доставка. Ты же готовишь вкусно, помню по Дубаю.
Я улыбнулась:
— Хочешь, чтобы я тебя кормила?
— Хочу, чтобы ты была рядом, — сказал он просто.
У меня сердце пропустило удар.
— Хорошо, — ответила я. — Приеду. Завтра.
— Договорились.
Мы попрощались, я положила телефон и долго смотрела в потолок.
Что я делаю? Зачем я еду? Чтобы снова разбить себе сердце?
Но внутри уже всё решилось. Потому что не могу иначе. Потому что он — это он. И плевать, что там было с Аминой. Сейчас ему плохо, и я хочу быть рядом.
Даже если потом будет больно мне.