5 глава
снимает очки, кладёт на стол рядом с клавиатурой. Облокачивается о спинку кресла локтем и шепчет, опустив голову:
— Твой хуй, блять, Иманов. Твой человек.
— Ну и что это значит?
Эмиль знает, что это значит.
— Не заставляй повторять дважды. Ты извинился сразу же, как мы встретились тогда. Я извиняюсь сейчас. Твой человек я, и отрицать это было тупо.
«— А ты не думал, Дима, что мы похожи? Даже слишком»
— Рыбак рыбака? — бесцветно спрашивает Эмиль. Внутри петарды взрываются, он не знает, что чувствовать. Он так запутался, и всё ещё злится.
— Рыбак рыбака.
— И что? — продолжает он всё равно. Раз уж начали, то до победного. — Хочешь сделать вид, будто ничего не было, но сохранить контракт с Егором, так? Ты ведь выгоняешь меня, ты говорил. Представляешь хоть себе такое?
похуй, на самом деле, и ты этим пользуешься.
Эмиль понимает, что за него говорит гордость; что ему ещё сделали одолжение. Каким-то волшебным образом от этого в разы больнее. Дима в нем нуждается, это факт, но Дима слишком долго думал. Дима сделал выбор, и не в его пользу. Так?
«Да какая тебе, к черту, разница. Сам проебался, и сам же хочет, чтоб ради него жертвовали»
Надежда загорается, когда он поднимает взгляд. Масленников смотрит странно, от него непонятно, чего ожидать. Затишье после бури, штиль после случившегося потопа.
— Я долго думал, как загладить ситуацию, так и не додумался. — честно, издалека отвечает Дима. Эмилю не нужен детектор лжи. Горечь в любимых глазах слишком уж явная, неподдельная. Он готов поверить, даже не дослушав, просто окунуться в омут. Плевать. — Но знаешь, что?
Эмиль дыхание задерживает, кусает многострадальную губу. Хочется спросить по-идиотски «что?», но он терпит.
— Я люблю тебя, придурок. Мне нахрен эти бабки не сдались.
— Долго же ты думал.
Эмиль не выдерживает — бросается на шею, прижимается всем телом и плавится, потому что его удерживают на подкосившихся ногах, обнимают в ответ. Становится тепло и так легко — как по мановению волшебной палочки, от прикосновения. Так всегда было с Димой, и радует, что хоть это не меняется.
Прости, солнце моё. Прости за это.
— Я тебя ненавижу, блять, Дима. Я думал, что никогда больше тебя не обниму.
— Хочешь мне врезать?
«Хочу» — утопает в наворачивающейся на глаза влаге.
— Иди сюда.
Его тянут на кровать, осторожно разминают затекшие мышцы, бережно-смазанно целуют в висок.
— Ничего не ел и постоянно сидел в кресле. Неисправим просто. — Дима прижимает к себе крепче, сцеловывает слезы. — Я так скучал, котёнок.
— Прости меня.
Ещё один поцелуй.
— И ты меня.
Люблю вас🎧💙🦋