4 глава.
Иногда Джейк думал, что было бы легче, если бы Сонхун просто кричал на него.
Разозлился. Обвинил. Ушел демонстративно, громко хлопнув дверью. Так хотя бы всё было бы ясно: «Ты мне не нужен». Боль — проще, чем пустота.
Но Сонхун просто... исчез.
Физически был рядом, но как будто растворился в прозрачном стекле.
На уроках — взгляд в окно.
В столовой — наушники в ушах.
В раздевалке — быстрые движения, как будто тело надо прятать вместе с мыслями.
И даже взгляд — тот самый, который Джейк раньше ненавидел за холод — теперь стал невыносимо пустым.
Ты ведь не всегда был таким. Я это видел. Я слышал, как ты играл. Я видел, как ты улыбаешься, когда думаешь, что никто не заметил. Я знаю, что ты живой. Просто боишься.
Он не знал, как снова достучаться до Сонхуна.
---
Однажды после уроков, когда школа уже начинала пустеть, Джейк пошёл в музыкальный класс. Просто так. Без надежды. Без причины.
Но Сонхуна там не было.
Зато было пианино.
Он подошёл. Сел. Положил пальцы на клавиши. Он не умел играть — ну, совсем. Может, пару аккордов из каких-то старых видеоуроков. Но дело было не в этом.
Он нажал одну ноту. Потом ещё одну. Без гармонии, без ритма.
— Даже если ты не слышишь, — пробормотал он в тишину, — я всё равно буду говорить.
Даже если ты прячешься — я всё равно вижу тебя.
И тогда он начал играть — не по нотам, не по памяти. Просто нажимал клавиши, как будто пробовал говорить на языке, который никогда не учил, но от природы знал.
И вдруг — шаг за спиной.
Сонхун стоял в дверях.
Тихий, как тень.
Усталый, как будто не спал пару ночей.
Взгляд — не враждебный, не холодный. Просто… пустой и полный одновременно.
— Ты не умеешь, — сказал он, и это был не упрёк.
— Знаю. Просто… хотел попробовать понять, почему ты прячешься здесь.
Сонхун подошёл ближе. Медленно. Сел рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы Джейк почувствовал: он всё ещё рядом.
— Это единственное место, где меня никто не трогает, — сказал он. — Где всё звучит, а не орёт. Где я не обязан быть кем-то. Или делать вид, что мне не страшно.
— А ты боишься? — спросил Джейк.
Сонхун посмотрел на него. Очень медленно.
— Каждый день. Особенно с тех пор, как ты... стал важен.
И вот оно.
Слова, которые Джейк ждал. Или боялся услышать. Он сам не знал.
— Почему ты тогда отдалился?
— Потому что когда что-то становится важным — оно становится оружием. А я слишком хорошо знаю, как больно это может быть.
Молчание.
Но не глухое.
Молчание, полное смысла. Ощущения. Шума сердцебиения.
— Я не хочу быть для тебя оружием, — наконец сказал Джейк.
— Тогда не пытайся меня сломать. Не лезь, когда я молчу. Просто... сиди рядом. Этого достаточно.
И Джейк остался.
Сидел с ним до самого вечера.
Пока не стало темно, и клавиши пианино не начали сливаться с тенями.
Ни слов.
Ни прикосновений.
Только два человека — сломанных по-своему — которые впервые позволили себе просто быть.